Глава 52

О том, чтобы спокойно переодеться, привести себя в порядок, не было речи. Забравшись под одеяло и косясь поминутно на дверь, я стащила с себя платье, швырнула его на стоявший рядом стул и укрылась с головой.

Мне предстояло спать в одном номере с человеком, которому я готова была отдаться. Он это чувствовал, и ему совершенно ничего не стоило довести дело до конца. Вот только Винсент сумел остановиться и внял моей просьбе. Правда, его обещание больше не приставать обнадёживало мало.

Спала я плохо, проваливаясь в беспокойную дремоту, и всю ночь мне снился один и тот же странный сон. Я всё так же работаю учительницей в школе Эттерфилда, но очень неожиданно узнаю́ вдруг, что беременна, не будучи замужем, а когда опускаю взгляд на огромный живот, в ужасе просыпаюсь.

Так было и под утро. Вздрогнув, я распахнула веки и увидела, как первые лучи солнца льются из окна, оставляя сияющие, слепящие блики на белой простыне и на моей коже.

Осознав, что выспаться мне так и не удалось, я страдальчески застонала, прижала ладонь к отяжелевшему лбу. Вот как здесь уснёшь, когда всю ночь вместо того, чтобы отдыхать, ты следишь, не посягнул ли кое-кто на твоё личное пространство? Вся вспотела под жарким одеялом, пока пряталась. А когда повернулась набок, чуть не заорала.

— Доброе утро, Линда, — ласково проговорил Винсент, который сидел при полном параде на другом краю постели, уперев руку в матрас, и рассматривал меня. — Сонная ты ещё прекраснее.

— Какого чёрта, — прорычала я.

— Не злись, моя прелесть. Я не мог лишить себя удовольствия полюбоваться тобой. Но тревожить твой сон так и не осмелился. Собирайся. Мы скоро уезжаем.

— Куда?

— Мне нужно отлучиться по одному делу. Как только вернусь, отправимся в Эттерфилд, — мужчина поднялся и поправил ворот рубашки возле зеркала. — Сейчас принесут завтрак. Поешь. К сожалению, компанию тебе составить у меня не получится.

Винсент рванул вдруг ко мне и, опустившись на кровать, оказался так близко к моему лицу, что мне пришлось ещё натянуть одеяло, хоть выше уже было некуда. Зародившаяся в глубине зелёных глаз порочная искорка, вселяла теперь нешуточное опасение.

— Один поцелуй, — проговорил он до мурашек сладострастно.

Я судорожно замотала головой.

— Ты куда-то спешил, — осмелилась напомнить.

— Значит, когда вернусь. У нас будет достаточно времени друг для друга. Рад, что ты смирилась с судьбой.

Соображала я с утра туго. Да и что тут можно было сделать, когда лежишь голышом в постели с мужчиной, а между вами из преград только одно одеялко?

— Чего? — скривилась я. — Не смешно ни разу.

На меня посмотрели так ласково, что сердце само собой пустилось в разгон.

— А я не шучу, — сказал мужчина. — Ты не успеешь соскучиться, малышка, — заключил он. — Я быстро вернусь.

Зажмурилась, ощутив касание мягких губ к кончику носа. Когда распахнула веки, Винсент уже покидал номер, оправляя на ходу рукава. Пламенный прощальный взгляд, хлопок двери, и вот я, наконец-то, совершенно одна, могу выдохнуть и просто обязана решить, что делать дальше.

Вряд ли Винсент поехал бы домой на поезде. Наверняка собирался воспользоваться экипажем, отведя мне в своём путешествии роль дорожного развлечения.

Меня эта его идея категорически не устраивала. А потому, выбравшись из своего укрытия и нащупав платье, я быстро оделась. Пока возвращала приличный вид спутанным за ночь волосам, лакей привёз завтрак и в почтительном безмолвии оставил его на подносе возле кровати.

Рассиживаться за трапезой я не собиралась, но, пока поглощала кашу, вприкуску с сэндвичем, пропитанным джемом, никак не получалось избавиться от странной мысли. Винсент был слишком уж возбуждён с утра. Это не походило на просто хорошее настроение в привычном понимании. Он что-то задумал. И я немного опасалась своей догадки.

Что, если прямо сейчас он пытается повлиять на решение королевы? Отговорить её помогать мне? Но вряд ли уж такие дела делаются быстро, а значит, есть надежда, что я всё же ошиблась.

Промокнув рот салфеткой и глотнув немного горячего чая, я закинула в ридикюль булочку, чтобы в пути перекусить, и направилась к двери, готовая уходить. Да, мне не было интереса возвращаться в Эттерфилд с лордом. До поезда оставалось совсем немного времени, и я вполне могла успеть на него, если бы не дверь в номер, которая оказалась заперта.

Недоумение, злоба и отчаяние разом смешались в груди и взорвались разъярённым стуком, когда ключа рядом не оказалось.

— Откройте! — закричала я. — Немедленно откройте! Вы не имеете права удерживать меня здесь!

Я колотила и пинала чёртову дверь, готовая, если не выполнят требование, снести её с петель.

Длилось это недолго. Через минуту кто-то проговорил опасливо с противоположной стороны:

— Прошу вас, успокойтесь, мисс.

— Вы кто ещё такой?! Выпустите меня! Я должна ехать домой! У меня поезд!

С той стороны молчали. Но когда я снова загрохотала по двери, мужчина ответил, не скрывая больше раздражения:

— Вам не нужно ехать на поезде. За вами скоро явятся.

— Кто явится?! — негодовала я. — Винсент Хальт?! Это он приказал меня запереть?!

Молчание.

Что ж. Похоже, бить в дверь было бессмысленно. Мне всё равно не откроют. Не ожидала я подобного от Хальта. Он что, решил сделать меня своей собственностью? Захотел, взял с собой в дорогу, захотел, не взял. Да пошёл бы ты к чёрту, Винсент Герхардович!

В голове закрутились шестерёнки. Мне требовалось во что бы то ни стало убраться из гостиницы до прихода лорда. А значит, ищем пути к отступлению, Марина.

По счастью, окна в номере были не заперты. К несчастью, я бы не сумела прыгнуть с высоты второго этажа без последствий.

Гневно стиснув кулаки, стукнула по подоконнику, а когда огляделась нервно и приметила ту самую дверь, за которой провёл ночь Винсент, рванула туда. Распахнув её, увидела совсем скромную комнатушку с узкой кроватью, рогатой вешалкой и единственным окном. Вероятно, в каморках по типу этой обитали обычно слуги или камердинеры, прибывшие с господином.

Единственное окно вело в довольно замкнутый, тёмный и узкий внутренний двор, а под ним, о чудо, имелась аварийная лестница.

Когда я растворила окно, сразу стало ясно, что в своём нынешнем платье я не сумею перелезть через раму, не порвав юбку. Да и внимание ненужное могу привлечь. А потому, недолго думая, я отыскала в стенном шкафу сарафан и фартук горничной, выбралась из платья и, оставшись в одной нижней рубашке, натянула на неё униформу. Фартук тоже решила надеть, как и платок на голову, чтобы в полной мере соблюсти образ простолюдинки, и уж точно не вызвать ненужных вопросов и косых взглядов.

Время уходило. Но я не могла отказать себе в удовольствии поиздеваться над Винсентом напоследок. Вернувшись в свою спальню, я затолкала под одеяла подушки так, чтобы те приняли форму человеческого тела, лежащего боком, и, удостоверившись, что кукла моя выглядит правдоподобно, кинулась в бегство.

Через раму оконную перемахнула быстро, а оттуда, осторожно озираясь по сторонам, спустилась по пожарной лестнице и как ни в чём не бывало покинула двор.

Никогда не думала, что вдохнуть воздух свободы после даже такого короткого заточения будет настолько приятно. Мимо проходили люди, не обращая никакого внимания на невзрачную служанку, а гостиница, приютившая меня в эту ночь, с каждым шагом оставалась всё дальше позади.

Я заулыбалась невольно, представив лицо Винсента. А вот представлять, что он со мной сделает по прибытии в Эттерфилд, не хотелось. Да и что он мог? Это в столице, где тебя никто не знает, можно разгуляться и позволить себе больше, чем это допустимо. А в маленьком городке никакие грехи не скроются от общественности. И так как мне ужасно не хотелось становиться предметом сплетен, памфлетов и сатирических спектаклей, буду дальше держать оборону.

На поезд я вполне успевала. И, к счастью, до вокзала здесь было рукой подать. Рассматривая улицы и мостовые, по которым шла, я ловила себя на мысли, что хотела бы вернуться сюда, побывать в местных музеях, изучить достопримечательности. Да что там? Я ведь совершенно ничего не знаю о регионе, в котором живу. И была бы не против отправиться в путешествие.

Торговец газетами — мальчишка лет восьми — едва не сшиб меня с ног, когда я, засмотревшись на красивое здание с бирюзовым фасадом, переходила улицу.

— Чрезвычайное происшествие во дворце! — кричал он. — Молодой любовник упал с балкона старой графини и сломал ногу!

Кто-то из прохожих рассмеялся. Но рядом тут же возник другой человек в тёмной одежде и свирепо зыркнул на прохожего, заставляя того умолкнуть. Он преградил торговцу газетами дорогу. Нависнув над ним, вырвал из рук несколько листков, пробежался глазами по тексту, смял бумагу и отбросил её в сторону.

Я так и остолбенела, невольно скрывшись за колонной крыльца лавки булочника.

— Пошёл вон, — прорычал мужчина. Перепуганный ребёнок кинулся наутёк, теряя листки и врезаясь на ходу во встречных.

К человеку подошёл ещё один.

— Нашли? — коротко спросил похититель газет, чьё лицо скрывала надвинутая кепка.

— Нет. Комната оказалась пуста.

Из-под кепки сверкнули недобрые глаза.

— Плохо, — рявкнул мужчина. — Мы должны её найти, иначе его светлость с нас шкуру спустит.

— Так что же делать? Он помешан на этой бабе!

— Искать. Её зовут Линда Петерсон. И я эту стерву из-под земли достану.