Глава 35

Если до этого я боялась шелохнуться и вздохнуть лишний раз, то теперь меня предательски и очень не вовремя разобрала икота. Я осознала услышанное. Только что при мне Клара Верди призналась в любви некоему Герхарду и при всех совпадениях сомнений не оставалось. Это был он, Герхард Хальт. Но как? Ведь мне рассказывали совсем другое. И совершенно иную женщину выставляли разлучницей.

Размышляя обо всём этом, я старалась не сильно содрогаться от икоты. И на моё счастье, со стороны кабинета послышался шум, который привлёк внимание директрисы и заставил её подняться.

— Эни, это ты? — позвала она.

Но ответила ей вовсе не Эни, а озадаченная внеплановым возвращением начальницы Ники.

— Мисс Верди? — услышала я голос подруги.

— А вы кого-то другого ожидали здесь увидеть, Николетта? Скажите на милость, почему вы имеете наглость входить ко мне без стука?

— Простите, мисс. Просто я хотела спросить кое-что у Эни. Смотрю, открыто. Вот и вошла.

— Её здесь нет.

— А, ну значит, она вышла по делам. Скоро обязательно вернётся. Что ж. Не стану отнимать ваше время.

— Стойте! — директриса не дала ей уйти и, пройдя к выходу из комнаты, совсем исчезла из поля моего зрения. — Сейчас мы вместе пойдём и отыщем её.

Следом дверь комнаты с хлопком закрылась. И хоть ничего радужного сложившаяся ситуация не предвещала, я всё же облегчённо вздохнула и с полминуты ещё продолжала лежать, желая усмирить дыхание и успокоить нервы.

Герхард Хальт был в связи с этой женщиной. Но ведь Клара и Эни приехали в Арденхилл не так давно, и тогда Верди было не меньше сорока лет. А Герхарду и того больше. Но что, если в жизни Хальта старшего имелась не одна, а две яркие романтические истории любви? Седина в бороду и всё такое?

Выбравшись из-под кровати, я поправила платье, потревоженное покрывало и покинула комнату Клары. На моё счастье, дверь кабинета оказалась не заперта. И с предельной осторожностью я вышла в надежде, что никто меня не заметит.

Глянув на настенные часы в коридоре, поняла, что очень вовремя вырвалась на свободу. Совсем немного оставалось до начала моего урока.

Я уже спустилась и готовилась бежать к кабинету, как вдруг шум, доносившийся из холла, заставил остановиться. Говорил мужчина и довольно громко, и эхо этого голоса наполняло коридор.

Приблизившись, я увидела детей, столпившихся в проёме, а когда глянула поверх их голов, невольно прикрыла рот рукой.

В самом центре развернувшегося драматического действия находились трое. И среди них помимо Клары Верди и её верной Эни был молодой мужчина. Незнакомый мне тип, видимо, тот самый Том, бывший в полтора раза шире самой крупной из присутствующих женщин, одетый в простую рубаху и льняные брюки, прикрывал собой Эни. Та испуганно выглядывала из-за его плеча. Тогда как разъярённая Клара была сама на себя непохожа.

— Вон! — рявкнула она, сжимая кулаки и сотрясаясь всем телом, отчего дрожала тонкая и лишённая влаги кожа на щеках и шее женщины. — Убирайся вон! Эни, немедленно иди ко мне!

— Прекратите её неволить! — отвечал мужчина. — Эни уже взрослая женщина и вправе решать, как ей жить.

В подтверждение его слов девушка сильнее вцепилась тоненькой ручкой в плечо Тома.

— Если ты сейчас же не уйдёшь, Томас Ренфил, я за себя не отвечаю! Я позову констебля! Скажу, что ты пытался взять её силой! Проваливай, если не хочешь проблем!

Кто-то из детей рассмеялся.

— Мисс Эни была не против, когда Том её целовал. Я своими глазами видел.

— Замолчи, негодник! — Клара теряла уже не только лицо, но и голос. На неё жалко было смотреть, и я, хоть убей, не понимала, почему она с таким фанатизмом удерживала девушку рядом с собой.

— Она вам не дочь! — озвучил Том главный аргумент.

Клара после его слов замерла, перестала дрожать, пальцы прекратили впиваться ногтями в ладони и расслабленно обвисли. Как и руки. А на лице расцвела улыбка. Так мог бы улыбаться маньяк, прежде чем начать истязать жертву. Даже дети, которые тихонько гомонили и перешёптывались, умолкли и стали испуганно переглядываться.

— Ты прав, — сказала Верди, расправляя плечи и сцепляя на животе пальцы. — Эни уже взрослая девочка. Так пусть сама сделает выбор.

Верди глянула на помощницу так, что каждому стало ясно: Эни пожалеет, если выбор её окажется неправильным с точки зрения начальницы.

Том обернулся и взял свою подругу за руки, заглядывая с нежностью в испуганные глаза.

— Пора освободиться, Эни, — сказал он. — Доверься мне. Мы ведь оба так этого хотим.

— Да, Эни, доверься Тому, — передразнила мужчину Клара. — Вот только потом, когда ты надоешь ему, я буду единственной, кто примет тебя. Подумай хорошенько. Мир жесток и опасен. А ты добрая девочка. Слишком добрая для этого городишки и для этих людей.

Том не выдержал.

— Довольно, мисс Верди! — рявкнул он. — Я знаю Эни с детства. Мы вместе учились и росли. Она давно нравится мне, и я готов жениться на ней. И уж поверьте, при всём уважении, сумею защитить свою жену от опасностей лучше вашего.

— Ты не знаешь её. Эни особенная. Не такая, как вы все. И только мне известно, что для неё лучше. Ты ведь понимаешь это, моя дорогая.

Девушка, которая готовилась было оказать сопротивление тирании, сникла. Её руки в руках мужчины ослабли, взгляд потух и опустился.

— Я обещаю быть рядом, — сказал Том, пытаясь вернуть ускользающую надежду. — Мне уже не раз предлагали в жёны местных девиц. Но я не соглашался. И теперь понимаю почему. Я люблю тебя.

— Нет! — подала голос девушка. — Это неправильно, Том. Мы совершили ошибку. Я не могу. Я не должна. Прости.

Она отступила и, бросив на парня полный отчаяния взгляд, сделала ещё пару шагов, а потом бросилась бежать со всех ног к лестнице и скрылась на площадке второго этажа.

Том с потерянным видом так и остался недоумевать, пока не заговорила Клара:

— Я не сомневалась, что так будет. А теперь иди, Том. И больше сюда не возвращайся.

Отчаяние, исказившее лицо мужчины, передалось мне. Словно в кинофильме или захватывающей книге мне хотелось крикнуть герою что-нибудь вроде «Не стой как дурак! Беги за ней!», но я сдержалась. Потому что понимала, авантюра со свиданием изначально была провальной. И Ники зря всё это затеяла. А я поддержала.

Прежде чем уйти, Том посмотрел на ликующую Клару сверху вниз и сказал:

— Вы можете и дальше привязывать её к себе как собаку, но настанет день, когда ваша власть падёт. Ведь никто не вечен, мисс Верди. И тогда я буду рядом. Жаль, что вы этого не понимаете.

Он развернулся. И только лишь когда скрылся на крыльце, Клара ответила:

— Когда меня не станет, Эни будет уже далеко от всех вас и прогнившего насквозь Арденхилла.

Дети к тому времени успели разойтись. Но я услышала её слова. Как и Ники. Обернувшись, она увидела нас.

— Вы всё ещё здесь? — спросила женщина высокомерно. — Принимайтесь за работу. И мой вам совет: не нужно брать на себя больше, чем можете унести.

Я сглотнула. Ну конечно, она всё поняла. Встреча Эни с Томом не могла произойти случайно в тот самый единственный день в году, когда Клара оставляла свою подопечную. Вот только теперь я смотрела на эту женщину иначе. Её чопорность, набожность и чрезмерная строгость выглядели ширмой, за которой скрывался страх быть разобоачённой.

Нехороший вывод напрашивался сам собой. Лишённая личного счастья, эта женщина не желала видеть рядом с собой любимую кем-то Эни.

Это было гадко. Но и поделать с этим я ничего не могла. Слишком глубоко проросли корни болезненных и губительных отношений двух женщин, одна из которых словно паразит тянула соки из другой, не утоляя собственной жажды.

А ведь я не ошиблась. В шкафу Клары прятался скелет. Да какой. Вот только в белье этой скверной дамы возиться хотелось меньше всего. И всё же руки чесались схватить директрису за громоздкий медальон на груди и встряхнуть хорошенько. Сдержалась.

Договорённость с падре никто не отменял. После уроков я и Ники отправились провожать детей Мари Робсон до их вре́менного пристанища.

Говорить об утреннем происшествии хотелось меньше всего. Да и об открытии своём я тоже не стала пока рассказывать подруге. Судя по всему, она и сама желала не думать о нашем провале и о том, что ждёт теперь несчастную Эни и увидим ли мы её или Клара запрёт девушку в кабинете без права покидать его.

— Том успел хоть что-нибудь починить или я зря старалась, отвинчивая вчера сиденья? — спросила, запустив с ноги в полёт мелкий камушек, который гоняли дети.

— Он всё сделал. Верди застукала его с Эни, когда Том уже собирался уходить.

Мы скорбно промолчали.

— Кстати, — опомнилась Ники, — Том рассказал, что видел утром, как Густав уводил Джейн, Курта и малышку Тину. Джейн несла девочку, а Мари долго сыпала проклятия ей вслед. Матери будто всё равно было, что забрали младших, но уход старшей дочери она восприняла болезненно.

— Всё это так ужасно. Не завидую падре.

— И не говори. Но Густав молодец, и я уверена, всё сделал правильно. Он, кстати, раньше работал в приюте святого Рольда и много таких семейств повидал. Рассказывал, что Мари ещё не самый худший образец мамаши, лишённой родительских чувств.

— Густав так молод. Удивляюсь, как он всё успевает.

Ники вздохнула.

— Среди клириков карьеристов не меньше, чем где-либо, скажу я тебе. А может, даже больше. Он ведь ещё год назад был простым пастором. А когда из епархии пришло распределение на его имя с переходом в столицу в сане священника, он, не раздумывая, согласился.

— В столицу? — переспросила я.

— Именно.

— Но Густав здесь.

— Именно.

— Почему?

Ники посмотрела на меня так, будто ожидала, что я сама догадаюсь. Я и догадалась.

— Он из-за тебя остался?

Ники пожала плечами.

— Густав никогда об этом прямо не говорил. Мы познакомились незадолго до его рукоположения. Тогда он ни минуты не сомневался в своём решении уехать, но потом что-то изменилось. Было время, я приводила детей причащаться. Мы с падре много говорили. Я уже тогда начала чувствовать то, чего прежде не испытывала. Мне было хорошо с этим человеком. Мы понимали друг друга и взгляды на жизнь имели на удивление схожие. Останься он пастором, мог бы жениться без проблем.

— Местные дамы возненавидели бы тебя.

— Точно, — усмехнулась Ники. — Ну значит, всё к лучшему.

Мы застали Густава во дворе флигеля, когда, миновав калитку, пересекли парк. Он выглядел уставшим, хоть и пытался выказывать бодрость и живость человека, физически не способного усидеть на одном месте.

Он умывался, порывистыми движениями растирая лицо, тогда как ему на руки поливала из глиняного кувшина девушка с пушистыми, ярко-рыжими волосами.

— Вы не поверите, — сказал он, увидев нас и стащив с плеча полотенце, стал вытирать им лоб. — Тина уснула несколько минут назад. До этого кричала так, что я, кажется, оглох.

— Она у нас очень шумная, — проговорила, улыбнувшись, девушка, которой на вид было не больше шестнадцати лет. — Даниэль всегда шутил, чтобы мы подбросили её под двери столичного здания оперы. Она бы стала там примой.

Не пришлось долго думать, чтобы понять, кто эта особа. Джейн Робсон, судя по всему, целое утро помогала священнику.

Прелестная девочка в не очень опрятном грязно-голубом платье доверчиво смотрела на Густава и слабо улыбалась. Общество этого человека успокаивало её.

— Пока не будем заходить в дом, чтобы ненароком не разбудить малышку, — сказал Густав. Но здесь постоянно должен кто-то дежурить.

— Почту за честь, — сказала Ники, бросая сумку на лавочку возле стены. — Уж чем-чем, а детскими криками меня не напугать. В моём арсенале яблоки, ягоды, лимонад и пара конфет. А ещё вот, — она вынула из сумки незатейливую матерчатую куклу в мятом кружевном платье. — Как видите, я во всеоружии.

Падре рассмеялся.

— С вами не пропадёшь, Николетта.

— С вами тоже. Мы стоим друг друга.

— Это правда, — сказал с грустью священник, но тут же смущённо почесал затылок и отвёл взгляд. — Раз вы пришли, пойдёмте, я покажу вам, что нужно делать. И как здесь у нас всё устроено.

Я пообещала Ники, что приду сменить её на ночь, и отправилась домой. Мне не хотелось мешать парочке, в обществе которой я всегда чувствовала себя пятой лошадиной ногой. Вот вечером приду и разберусь со всем. И, предвосхищая бессонную ночь, я буквально заставила себя поспать днём.

По примеру Ники тем вечером я запаслась вкусняшками, какие были в распоряжении, отыскала в чемодане пару заколок, чтобы хоть немного девочек порадовать, и отправилась к церкви.

Ещё на подходе к месту я почуяла неладное. Кто-то истошно плакал. Вероятнее всего, Тина. Не знаю, где в ту минуту находились Ники с Густавом, но их явно не было рядом. Иначе ни тот, ни другая не допустили бы того, что происходило.

Миновав парк, я подошла к домику, откуда в ту же секунду, распахивая дверь, вылетела, нет, выкатилась толстая, необъятная женщина, таща за волосы Джейн.