Глава 58

Всё внутри похолодело. Опустившись рядом с девочкой, я обняла её и прижала к груди, позволяя плакать. Место, которое она посчитала могилой, почти не отличалось от всего остального ландшафта, если бы не бордовые ленты, которые трепал ветер. Одновременно красивые и неуместные здесь они давали повод поверить словам ребёнка.

Когда Лиззи немного успокоилась и лишь вздрагивала от редких всхлипов, я спросила осторожно:

— Почему ты думаешь, что здесь могила?

Девочка неловко отёрла щёки

— Когда умерла Кэти, — начала она тихо, — и потом, когда хоронили близнецов, падре Густав вешал похожие ленты на ветках дерева, что росло рядом. Детям всегда их вешают.

Подавшись вперёд, я коснулась тонких полосок. Сперва они казались самыми обычными, какими в моём мире перевязывали цветочные букеты, но приглядевшись, я увидела тонкий золотистый узор, идущий по краю каждой из бордовых дорожек.

— Скажи, Лиззи, эти ленты одинаковые у всех?

— Прежде я видела только чёрные, мисс Петерсон. Касаясь их, мы говорим с умершими, и они знают, что о них помнят. Сначала взрослые вешают только несколько штук, а потом каждый год добавляют по одной. Но если к ним никто не приходит, как, например, к моим братьям и сестре, падре Густав сам добавляет ленты.

Ребёнок посмотрел на меня так серьёзно, что сердце сжалось. Удивляться было нечему. Если уж Мари Робсон собственные дети интересовали только как добытчики, то чего говорить об усопших? И как бы трогательно ни звучали слова девочки, заключённая во всём происходящем странность заставляла переосмысливать то, что я узнала.

Ленты на могиле, если здесь действительно имелась могила, были очень красивые. По их состоянию становилось ясно, что кто-то регулярно добавлял новые, но старые не убирал, и те, совсем истрёпанные и обветшавшие, уже едва держались на своих узелках.

Их было тридцать. А это значило, если верить обрядам местных, что усопший нашёл здесь приют уже очень давно. Но кто и зачем спрятал ото всех своё горе и кто подновлял каждый год ленты на кустарнике, оставалось загадкой.

— Давай не будем никому рассказывать о том, что видели, — попросила я Лиззи. — Мне бы не хотелось расстраивать ребят.

Девочка кивнула. И, поднявшись, мы взялись за руки, чтобы возвращаться в лагерь.

Внизу уже закончилось купание, и видно было, как дети с жаром делили между собой сливы. Забавно было наблюдать, как кто-то из девочек одних мальчиков одаривали щедро, а других к своим запасам не подпускали, отчего то тут, то там вспыхивали ссоры.

Не сразу я обратила внимание, как резко стемнело вокруг. А когда подняла голову, увидела, что вечернее солнце теперь закрывал полог огромной тёмно-серой тучи. И как летом, когда набегала внезапная непогода, поднялся сильный ветер.

Мы не успели дойти до лагеря нескольких десятков метров, как вдруг над головами громыхнуло, и стал накрапывать дождик, который с каждой минутой усиливался. Вот тебе и куриные приметы.

— Так, ребята, — начал командным тоном Винсент, который тоже успел одеться, — хватаем вещи и бегом в пещеру. Пересидим в ней, пока дождь не закончится. Мистер Браун, я помогу вам с хворостом. Развести костёр тоже не помешает.

Заметив меня, он оживился и повысил голос:

— Если, конечно, госпожа учительница не против.

— Ой, да перестаньте, лорд Хальт, — ответила я не без сарказма. — Можно подумать, кого-то интересует моё мнение.

— Дождь ожидается затяжной, — проговорил Реджи. — И нам действительно негде больше спрятаться.

Винсент пожал плечами с видом полнейшей непричастности к происходящему. Наблюдая за ним, я видела уже знакомую лукавую улыбку, на которую очень хотелось ответить. Но получилось лишь гримасу состроить, на что следом в меня прилетел воздушный поцелуй.

Вот это было лишним. Не хватало ещё, чтобы дети начали шептаться о нас, хоть никаких нас и в помине не было. Желая закончить эту немую перепалку как можно скорее, я спешно отправилась помогать Люси.

Успевшая собрать часть вещей подруга, приняла у меня Лиззи и, взяв её за руку, скомандовала:

— Вот и отлично. Пещера — лучшее место для проведения исторического ликбеза. Вперёд!

Стону мальчишек, последовавшему за её словами, вторил новый раскат грома и вой ветра в кронах.

Оставшиеся до заветного мрачного углубления в камне метры мы неслись сломя голову и наплевав на приличия, под дождём, который заметно усилился. И как только последний из ребят забежал в укрытие, грянул ливень, каких я ещё никогда не видела в этих местах. Стоя под каменным сводом и отдуваясь, я ловила себя на ощущении, что мы не от дождя прячемся, а стоим за стеной водопада, потоки которого обрушиваются с горы, сметая на своём пути всё, что не успело скрыться.

— Как же мы теперь вернёмся? — озвучила мои размышления Люси, после чего в небе сверкнуло, а следом раздался новый раскат грома.

— Не знаю, — ответила я, тогда как перед мысленным взором уже вырастали лица перепуганных родителей.

Некоторое время приходилось отгонять от края скалистого навеса, прикрывавшего нас, особо прытких мальчишек. А когда Реджинальд поджёг хворост и озарил скудным пламенем пространство, дети, словно мотыльки слетелись на него и, не сговариваясь, расселись кру́гом.

— Давайте страшные истории рассказывать! — провозгласил один из мальчиков, перекрикивая грохот воды о камни, и другие поддержали его.

Девочки же принялись протестовать. И только когда заговорила Люси, все умолкли.

— Кто знает, как называется эта пещера и чем она знаменита? — спросила мисс Нордок. — Да, Джеки.

Отличница, готовая ответить на любой вопрос, по привычке подскочила с места и начала с придыханием:

— Пещера Пророка, мисс Нордок, знаменита тем, что здесь сохранились следы существования древних людей-драконов. Наскальные рисунки, образцы предметов быта и культа.

— Верно. Молодец. Но я бы хотела, чтобы в нашем разговоре участвовали все. А потому следующий, кто ответит на мой вопрос, получит ириску.

Дети, которые до этого шушукались друг с другом о более интересных, чем древняя пещера делах, разом навострили уши.

Люси спрашивала их, они отвечали, но я уже почти не слушала. Сетуя на то, что никакого освещения, кроме горящего хвороста в пещере не было, я досадливо оглядывалась, желая хоть краем глаза увидеть те самые наскальные рисунки древних драконов.

Возле меня кто-то тяжело приземлился, толкнув плечом. Обернувшись, увидела Винсента. Признаться, в свете костра мужчина выглядел немного иначе. И дело было не только в завёрнутых до колен брюках и небрежно расстёгнутой на груди рубашке. Его несколько потусторонняя привлекательность обострилась и расцвела на лоне природы. Винсент и раньше почему-то виделся мне, несмотря на свои аристократические замашки, человекообразной формой какой-нибудь лесной нечисти. Длинные волосы цвета древесной коры, зелёные, как весенние листья, глаза. И эта его способность видеть будущее. Нет, Винсент Хальт определённо был не так прост, как хотел казаться. И за его игривой улыбкой, за его умением ладить даже с неуправляемыми школьниками Эттерфилда скрывалась сила, которой мне непросто было найти объяснения.

Сидевшая по другую руку от мужчины девочка протянула лорду две сливы, зажатые в ладошке.

— Угощайтесь, милорд, — проговорила она, и даже в окутавшем пространство мороке видно было, как зарделись её пухленькие щёчки.

Ох уж эта наивная девичья влюблённость.

Винсент благодарно принял ягоды и погладил школьницу по голове. Наблюдая за этой идиллией, я буквально расплывалась в умилении. А когда мужчина откусил от сливы и, заметив моё внимание, молча протянул вторую ягоду мне, ответила:

— Не вздумайте расстраивать ребёнка, лорд Хальт. Элен эти сливы для вас хранила, стойко отбивала потуги мальчишек отобрать ягоды, а вы их разбазариваете.

Винсент хмыкнул.

— Не нужно ревновать, моя прелесть, — заговорил он так тихо, чтобы слышала только я. — Для меня не существует ягоды слаще, чем ты.

Он со смаком откусил от сливы, пожирая меня взглядом.

Его признание прозвучало ужасно, чудовищно пошло. И я, как приличная женщина, должна была возмутиться. Но вместо этого ощутила предательскую смешинку, которую не удалось остановить, и глупо хрюкнула, а следом испуганно прижала к лицу ладонь. Люси, Реджи и несколько ребят удивлённо посмотрели на меня.

— Простите, — поспешила я извиниться. — Продолжайте.

Покосилась на довольного Винсента, уплетавшего вторую ягоду. Тот подмигнул мне, не испытывая ни намёка на угрызение совести.

— Почему пещера названа Пещерой Пророка? — продолжала Люси? Да, Крис?

Коротко остриженный мальчик в куртке не по размеру, которая уже едва на нём сходилась, поднялся.

— В глубинах её сохранились пророчества древних в виде рисунков на стенах, — начал он, — но чтобы отыскать их, нужно принести в жертву богу камня девчонку!

Мальчик скорчил такую физиономию, что одна из его одноклассниц взвизгнула, порождая оглушительное эхо. Жути добавляли ещё и всполохи пламени, зловеще подсветившие неказистую фигуру говорящего и его лицо.

Рыжеволосая малышка невольно прижалась к сидевшему рядом Реджи, который обнял её за плечо.

— Видимо, без страшилок нам сегодня не обойтись, — заключил тот насмешливо.

Люси ответила:

— Пророчества действительно никто не находил. Но и в жертву мы никого приносить не будем, ясно тебе, Крис?

— Потому что сказки всё это! — выкрикнул Генри. — Нет никаких пророчеств. Я здесь всё излазил.

— Говорят, их завалило давным-давно, — сказал его товарищ.

— Или стёрлись! Столько лет прошло!

— Ты ничего не увидел, потому что без фонаря ходил! А у нас лампа есть! Правда же, мисс Нордок?

Поджав досадливо губы, Люси ответила:

— Не хочу вас расстраивать, ребята, но сумка с керосиновым фонарём промокла.

Дети застонали и с тоской уставились на шумный поток, который не думал утихать. Становилось прохладно, и в вечернем сумраке, царящем за расщелиной, которая служила входом в пещеру, мерцала влагой мокрая, истерзанная неистовым напором стихии листва кустарников и деревьев. Надежды на то, что озеро не выйдет из берегов, и нам удастся вернуться домой, не промокнув насквозь, оставалось всё меньше.

— Если вы хотите посмотреть рисунки, — проговорил Винсент, с безразличным видом запуская косточку сливы в костёр, — это можно устроить.

— Как? — удивилась Люси.

— Очень просто. Пойдёмте. Я кое-что вам покажу.