Глава 50

В нависшей тишине слышно было лишь, как кто-то уронил ложечку, и та звякнула о блюдце. Я боялась смотреть на Винсента, но даже со своего ракурса видела, как побледнело его лицо.

Король и королева переглянулись.

— Необычно, — заговорила Сюзанна. — Вы хорошо подумали, мисс Петерсон?

— Да, Ваше Величество. Я слишком долго думала об этом, и сейчас для меня нет ничего важнее сохранения школы. В ней учатся талантливые, способные дети. И мне было бы горько осознавать, что я даже не попыталась исправить положение, хоть у меня и была на то возможность.

— Что ж, — королева, которую мой выбор озадачил, развела руками. — Значит, так тому и быть. Как только закончу с делами, направлю к вам комиссию по вопросам образования. Господин Хальт, насколько мне известно, школа Эттерфилд находится в вашей юрисдикции?

Винсент вздрогнул. Медленно поднявшись, он вытянулся во весь свой немалый рост и ответил глухо:

— Так и есть, Ваше Величество.

— По каким причинам закрывается школа?

— Их много, — расплывчато ответил лорд. Счастье, что стоял он в ту минуту спиной ко мне, и я не видела его лица.

— В таком случае мы всё выясним и обязательно решим проблему. Образование всегда должно быть в приоритете. Так завещала наша мать. А теперь бал! Я устала есть и хочу танцевать. Уверена, вы тоже.

Все стали подниматься из-за столов, рассылая хвалу королевской семье, и тогда только я поняла назначение пустого пространства посреди зала. Бал планировался изначально, и по незнанию местных танцев я норовила сесть в лужу. Хотелось сослаться на плохое самочувствие, чтобы уйти на поиски какого-нибудь укромного закутка. Но как только я сделала шаг от стола, меня схватили за руку и с кручением притянули назад. Секунда, и я оказываюсь прижата к мощному торсу бледного лорда, а его светлые глаза сковывают меня льдом хладнокровного обаяния.

— Уже уходите, мисс Линда? — спросил он и повёл меня во вполне тривиальном медленном танце, который я могла осилить.

Попробовала отстраниться, чем вызвала лишь улыбку на тонких губах.

— Мне нужно поправить макияж, — попыталась я отбиться.

— Не нужно, — заявил нахал. — Вы прелестны, и сами это знаете.

Краем глаза я заметила опустевший стул Винсента. Его нигде не было. Невеста Ёрдена промакивала платком глаза и кривила рот, стараясь не расплакаться, наблюдая за нами со своего места.

— Хальт не осознаёт, как ему повезло с вами, — шепнули мне на ухо. — И как жаль, что я не встретил вас раньше.

— Бедная Фани, — выпалила я, не скрывая раздражения и продолжая осматриваться. — Чем же она так прогневила судьбу, что ей в женихи достались вы, милорд?

Курт хмыкнул. А потом расхохотался так, что пары, танцующие поблизости, стали останавливаться, глазея на нас. Демонический смех длился недолго. Не прекращая ласкать меня взглядом, мужчина склонился и сказал чуть слышно:

— Обожаю женщин, которых непросто обмануть.

— Обманывать — ваша профессиональная обязанность?

— Не нужно думать обо мне слишком дурно. Да, эта женщина нисколько не занимает моих мыслей, и, заметь, я этого не скрываю. Мне знакомы мастера притворства, чьё умение достойно оваций. Они плетут хитрые кружева лжи, и часто даже сами не отдают себе отчёта в том, что делают и говорят. А чтобы оправдать себя, им достаточно назвать это ложью во благо. И вот уже нет больше гнусного обманщика, а есть самоотверженный герой, который заботится о душевном спокойствии ближнего. Но враньё всегда останется враньём, под каким бы соусом её ни подали. Я же крайне редко лукавлю. И чаще всего говорю, что думаю. Вот как теперь. Я хочу тебя, Линда. И сегодня ночью в твоих покоях нам будет не до сна.

Мне чуть дурно не стало. Округлив всё, что могла округлить, я изумлённо уставилась на мужчину.

— В каких ещё покоях? — спросила я.

Курт улыбнулся, как мог улыбнуться только искуситель со стажем.

— Перестань, — сказал он, и ладонь его скользнула сильно ниже моей талии. — Сюзанна наверняка определила для тебя комнату. Даже если не признаешься, где будешь ночевать, я всё равно это выясню. Для меня все двери здесь открыты.

— Ты слишком самонадеян, — проговорила я, придя в себя после шока.

— Имею право. Король и королева мои кузены.

— Что ж. Тогда успехов тебе в поисках, — язвительно сказала я. — И постарайся воспользоваться окном. Люблю, знаешь ли, когда мужчины в окна залезают. Опасность только подогревает страсть.

Курт сощурился и стал вдруг предельно серьёзным, а объятия его окаменели.

— Любишь дразнить, Линда?

— Обожаю.

— У всего бывают последствия. Ты к ним готова?

— Послушай, — вздохнула устало. — В своей жизни я уже дважды обезвредила бандита, поспособствовала лишению родительских прав чудовищной недоматери, только что подписала себе приговор, по которому лорд Хальт не побрезгует свернуть мне шею. И, кажется, я готова ко всему, Курт. Тебе меня ни напугать, ни удивить. Смирись.

Я даже по плечу его похлопала. Воспользовавшись коротким замешательством, в которое мне всё же удалось ввести мужчину, поспешила отстранить его от себя, развернулась и скрылась в толпе танцующих.

На миг поймала смеющееся лицо Сюзанны. Королева танцевала с каким-то военным и, судя по всему, слышала наш с её кузеном разговор.

Не знаю точно, искала я Винсента или, наоборот, желала скрыться от него. Но оставаться на месте больше не было сил. Я готовилась уйти, сбежать. Даже план составила, по которому в ближайшей перспективе маячила возможность заночевать в гостинице при вокзале или даже просто на вокзале. Там ведь всегда людно. Сел себе на лавочку и сиди. Никто и внимания не обратит. Потому что всё точно так же поезда ждут, отдаваясь неотступной дремоте.

Главное было сделано. Теперь я могла покинуть Эттерфилд, зная, что школе помогут. Сюзанне хотелось верить. Вот только совесть мучила. Что-то подсказывало, в причинах закрытия школы имелось нечто большее, чем банальная жажда обогащения.

Я скользнула из зала, оставив позади себя шум праздника. И вскоре стук каблуков по паркету стал единственным звуком, сопровождавшим меня. Я не знала, куда идти, просто шла и, прорезая коридоры, рассматривала их живописное убранство. Потухшие факелы на стенах, портреты в рамах, доспехи и боевое оружие былых времён. Все предметы имели одну общую деталь. Она ненавязчиво вплеталась в кружево эмальера, украсившего старинный кронштейн, угадывалась в изгибах кольчужной вязи доспехов. Даже на рукоятках мечей и в украшении картинных рам сквозили намёки на неё. Красивый, свежий бутон только что распустившегося цветка в обрамлении шипов, опасных и безжалостных, готовых уничтожить хрупкую нежность растения.

— Мисс? — Меня окликнул кто-то позади, заставляя испуганно обернуться. Это был слуга в золотом фраке и с невозмутимым лицом. — Вы уходите, мисс?

— Да, да, мне нужно возвращаться на вокзал.

— Поезд в Эттерфилд уже ушёл.

— Знаю. Я готова подождать утренний.

— Не нужно. Мне приказано передать, что если вы не намерены остаться здесь, вас ждёт экипаж до гостиницы.

— Какой гостиницы? — удивилась я.

— "Палладия". В ней чаще всего селят гостей королевской семьи.

Вздох облегчения вырвался из моей груди. Надо же. Сюзанна обо всём позаботилась, и мне не придётся ночевать на вокзале. Правда, я так и не узнаю, в чьё окно залезет нахальный Ёрден, решив, что я останусь при дворе. Да и бог с ним.

Была уже ночь, когда я спустилась с крыльца в сопровождении слуги. Прохлада щекотала кожу, но ещё чуть-чуть, и я бы начала замерзать, несмотря на жакет и длинную юбку. Сюртук Винсента мне бы сейчас не помешал. Но о том, чтобы встречаться с лордом в ближайшее время, не было и речи. Может, это и хорошо, что он уехал.

Двор освещали воткнутые в землю высокие факелы, и в свете огня я видела за калиткой тёмный силуэт экипажа, запряжённого двумя лошадьми, сбрую одной из которых поправлял возница.

Увидев нас, человек ловко забрался на облучок и, взявшись за поводья, стал ждать, когда я займу место.

Оказавшись в салоне, порадовалась отсутствию ветра. Устроившись поудобнее, ощутила, как карета качнулась, сходя с места, и зацокали по выложенной камнем дорожке копыта лошадей.

Ехали мы недолго, но даже так я успела задремать, пригревшись на мягком диванчике. В полудрёме вспоминались слова Курта о лжи во благо. Надо же, какой рассудительный подлец. А ведь он прав. Ложь всегда остаётся ложью, какие бы цели ни преследовал тот, кто произносит её.

Из сна меня вырвал толчок, когда карета остановилась. Следом кто-то отворил дверцу.

Выглянув, я с некоторым опасением уставилась перед собой. Двор дома в три этажа среди таких же невысоких домов на широкой центральной улице тоже освещали факелы. Людей здесь было немного. Лишь двое мужчин, которые живо переговаривались на крыльце, обратили на меня своё внимание и умолкли, когда гостиничный лакей в форме неясного оттенка, отдававшей жёлтым в свете факелов, подал руку и помог мне выбраться.

Он проводил меня до дверей. А когда завёл в тёплый, освещённый люстрой со множеством свечей холл, поклонился и вернулся на улицу. Я успела лишь рассмотреть замысловатую резную мебель из светлого дерева, расставленную вдоль оклеенных зелёными обоями стен, как вдруг ко мне обратился другой мужчина в похожей форме.

— Добрый вечер, мисс Петерсон, — поздоровался он. И пока я удивлялась, откуда этот человек знает меня, продолжил. — Пойдёмте. Я покажу вам номер.

Мы поднялись на второй этаж, в темноту которого уже не проникали отблески пламени свечей из приёмной.

Остановившись возле самой дальней двери, мужчина подал мне ключ и поклонился.

— Утром оставьте его на тумбе, мисс, — сказал он.

Я спохватилась. В суматохе совсем забыла уточнить. А то мало ли.

— Я должна вам что-то за проживание?

Мужчина даже удивился.

— Нет, мисс. За вас уже заплатили, и ничего не нужно. Хорошего отдыха.

Он дежурно улыбнулся и, обойдя меня, скрылся в темноте коридора.

Мысленно поблагодарив за всё судьбу и королеву Сюзанну, я провернула ключ, толкнула дверь и вошла в мрачную комнату. Здесь было просторно. У окна стоял большой стол, на котором лежали бумаги и чернильница с пером. Казалось, кто-то совсем недавно был здесь и работал за этим самым столом, что выглядело более чем странным. В центре комнаты стояла огромная кровать с балдахином. Я видела эту кровать отчётливо в свете луны, льющемся из окна. И хоть мебели здесь имелось достаточно, именно кровать была центром убранства и притягивала взгляд словно магнит. Номер явно предполагал проживание влюблённой пары, тайное свидание любовников или встречу мужа с женой. И почему меня привели сюда, я долго не могла понять. Но длилось это ровно до тех пор, пока из темноты не раздался до боли знакомый голос.

— Вот ты и попалась, Линда.

А следом щёлкнул замок, сообщая, что дверь номера заперли.