Глава 57

Остальные дети зашикали на товарища. И когда Винсент приметил среди школьников меня, он вдруг улыбнулся хитро, отёр волосы и сказал:

— Не откажусь.

Мужчина продолжил путь и стал выбираться из воды. В первые секунды мне хотелось крикнуть, чтобы одумался выходить нагишом к детям. Но когда показался пояс чуть приспущенных с тонкой талии мокрых кальсон, нравственная часть меня вздохнула с облегчением.

Люси, которую появление лорда встревожило больше всех, выступила вперёд и склонилась почтительно.

— Милорд! — начала она, прижимая к груди руки, — простите нас за то, что потревожили ваш отдых. Не обращайте на нас внимание. Мы уже уходим!

Она рванула было собирать провизию по рюкзакам, суетясь под взглядами ребят, но Винсент остановил её.

— Мисс Нордок, — ответил он. — Это я должен извиняться за неподобающий вид, но в оправдание своё скажу, что одеться приличнее у меня, к несчастью, пока не получится. Я оступился, когда шёл сюда и извалял в грязи брюки. Они сохнут вон на той ветке.

Все повернули головы и увидели чуть выше по склону штаны лорда, которые смешно развевались на лёгком ветерке. Там же на пушистом холмике была аккуратно сложена остальная его одежда.

— Ваша компания нисколько меня не стеснит, — продолжал мужчина. — И у меня даже есть немного бутербродов с копчёным мясом. Могу поделиться в обмен на булочку, конечно.

Он подмигнул Генри, и тот заулыбался.

Остальные дети кинулись искать, чего бы такого предложить лорду в обмен на сендвич.

Вскоре вся компания сидела вокруг покрывала, и участники её с аппетитом уплетали за обе щеки походную еду с таким видом, будто не было на свете ничего вкуснее.

Я поражалась, с какой лёгкостью дети приняли Винсента. Для них, далёких от субординации и благоговения перед сильными мира сего, он был самым обычным человеком, которому можно было рассказать смешные и не очень истории из жизни, поделиться тем, что волнует, и даже пожаловаться.

Я невольно поглядывала на мужчину, наливая из термоса чай по кружкам и разбавляя кипяток, чтобы не был сильно горячим. И всё это время не могла не замечать, с каким вниманием Винсент слушал детей и с каким участием отвечал. Засмотревшись, даже немного чаю пролила мимо, намочив платье. Неловкость моя, естественно, не укрылась от насмешливых зелёных глаз.

— А вода хорошая, господин милорд? — спросил кто-то из ребят.

— Вполне, — отвечал ему Хальт.

— Я б искупался.

— И я!

— И я! — подхватили разом несколько голосов.

— Так что же вам мешает?

Дети покосились на нас с Люси. А я только теперь поняла, что не столько слушаю разговор, сколько любуюсь бликами солнца на загорелых рельефах торса моего искусителя.

— Что? О, нет, мальчики, — я выставила перед собой палец. — У вас нет сменной одежды. Купаться запрещено, и это не обсуждается!

— Одежда в этом деле только мешает, — усмехнулся Винсент. — Поверь моему опыту.

Осознав, куда он клонит, я возмущённо уставилась на мужчину.

— Купаться запрещено! — повторила я. — Нам этих детей нужно домой вечером вернуть в целости и сохранности!

— А если они ещё и чистенькие будут, тебе родители спасибо скажут. Верно, я говорю, ребят?

Руки чесались погрозить ему кулаком, но я сдержалась, опасаясь сильнее нервировать Люси, которая с тревогой следила за нашей перепалкой. В это время вернулся Реджи с хворостом для костра, а дальше случилось то, что значительно пошатнуло мой авторитет как педагога в глазах детей.

— Мистер Браун, — обратился к Реджи Винсент, — как смотрите на то, чтобы побаловать ребят купанием?

Свалив на песок вязанку, Браун хмыкнул и подбоченился.

— Почему бы и нет? — сказал он. — Я и сам не откажусь.

Ловким движением он стащил с себя рубашку, оголив не менее подтянутый, чем у Хальта пресс.

— Ну вот и отлично! — заключил тот, не давая никому опомниться. — Как лорд этих земель я повелеваю вам, дети. Скидывайте с себя всё лишнее и вперёд плескаться.

Мальчишки грянули восторженными воплями. Наверное, никогда ещё никто из них не разоблачался с такой прытью. Я успела лишь рот округлить в протесте, а когда обречённо развела в стороны руки, на берегу не осталось ни одного мальчишки. Все они счастливо барахтались и мутили воду в озере под присмотром старших мужчин. А одежда их небрежными кучками покрывала берег.

— Так нечестно, — раздался тоскливый голосок, принадлежавший рыжей девчушке, которую Реджи ещё недавно выносил на руках из пещеры. — Мы тоже купаться хотим.

Я с тоской уставилась на мальчишек, которые ничуть не стеснялись наготы и уже приспособили себе руки Реджинальда и Винсента в качестве трамплинов.

— Фу, как неприлично, — заключила другая девочка, нахмурившись и скрестив недовольно руки на груди. — Мальчишки совсем стыд потеряли.

— И почему это им можно купаться, а нам нет? — подхватила третья.

— Потому что неприлично перед мальчишками раздеваться!

— А им, значит, можно?!

— Так, девочки, не ссорьтесь, — остановила их Люси. — Мы с вами лучше вот что сделаем. Где-то здесь, насколько я знаю, растёт дикая слива. Пойдёмте, отыщем её, соберём ягоды, сами всё съедим и ни с кем не поделимся. Будут знать.

— Правильно! — оживились школьницы. И, подскочив с мест, заторопились, обгоняя Люси, на поиски дерева.

Бросив взгляд на озеро, где старшие развлекали младших стойкой на руках под водой, я сама чуть не расхохоталась. Но как только вспомнила, что обладатель ног, которые смешно торчали теперь из озера на потеху публике, обнулил мои распоряжения, затащив школьников в воду, стёрла улыбку. Цыкнув как можно громче, поспешила покинуть пляж следом за Люси.

Мы стали подниматься по каменистому склону дальше, туда, куда ещё не доходили. Дорога хоть и была нелёгкая, но девочки, даже самые младшие, стойко сносили ушибы и ссадины, пробираясь всё выше и выше.

Озеро оставалось уже далеко внизу, тогда как наша дружная компания, миновав крутой подъём, пробиралась через прогалы колючих кустарников, мимо невиданных цветов, которые некоторые девочки собирали в букеты, а другие в венки.

— Осторожно, Рози, — Люси очень вовремя остановила девочку, которая занесла руку над жёлто-оранжевым бутоном. — пламя солнца ядовитый цветок. Ты ведь не хочешь весь оставшийся день чесаться?

Девочка испуганно отдёрнула руку. А я насторожилась. Красивый бутон, похожий на лилию и отчасти на орхидею, вызвал не только непреодолимое, опасное желание коснуться и втянуть его аромат. Я вспомнила кое-что. И, дождавшись, когда дети отойдут, тихо спросила Люси:

— Почему их не выкорчёвывают, если эти растения так опасны?

Подруга посмотрела на меня как на инопланетянина.

— Ты что? Пламя солнца — символ королевской фамилии. А ещё он очень редкий, произрастает только на горной складчатости и занесён в списки охраняемых объектов природы. К тому же ядовит у них только цветок, а цветёт пламя солнца лишь раз в три-четыре года. Неужели ты не знала?

— Из головы вылетело, — соврала я.

— Нам повезло, — сказала девушка, посматривая с грустью на яркий бутон. — Красота этого цветка быстротечна. Сегодня ночью он зачахнет.

Я не могла отвести взгляд от раскрывшегося передо мной великолепия. Жёлтый в середине и на кончиках лепестков у основания бутон был ярко-оранжевым и действительно походил на пламя огня.

А ведь королева Анна погибла при пожаре, и её дочь, не окажись я вовремя рядом, могла повторить судьбу несчастной. Мысли о сверхъестественном не суждено было развиться. Её прервал вопрос ученицы:

— Когда мы уже дойдём, мисс Нордок?

— Совсем немного осталось. Мне кажется, я уже вижу её.

— Точно! — поддержал другой голос! — Я тоже вижу! Жёлтые ягоды вон там на холме! Смотрите!

Подняв голову, я заметила краешек кроны, усыпанной золотистыми плодами. Кожица их мерцала в бликах послеобеденного солнца, которое всё больше клонилось к закату. И от одного вида дерева, усеянного сливой, рот наполнялся слюной.

Обойдя последний скальный выступ, девочки с радостными возгласами кинулись вперёд и через минуту уже трясли ствол, заставляя плоды осыпаться.

Наблюдая за этой их маленькой радостью, я старалась не сильно тревожиться по поводу грязных рук и ягод, которые успели полежать на земле, прежде чем отбыли в детские желудки.

Ко мне подбежала одна из девочек и протянула горсть золотистых, душистых ягод.

— Попробуйте, мисс Петерсон! — заговорила она. — Эти ягоды слаще мёда!

Приняв с благодарностью горсть, я ответила:

— Если так, то боюсь, нам не хватит воды, чтобы запить эту сладость.

— Ну что вы! — рассмеялась девочка. — Они очень сочные. Пить вообще не захочется.

Осознав, что мне не отвертеться от дегустации, я куснула ягоду и сомкнула невольно веки. Этот вкус я помнила. Такие же сливы росли на даче у Зины, а у меня дерево так и не прижилось. Мгновенно вспомнив весёлую подругу, чьё присутствие одно лишь скрашивало моё унылое существование в прошлом, я ощутил вдруг предательское покалывание в глазах. К горлу подступил ком, а попытка сдержать нахлынувшие чувства покрыла жаркими мурашками кожу шеи и щёки.

— Что с вами? — спросила девочка, заметив мой румянец и прекратив улыбаться. — Вам настолько не понравилось?

— Нет, нет, Элен, дорогая, — я поспешила проморгать влагу, поступившую к глазам. — Всё хорошо. И слива чудесная. Она мне просто детство напомнила. У бабушки росла похожая в саду.

Я обняла девочку и поцеловала в макушку, не желая, чтобы она и дальше наблюдала моё смущение. К тому времени дерево уже заметно проредили от плодов, оставив примерно треть, и то ближе к вершине, откуда было не достать ягоды. Плоды, которые не смогли съесть сразу, девочки выгрузили в котомку, которую Люси предусмотрительно взяла с собой. Но жадность человеческая не знает границ, и потому оставшиеся сливы школьницы с довольным видом приладили к подолам собственных платьев, соорудив нечто вроде кармана.

Юбки, конечно, сильно потеряли в длине. И всё же, решив, что их облик куда приличнее безобразия, устроенного мальчишками, ученицы с гордым видом добытчиц собрались возвращаться. Они даже сговорились мальчиков угостить ягодами, потому что, во-первых, уже сами объелись, а во-вторых, пришли к логичному выводу: мальчишки, конечно, невыносимые создания, но без них было бы скучно.

Спорить с этим не имело смысла. И я даже обрадовалась такому их самостоятельному решению разделить лакомство на всех. Однако в последний момент, намереваясь спускаться к озеру, кое-что вынудило меня задержаться.

— Подождите, — пришлось остановить нашу группу, когда первые уже начали спуск. — Где Лиззи?

Девочки встревоженно заозирались.

— Она была рядом, я видела! — заявила подруга девочки.

— Я помню, что она туда пошла! — зашумела другая, виновато сведя брови. — Тогда ещё подумала, может, Лиззи в туалет хочет, а потом забыла сказать.

— Так, давайте успокоимся, — остановила я гвалт. — Идите к пляжу вместе с мисс Нордок, а я поищу Лиззи.

Подруга кивнула, соглашаясь с моим решением и, пресекая попытки некоторых девочек отправиться со мной, продолжила спуск.

Оставшись одна, я стала обходить каменные выступы, кое-где заросшие мхом. Под скалистыми навесами, там, где было не так много колючек, прятались лишь крохотные алые крабы. Но девочки не было нигде.

А ведь за Лиззи, как и за остальными детьми Мари Робсон следовало присматривать более тщательно. Лишившись родной матери, чего бы та из себя ни представляла, они были особенно чувствительны и ранимы. Такие травмы невозможно излечить до конца, и лишь искреннее участие и забота способны хотя бы отчасти унять боль душевной раны.

Меня уже начинала терзать мысль, что я ищу не там и вообще ушла слишком далеко, как вдруг впереди из-за мшистого валуна на секунду показалась светлая голова с бантиком и тут же скрылась.

Я бросилась туда, а когда обогнула валун, увидела Лиззи. Девочка сидела на земле, подобрав под себя ноги, и разглядывала холмик, над которым нависали колючие ветви, увешанные бордовыми лентами.

Заслышав шаги, она посмотрела на меня через плечо, и я увидела, как раскраснелись от слёз её глаза.

— Здесь похоронили малыша, — сказала девочка, всхлипнула и разрыдалась.