Глава 68

Придя в себя, бросилась туда, где ещё недавно занимала коттедж, предназначенный для учителей. Ближе никого не оказалось. И, взлетев на крыльцо дома подруги, забарабанила в дверь.

— Просыпайся, Ники! Школа горит! — кричала я. — Нужно спасать Клару! Ники! Прошу! Открой!

Из-за двери домика не доносилось ни единого звука. Я уже собиралась повернуть к жилым кварталам, как вдруг что-то всё же щёлкнуло, а следом из узкого проёма выглянула растрёпанная голова.

— Падре Густав! — ахнула я. — Как хорошо, что вы здесь!

— В чём дело, мисс Линда?

— Школа горит!

Мужчина, безуспешно пытавшийся прикрыть исподнее, замотавшись одеялом, едва не уронил его.

— Ты сказала, кого-то нужно спасать? — спросила выросшая из-за пушистой копны священника Николетта.

— Там директор Верди. Она осталась в запертом кабинете и не может выбраться. Долгая история. Я вам потом всё обязательно расскажу, а сейчас нужно торопиться.

— Уж я надеюсь, расскажешь! — едко проговорила подруга, вернувшись в дом и выискивая одежду.

Следом за ней Густав кинулся искать свою, а напоследок бросил мне:

— Бегите на рыночную площадь и бейте тревогу, мисс Линда! Сообщите обо всём пожарной службе! Их штаб возле пустыря, за которым начинаются железнодорожные пути. Поспешите!

Последнее слово я едва сумела различить, потому что уже неслась к площади, задыхаясь от бега.

Новость о пожаре, которую я сообщала встречным, распространялась не менее стремительно, чем огонь, охвативший кабинет Клары. Не успев достигнуть пожарной части, я уже наблюдала, как из-за поворота на главную улицу на полном ходу въехала повозка, гружёная какими-то трубами, цилиндрами, гарпунами. С боков и на запятках, держась за поручни, ехали люди в грубой огнестойкой форме, и к поясу каждого был прикреплён топор.

За ними следом неслись с визгами и смехом дети, которые во все времена воспринимали пожары как эффектное зрелище, если те не касались их домов. Горожане стекались отовсюду с вёдрами, и потоку этому не было конца, даже когда тревожный звон пожарного колокола утих.

Я вернулась вместе с толпой. И уже издали, подходя к школе, видела, как полыхает огнём крыло с кабинетом Верди. Надежды не оставалось. Женщина осталась там, и спасать уже было некого.

К тому времени несколько мужчин в форме качали с усилием рукоять насоса, состоявшего из металлических цистерн и опущенного одним рукавом в колодец. Вода выходила под большим напором из трубы с противоположной стороны, и её вливали в окно.

Возле крыльца двое пожарных удерживали девушку. Невысокая и худенькая, она с таким остервенением вырывалась, что крепким парням приходилось прилагать усилие, чтобы держать её.

Я узнала девушку. Эни, верная помощница Клары, внебрачная дочь королевы Анны и владельца этих земель, кричала, плакала на пределе эмоционального надрыва. Когда она упала на колени и стала беззвучно сотрясаться от рыдания, лишившего её последних сил, из здания школы вышел ещё один пожарный с топором в руке.

Эни с ужасом уставилась на него.

— Там никого нет! — Прокричал мужчина толпе. — Огонь отступает! Поднажмём, ребята!

Он и ещё несколько горожан встали в строй и начали качать насос с ещё большим нажимом.

Стоило радоваться тому, что пожар скоро потушат и что тела не нашли, но я не спешила. Неужели Верди всё же выпрыгнула? Но если нет, то где она?

Я опустилась возле Эни, которая сотрясалась от слёз и шелестела губами что-то невнятное. Обезумев от горя, она, казалось, не слышала, что сказал мужчина.

— Дорогая, успокойся, всё хорошо, — проговорила я, беря в ладони её мокрое от слёз лицо и пытаясь уловить взгляд, который ни на чём не останавливался.

— Мама, — повторяла беззвучно девушка, и лишь по движению губ я понимала, что она говорит. — Мама.

— Да, милая, твоя мама цела. Её не было в кабинете.

Эни вдруг часто-часто заморгала и, наконец, увидела меня.

— Что вы сказали?

— Её не нашли.

Девушка громко выдохнула и схватилась за грудь.

— Но она была там! Вы сами сказали! Как же ей удалось спастись?!

— Не знаю. Возможно, кто-то ей помог.

Я обняла Эни и, прижав к груди, поцеловала, словно ребёнка. Она и была ребёнком, несмотря на прожитые годы. Наивной, испуганной, не знавшей жизни, потому что не жила, а лишь влачила существование. Сначала в монастыре, а потом при матери, не отпускавшей её от себя из-за страхов разоблачения и собственных мрачных теней прошлого.

— Её хотели убить, — сказала я, поглаживая светлые волосы. — Но злодею не удалось этого сделать. Твоя мама крепкий орешек.

Наблюдая поверх головы Эни живую цепь, в которой со звоном ходили в обе стороны вёдра, я видела знакомые лица. Старшие школьники из наших классов, их родители, мистер и миссис Андерс, падре Густав и Ники, возлюбленный Эни Томас Рэнфил. Даже младшие дети рвались участвовать в тушении. Но вскоре содержимое колодца, откуда качали и набирали воду, достигло дна, и работу пришлось остановить. К счастью, к тому времени пожар был уже потушен.

— Стойте, мисс, — преградил мне дорогу к входу в здание пожарный. — Там всё сильно прогорело. И в любой момент могут обрушиться перекрытия пострадавшего корпуса. Людей там не осталось, будьте уверены. Но я нашёл это.

Мужчина вынул из нагрудного кармана робы почерневшую от копоти шкатулку и протянул её нам. Внутри звякнул перстень, который Клара прятала ото всех.

Я поднялась сама и помогла подняться Эни.

— Это принадлежит мисс, — сказала, кивнув на девушку, которая хмуро косилась на коробочку.

Пожав плечами, мужчина безучастно вложил в руку Эни предмет, не особенно церемонясь. И, быстро сбежав по лестнице, направился к своим, чтобы помочь собрать оборудование.

Радуясь, что всё закончилось относительно благополучно, люди шумно обсуждали происшествие, сетовали на судьбу многострадальной школы, а я пребывала в смятении, поминутно выискивая в толпе Клару. Она не могла уйти далеко. И в какой-то момент знакомый силуэт показался вдруг в стороне от скопления людей. Там, где начиналась заброшенная аллея старого школьного парка. И я поспешила туда.

Преодолев путь до лавочек и миновав то самое место, где ещё недавно проходил урок мастерства с приезжими ремесленниками, я снова её увидела. Силуэт мелькнул на миг и скрылся в тени деревьев.

— Клара, стойте! — крикнула я и побежала. — Не нужно бояться! Я помогу вам.

На удивление шустрая старушка вновь пропала из виду, и я всерьёз усомнилась в себе. Может быть, её не было, и женщина в чёрном лишь плод моего воображения?

Добежав до конца аллеи, я несколько раз прошлась между деревьями, но так и не найдя никого, вернулась обратно и уселась на ближайшую лавочку.

Только теперь поняла, какой тяжёлой стала голова и какой мучительной пульсация боли в висках. День, начавшийся слишком рано, успел измучить меня событиями и переживаниями. Требовалось хотя бы ненадолго остановиться, чтобы привести мысли в порядок, отдышаться, усмирить галлюцинации и решить, что делать дальше.

Порывшись в кармане юбки, я отыскала кулон Верди, нажала крохотный изящный рычажок и тяжело вздохнула, когда украшенные белой эмалью створки с золотистым узором в виде цветка, раскрылись.

Я знала, что у некоторых женщин существует определённая особенность развития репродуктивной системы. Они никогда или крайне редко рожают только одного ребёнка. В основном беременность приносит им по двое, трое, а то и больше детей. Как в истории с крестьянкой Валентиной Васильевой, жившей два столетия назад. И, конечно, в несовершенном прошлом, со скудными возможностями медицины среди новорождённых у таких матерей-героинь имелся высокий процент смертности.

Мне неизвестны были причины гибели сына Анны от Герхарда. Но Эни выжила. И она теперь знала всё о прошлом матери. А ещё у неё имелись брат и сестра. Король и королева, которым, по совести, следовало сообщить о внезапной родственнице.

Вот только никто не отменял опасность в лице Урсулы Белрейд, способной превратить жизнь Эни в ад, если её не остановить.

Я вспомнила искажённое яростью свиноподобное лицо. Эта женщина чуть не убила меня, но ведь не убила. И теперь я была обязана расквитаться с ней.

Подскочив с лавочки, хотела было кинуться обратно, найти Винсента, рассказать ему всё. Но шум с противоположного конца аллеи остановил меня. Приглядевшись, я увидела толпу, шедшую прямо на меня. А во главе её — женщину, которую меньше всего хотелось видеть.

Урсула Белрейд, переваливаясь на ходу, спешила куда-то. И, судя по направлению взгляда двух крохотных точек, целью её была я.

— Вот она! — вскричала толстуха. — Хватайте эту стерву и не дайте ей уйти!

Она зло посмотрела сначала на меня, потом на двоих мужчин из местных, которые растерянно перетаптывались.

— Ну же! Это приказ! — рявкнула Урсула, и мужчины нехотя, будто извиняясь, стали приближаться ко мне. Люди позади них недоумевающе перешёптывались и испуганно косились то на меня, то на Белрейд.

Я не растерялась.

— Стоять! — приказала не менее строго, заставив мужчин остановиться. — В чём же вы решили обвинить меня на этот раз, леди Урсула?

Я даже руки на груди скрестила, чтобы показать, что не боюсь её.

— Она ещё спрашивает! — гаркнула женщина. — Ты единственная была там! И как ловко всё обыграла! Заперла несчастную старушку в кабинете, а сама кинулась звать на помощь, зная, что Клара не сможет выбраться и угорит до приезда пожарных. Да только ничего у тебя не вышло! Бедняжка Эни всё мне рассказала.

Я недоумённо уставилась на людей, стоявших позади женщины. А когда от толпы отделилась Эни, поразилась ещё больше её решимостью.

— Вы меня неверно поняли, леди Урсула! — заявила она. — Мисс Линда этого не делала! Она пыталась спасти мисс Верди!

— Мисс не могла! — выкрикнул кто-то из детей!

— Да! Да! — подхватили другие! Не могла мисс Петерсон устроить пожар!

— Ну конечно! — злорадство Урсулы нарастало. — Конечно, не она вчера соскочила с поезда и, отбиваясь от полиции, вернулась в Эттерфилд. Не она явилась ни свет ни заря в школу, когда рядом не было свидетелей, и не она подожгла документы в шкафу директора.

Женщина выставила перед собой толстый как сосиска палец и ткнула им в мою сторону.

— Все знают, не было и дня, чтобы ты не поругалась с директором, — продолжила Урсула. — Ты ненавидела её и напоследок решила расквитаться. В этом нет никаких сомнений!

По лицам людей, столпившихся вокруг зрелищного действа, я видела, что они сомневаются. Но большинство уже недобро кривились в мою сторону, а потому требовалось защищаться, пока толпа не ополчилась окончательно. Но если бы я стала оправдывать себя и валить всё на Урсулу, мне пришлось бы раскрыть тайну Клары и Эни. Тайну, способную погубить тех, кто этого не заслуживал и раскрывать которую я не имела права.

— Молчишь? — возликовала ведьма. — Что и требовалось доказать. Эта женщина виновна! Зовите констебля!

Люди зашумели. Двое, что уже не перетаптывались, а обрели уверенность и наступали на меня, протягивали руки, чтобы скрутить.

Когда толпа зашевелилась и, раздвигая людей, оттуда показался человек в форме полицейского, стало совсем скверно на душе. Эта женщина всё спланировала, всё рассчитала, выставив меня виновной в собственном преступлении. И даже если кто-то мог мне помочь, он бы не успел, потому что представитель закона уже здесь, и готов меня арестовать.

Пронзительный свист полицейского заставил гомон сборища умолкнуть.

— Вы очень вовремя пришли, констебль! — проговорила Урсула. — Вот преступница. Забирайте её.

Человек не отвечал ей и на удивление не пытался что-либо предпринять. А когда два молодца, что уже схватили меня за руки, повернулись к нему, мужчина подал им знак, чтобы отошли.

— Констебль! Вы что, не поняли моего приказа?! — разъярилась Урсула. — Немедленно арестуйте её!

— Не помню, чтобы я наделял вас правом раздавать приказы на моей земле, — сказал Винсент, появившись неслышно за спиной женщины, красное лицо которой разом побледнело.

— Милорд! — она даже не скрывала удивления. Но как могла быстро взяла себя в руки и продолжила, улыбаясь. — Оставьте это, милорд, и позвольте мне на правах будущей тёщи очистить Эттерфилд от зловредного нароста, который лишь портит людям жизнь.

— Да что вы говорите? — не без ехидства спросил мужчина. — И кто же это?

Белрейд брезгливо указала на меня.

— Уверена, вы знакомы с этой женщиной, но даже не догадывались, на что она способна.

Винсент хмыкнул, почесал задумчиво подбородок и проговорил:

— Покажите мне хоть одного человека, кому мисс Линда создала проблемы. Школьники с двойками по математике не в счёт.

— Она устроила пожар! — взвизгнула Урсула, и голос её сорвался на фальцет. — Она хотела убить Клару Верди!

Винсент насмешливо глянул на меня.

— И когда вы всё успеваете, мисс Линда? — не удержался он от иронии. — Но насколько я знаю, при обвинении кого-то в преступлении, необходимо выслушивать не только прокурора, но и подозреваемого. Так, что скажете в своё оправдание, мисс Линда?

— Лишь то, что леди Белрейд лучше меня знала, с чего начался пожар, — проговорила я, наблюдая, как оскалилась в ответ Урсула. — Она сказала, что первыми загорелись документы, лежавшие в шкафу. Я, к несчастью, видеть этого не могла. Потому что находилась вместе с директором в её комнате, которую заперли снаружи.

— То есть, по-вашему, мисс Линда, кто-то другой поджёг документы? — Винсент больше не смотрел на меня, а наблюдал, как закипает от неудержимой ярости его соседка по земельным владениям.

— Ты что, пытаешься обвинить меня, мерзавка?! — зашипела она. — Да ты ещё хуже, чем я о тебе думала! Не верьте ей, милорд! Не дайте этой змее поработить ваш разум! Она вернулась в Эттерфилд, чтобы отомстить Кларе за чрезмерную строгость, которую эта выскочка приняла за оскорбление!

— Ошибаетесь, леди Белрейд, — отбросив полы сюртука и поставив на пояс руки, Винсент приблизился ко мне и обнял. — Мисс Линда вернулась не мстить. Она вернулась ко мне. И я не позволю вам обвинять её в том, чего мисс не делала.

Ахнуло разом несколько голосов. В том числе и мой. Винсент без зазрения совести растрезвонил всем о нас и смотрел теперь поверх голов победителем, самодовольно и с лёгкой полуулыбкой, в которую хотелось вцепиться.

— Что вы сказали?! — спросила Урсула, окончательно теряя контроль. — Да вы осознаёте, милорд, что только что унизили меня и мою дочь — вашу будущую жену?!

— Не хотел вас огорчать, любезная соседка, но свадьбы не будет. По независящим от меня причинам, — добавил он, теснее сближая наши тела.

Догадывался ли Винсент, что так будет, или всё вершилось спонтанно, я не знаю. Но дальнейшее происходило стремительно, не давая возможности задуматься.

— Уничтожу! — услышала я жуткий рёв. Следом Урсула кинулась на констебля, за секунду сорвала с его пояса револьвер и навела на меня.

Я видела лишь узкое дуло. Матрица мироздания вмиг рассыпалась, лишив красок и контуров окружающую действительность и на доли секунды останавливая мгновение. Мне не было страшно. За себя уж точно. Я понимала, что сейчас будет. Ничего, кроме этого пистолета и человека, готового застрелить меня, не существовало. Хотя нет. Был ещё один участник событий. И когда шестерни вселенной вновь зашевелились, возвращая происходящее на свои рельсы, я была готова. Не дав Винсенту выступить вперёд, чтобы заслонить меня, со всей силой оттолкнула его.

— Гори в огне преисподней, гадина! — услышала я, после чего раздался грохот, плечо моё сковала жгучая боль, а ноги потеряли опору. Меня пытались удержать, чтобы не упала, говорили, кричали и даже плакали. И все эти звуки разбивались о сумасшедший хохот Урсулы и пронзительный свист полицейского, которые скоро стали затухать в моём сознании. Как и картинка стремительно расползающегося по рукаву кровавого пятна.

Когда с последним усилием я подняла голову и встретила неподдельный ужас в зелёных глазах, всё закончилось.