Глава 51

Я сомкнула веки, да так и замерла, не оборачиваясь. А когда услышала шаги, которые медленно приближались, тело пробила мелкая дрожь.

Тот, кто всё это время ждал, когда я попадусь в его ловушку, остановился совсем близко, прямо у меня за спиной. И, выждав мучительные секунды тишины, спросил:

— Зачем ты это сделала?

Я сглотнула, ощущая в горле ком, и обернулась. Винсент, казалось, постарел за то время, пока я его не видела, или это тени, порождённые луной, так ложились на его лицо. Лишь глаза. Зелёные глаза, которые околдовывали, становясь для меня непреодолимым препятствием, светились жизнью и уже знакомым нетерпением человека, который не привык долго ждать.

— Я сделала это потому, что не могла иначе, — сказала, отступив, и упёрлась спиной в стол. — Арденхилл необходима эта школа. И ты, как лорд, должен понимать, что без неё у ваших земель нет будущего.

Винсент стал приближаться.

— Как лорд я прежде всего обязан защищать честь.

— Чью? Отца? — Мой голос едва не сорвался, хоть я и не кричала. Просто нервы были на пределе. — Историю Герхарда Хальта знают у вас все. На её основе складывают памфлеты и ставят спектакли. И прости, но я сколько ни стараюсь, не понимаю, почему ты так трясёшься о прошлом, которое давно следовало бы отпустить.

Его руки поймали меня в ловушку, уперевшись в стол, а лицо оказалось так близко, что я с трудом удерживала равновесие.

— Мой отец давно стал посмешищем в наших землях, как и женщина, которую все считают разлучницей, погубившей мою мать. И эту цену моя семья вынуждена платить.

— За что? У всего есть срок, Винсент. Подумай хорошо. Может быть, уже можно ничего не скрывать? Участники тех событий давно мертвы.

— Ошибаешься, Линда. Проблема грехов прошлого в том, что у них бывают последствия, о которых почему-то никто не думает заранее.

Голова кружилась от запаха кедра и каменной пыли, вызывавших у меня дрожь с первой нашей встречи с этим человеком. Лёгкий аромат вина, исходивший от мужчины, добавлял волнения. И, как прежде, мне много не требовалось, чтобы потерять голову. А ведь сама я почти не пила.

Рваное дыхание без ритма и обострение всех чувств в том самом месте, где соприкасались теперь наши тела, мешали думать. Я не сопротивлялась, когда Винсент протянул руку и, уведя мне за ухо выбившуюся прядь, коснулся щеки, провёл прохладными пальцами вдоль шеи и обхватил её, беря в тиски мой затылок.

— Я не понимаю, — шепнула из последних сил.

— От страсти, Линда, случаются дети. А для запретной страсти это крах всего.

Я не успела обдумать его слова. Ураган, безумное цунами, лавина, сносящая всё на пути, наверное, не были бы столь прямолинейны, как мужчина, завладевший моими губами и телом.

Пробравшись под жакет, его руки стали с жадностью ласкать мою спину, спускаясь ниже. И вскоре я уже сидела на столе, а подол платья русалочки полз вверх, освобождая ноги от пут тесного кроя.

Винсент желал меня. Здесь и сейчас, на этом самом столе, неотступно, вычёркивая каждую секунду ожидания, потому что ждать он устал. Он всё решил, а я должна была покориться. Но хотела ли я? Его это не волновало. И хоть соблазн поддаться моменту и отпустить тормоза был велик в ту минуту как никогда, я разорвала поцелуй и упёрлась ладонями ему в грудь.

— Нет, — буквально заставила себя сказать это. — Остановись. Я не могу так.

Опасаясь смотреть ему в глаза, дрожащими руками поспешила вернуть жакет на плечи. С юбкой оказалось сложнее. Винсент не торопился отходить, продолжая нависать и недвусмысленно замерев прямо у меня между ног.

— Понял тебя, моя сладкая, — прошептал он. А я не успела выступить с протестом.

Винсент обхватил меня за талию и, приподняв, рывком взвалил себе на плечо. Я даже закричать не смогла в своём неудобном положении. А когда упала на кровать и оказалась придавлена сверху к мягкому матрасу, лишённая возможности пошевелиться, ощутила, что задыхаюсь. Но не только от тяжести мужчины, горячо и неутомимо прижимавшего меня к постели. Сопротивляться ему и себе стало ещё труднее.

Поцелуи посыпались по оголённым участкам кожи, обжигая их. Руки терзали тело, забираясь под одежду, срывая её, путаясь в волосах, кои скоро полились по плечам и по подушке, лишённые последней шпильки. Я отвечала ему. Осознавала, что это неправильно, и всё равно отвечала, потому что очень трудно быть рассудительной, когда горишь в таком жарком и таком сладостном пламени.

И всё же моя ладонь со всей решимостью опустилась на руку мужчины, когда тот уже сбрасывал ремень с тяжёлой пряжкой.

Набравшись храбрости, я посмотрела Винсенту прямо в глаза. Он остановился, отвечая мне пугающим, осатанелым взглядом.

— Оставь меня, — потребовала, опасаясь, что уже поздно и голос разума не услышат сквозь пелену похоти, застлавшую сознание.

— Я велел не дразнить меня, — прорычал Винсент, сжимая мои запястья.

— Даже не думала. Но ты сам сказал, у запретной страсти бывают последствия, а я не готова к ним. Не желаю расплачиваться потом за минутную слабость.

Винсент будто бы только теперь одумался. Хватка ослабла, но отстраняться мужчина не спешил.

— Я буду осторожен.

— Нет! — вскрикнула я, когда моих губ вновь чуть не коснулись его губы. — Нет, Винсент. Так нельзя. Ты замечательно всё за всех решил, вознамерившись умереть раньше срока, но даже если это произойдёт, после тебя останется слишком много несчастья. Я не хочу приумножать его. И дело не только в незаконных наследниках. Уходи. Просто оставь меня в покое.

Требовать что-то в моём положении было рискованно и даже как-то глупо. Но всё же я должна была хотя бы попытаться. Ведь начни он топить меня в поцелуях и ласках, вряд ли я отыскала бы силы на новый виток противостояния.

Зелёные глаза всё ещё скользили с жадностью по моему лицу, на тонких губах играла лукавая улыбка, сообщая, что в выигрыше я не останусь. Вытянутые руки упирались кулаками в простынь по обе стороны от моего лица. Когда Винсент склонился, в горле у меня на несколько секунд застрял вздох, который не без усилия покинул грудь с глухим стоном.

— Проблема в том, что это мой номер, Линда, — сказал мужчина победно.

— Что?! — изумилась я. — Сюзанна не могла!

— Она здесь ни при чём. Это я велел тебя привезти.

— Ты! — я затрепыхалась под ним, готовая извернуться, чтобы стукнуть побольнее. — Ненавижу!

Он поймал моё лицо в тиски ладоней, заставляя успокоиться.

— Не верю, — сказал Винсент. — Твои объятия и поцелуи говорят совсем другое.

— Неправда! Слезь с меня! Я ухожу!

Он усмехнулся.

— И куда же, позволь узнать?

— Подальше от тебя!

— Нет, — сказал мужчина, убрав улыбку и став вдруг строгим. Он медленно и неохотно поднялся, возвращая мне возможность здраво мыслить, дышать глубоко и вернуть юбку на место. — Никуда ты не уйдёшь. У тебя просто денег не хватит на номер в этой гостинице. Можешь спать здесь, Линда. А я пойду в соседнюю комнату. Обещаю, больше не буду приставать. Сегодня.

Он откинул назад растрёпанные волосы, поправил брюки, развернулся и подошёл к одной из дверей. Взявшись за ручку, остановился на минуту и бросил на меня лукавый взгляд через плечо, что невольно заставило всё тело сжаться.

— Ещё кое-что, — сказал Винсент, непринуждённо толкая дверь. — Не забывай, Линда, что от судьбы не уйти. И если передумаешь, ты знаешь, где меня искать. Я буду ждать тебя.

Подмигнув мне и послав воздушный поцелуй, Винсент скрылся, а я пожалела, что нечем было швырнуть этому нахалу в голову.