Глава 71

Спустя неделю вынужденного лежания, доктор позволил мне подниматься с постели, а через месяц мы с Винсентом и Лариэль подходили к крыльцу столичного заведения, где нас очень ждали. Точнее, не всех нас. И не то чтобы ждали. Но точно скажу, даже догадаться не могли, чем всё закончится.

— Вы уверены, что это хорошая идея? — в сотый раз спросила Лариэль, с каждым шагом всё больше сопротивляясь и всё меньше желая продолжать путь. — Меня на смех поднимут!

— Не поднимут, — уверяла я её, поддерживая девушку под руку и поднимаясь с ней по лестнице. — Мистер Трибоди давно догадывался, что под псевдонимом Риккардо Альдонсо скрывается женщина. Он будет рад с тобой познакомиться.

— Думаешь?

— Уверена.

— Покажите мне дурака, который не желал бы познакомиться с такой богатой наследницей, — усмехнулся Винсент.

Я многозначительно посмотрела на него.

— А вот об этом мы рассказывать не станем. Визит вежливости, и не более. Должен же издатель хоть раз увидеть автора, книги которого приносят ему больше всего прибыли.

Винсент толкнул дверь издательства, и вместе с нами в помещение, залитое светом, проникавшим сквозь высокие окна и пропахшее типографской краской, вошло немного свежего воздуха. На нас мигом обратили внимание люди за столами и у станков. Они прекратили переговариваться, и в нависшей тишине слышны были только звуки работающих машин. Из-за стола в отдалении поднялся невысокий лысоватый человек среднего возраста с нарукавниками, натянутыми поверх рубашки, и, обойдя ряд сидевших в одной с ним линии работников, приблизился к нам.

— Добрый день, молодые люди, — начал он. — Вы принесли рукопись?

— О, нет, — ответила я, выступив вперёд. — Скажите, господин Трибоди у себя?

Человек пренебрежительно поджал губы и с нескрываемым высокомерием оглядел нас.

— Мистер Трибоди не принимает никого без предварительной записи, — отчеканил он. — Сожалею.

— Даже если к нему явился легендарный и таинственный Риккардо Альдонсо? — спросил Винсент, поведя бровями.

Мужчина на миг изумился, но, взяв себя в руки, сказал твёрдо:

— Так дела не делаются, молодые люди. Но я могу предложить записать вас на приём. Через месяц.

Мне хотелось возмущаться. Но как только я открыла рот, чтобы высказать всё секретарю Джеймса, почувствовала на плече тёплую ладонь Винсента.

— У меня другое предложение, — сказал он. — Прямо сейчас несите сюда новую партию книг господина Альдонсо, и автор подпишет их лично своей рукой для дорогих читателей. Уверен, Джеймс Трибоди будет только рад.

Люди за столами стали насмешливо переговариваться. Тогда как администратор совсем растерялся.

— Необходимо согласовать, — повторял он. — Так не делается.

Понимая, что он на верном пути, Винсент взял мужчину под руку.

— А вот сейчас мы сходим и спросим у господина Трибоди, что он обо всём этом думает.

Мужчина не успел ответить. Сверху раздался грохот, какой бывает, когда дверь широко распахивается и ударяется о стену. А следом из кабинета стремительно вылетел человек и почти бегом стал спускаться с лестницы. Я узнала книгоиздателя. Да и толстяк, шедший следом за ним, оказался мне знаком.

— Ты режешь меня без ножа, Эрнест, — шумел Джеймс Трибоди. — Четыре тысячи экземпляров для трактиров и перевалочных. Никто не станет покупать их. Люди там лишь пьют, спят и заводят интрижки.

Он увидел нас и резко остановился.

Эрнест Гершли, с трудом поспевавший за ним, вынул папиросу из пожелтевших зубов.

— Доверься мне, дорогой Джейми, — проговорил он с улыбкой. — Знай своё дело, а мне оставь рутину поиска рынков сбыта. Поверь, среди скучающих путников немало грамотных и любознательных, за что все мы ежедневно говорим спасибо нашим дорогим королям.

Он заметил, куда смотрит издатель, и остановившись за его спиной, присвистнул удивлённо.

— Хальт, чёртов проныра, — усмехнулся Эрнест и, с трудом обойдя на узкой лестнице Джеймса, продолжил спуск, устремляя всё своё внимание к Лариэль. — А не многовато тебе одному столько красоты? Я требую, чтобы ты представил меня этой прелестной нимфе. Мисс Линда, — он склонился и хитро подмигнул мне. — Моё почтение. Вы как всегда само очарование.

Ответила ему сдержанной улыбкой. И тут же уловила взгляд издателя. Джеймс Трибоди смотрел на нас. Точнее, на Лариэль, которая с каждой минутой всё больше конфузилась от пребывания в этом патриархальном царстве. Неподдельный интерес выдавал блеск светлых глаз мужчины и лёгкий румянец на впалых щеках.

— С радостью, — ответил Винсент. — Моя подруга Лариэль Белрейд.

Эрнест оттеснил его и, затесавшись между лордом и леди, продолжил:

— Вы очаровательны, мисс Белрейд.

— Леди, — поправила я его.

— Да вы что?! — ахнул мужчина. — Ну это меняет дело. Красавица, да ещё и знатных кровей. Уверен, вы талантливы не в меру. Скажите, Лариэль, вы любите петь?

Винсент не выдержал. Взяв Гершли за плечи, он буквально оттащил того от перепуганной девушки.

— Эрнест, умерь свой пыл. Леди Белрейд не твой уровень.

— Я думаю, — заговорил Джеймс, — что здесь не найдётся никого достойного внимания леди. Для всех нас ваш визит большая честь и, конечно, сюрприз. Приятный, надо сказать, сюрприз.

Мужчина неловко почесал затылок, смущаясь, словно школьник. Взяв себя в руки, он спросил:

— Чем я могу быть вам полезен?

Его помощник, опомнившись наконец, выступил вперёд.

— Мистер Трибоди! — заговорил он с видом человека, которому нанесли личное оскорбление. — Эти люди требуют встречи с вами, хоть я и предупреждал их, что так нельзя.

Издатель устало потёр переносицу.

— Спасибо вам, Мэтью. Мир ещё не знавал человека более исполнительного, чем вы.

Обрадованный похвалой Мэтью не расслышал сарказма.

— Этот господин, — продолжал он, указывая на Винсента, — утверждает, что он Риккардо Альдонсо.

— Правда? — в голосе издателя скользнуло сожаление.

— Я такого не говорил, — усмехнулся мастер интриг, чем обрушил логику, которую успел выстроить у себя в голове Мэтью. — Но среди нас действительно присутствует человек, которого все здесь знают под фамилией Альдонсо. Вы ведь прекрасно понимаете, что это лишь псевдоним, назваться которым мог кто угодно. Даже тот, на кого и подумать было нельзя.

Винсент сделал паузу. За это время Мэтью успел вспотеть. Эрнест Гершли терпеливо ожидал развязки, покусывая папиросу. И даже когда в издательство с улицы заглянула пышногрудая брюнетка и позвала его, обиженно надув пухлые губы, отмахнулся от неё. Клерки всё время нашей дискуссии, как заведённые с поразительным синхроном действий вертели головами от одного участника к другому, Лариэль смущалась, и лишь Джеймс Трибоди, который раньше остальных догадался обо всём, смотрел с ликующей улыбкой на блондинку, не находившую себе места от чрезмерного внимания, и готовую броситься наутёк в любую минуту.

Будто почувствовав это, Винсент обнял её и шагнул навстречу издателю.

— Знакомьтесь, мистер Трибоди, тот самый Риккардо Альдонсо, взволновавший умы читательниц по всей округе. Поручаю её вам. И, надеюсь, мне больше не придётся бегать на почтамт, чтобы вы могли обмениваться корреспонденцией. С недавних пор Лариэль в состоянии заниматься этим самостоятельно.

У Гершли изо рта выпал окурок и, отскочив от лакированной туфли, шлёпнулся на пол. Несколько голосов из ряда служащих благоговейно ахнули.

— Если это шутка, то она не смешная, — проговорил с вызовом Мэтью.

— Лорд Хальт не шутит, — сказала вдруг Лариэль, и в голосе её прозвучали нотки дерзкой решимости. — Так и есть. Книги, которые вы публиковали, вышли из-под моего пера. И мне не стыдно в этом признаться.

Я видела, как загорелись глаза Эрнеста. Включив обаяние на максимум, он сказал томно:

— Вы очень вовремя оказались здесь сегодня, леди. Перед вами мастер огранки алмазов высшей пробы. В моих руках и при моём чутком руководстве ваш талант превратится в бриллиант, который все захотят купить.

— Что? — нахмурлась Лариэль. — Но я не за этим пришла. — Мне просто надоело скрываться.

— Все так говорят, моя дорогая. Но когда вам начнут рукоплескать, а за ещё не написанными книгами станут выстраиваться очереди, чтобы купить их первыми, вы поймёте, о чём я говорю. Слава и процветание там, где Эрнест Гершли. Уверен, вам это уже говорили. Но если нет, приходите сегодня вечером в гостиницу Арталио. Я буду ждать вас, и мы всё обсудим.

— Эрнест, — голос Джеймса испугал даже меня, став непривычно жёстким. Да что там. Эрнест прекратил вдруг улыбаться, отпустил девушку и, примирительно воздев руки, отступил.

Джеймс встал напротив Лариэль.

— Мне безумно приятно познакомиться с вами, леди Белрейд, — сказал он, улыбнувшись. — Я рад тому, что между нами больше нет тайн. И раз всё так сложилось, и вы сами ко мне приехали, прошу, давайте поднимемся в кабинет. Нужно подписать кое-что и обсудить планы дальнейшего сотрудничества. Если вы, конечно, располагаете временем и намерены продолжать работать с нами.

Лариэль покосилась на меня, затем на Винсента, который тут же ответил:

— Конечно, обсуждайте. Но мы будем рядом.

Последние слова он произнёс, вздёрнув со значением бровь. Потом подал мне руку, и вместе с лордом я зашагала к выходу из помещения. Но всё же не удержалась и обернулась на парочку. Лариэль и Джеймс смотрели друг другу в глаза и тихо разговаривали. Им не было дела до ворчания Мэтью, успевшего вернуться к своему рабочему месту и зарыться в бумагах. Когда под руку с издателем леди Белрейд стала подниматься по лестнице, а следом за ними попытался увязаться Эрнест, никто даже не заметил присутствия постороннего. В конце концов продюсера всё же увела брюнетка, а я с умилением и радостью наблюдая за печатником и писательницей, осознавала, что с этого дня жизнь обоих сильно изменится. Бесповоротно. Раз и навсегда. Почему-то я была в этом уверена.

Отдаваясь мыслям о том, что в очередной раз приложила руку к чему-то судьбоносному, я ступала по мостовой рядом с любимым и улыбалась. Лишь когда раздался тихий смешок, и я повернула голову к мужчине, который хитро косился на меня, перестала улыбаться и откашлялась:

— Что? — спросила с самым невинным видом.

— Ты ведь знала, что всё будет так. Не правда ли?

— Из нас двоих ты провидец.

— Больше нет. И что-то мне подсказывает, ты забрала мои способности в тот день. Иначе не объяснить, почему сегодня всё так удачно сложилось.

— Ты про Лариэль?

— Про неё, но не только.

Я заметила в отдалении знакомую вывеску магазина платьев, из дверей которого вышли две женщины в необычных нарядах, радостно переговариваясь. Следом за ними появилась Летиция и, издали приметив нас, живо помахала. Судя по её стремительному исчезновению обратно в недра салона, покупателей у неё прибавилось. Что тоже не могло не радовать.

Вспомнив давний вечер в королевском дворце, я подумала об Эни, которая каких-то пару часов назад обрела семью. Она долго не соглашалась приезжать в столицу, хоть король с королевой и были предупреждены о ней и приняли новость о сестре с достоинством истинных монархов. Не сразу, конечно. Я понимала, что на это, если повезёт, потребуется время. И оно пришло. Сработало всё: терпеливое ожидание, умелый навык дипломата, которым обладал Винсент, а главное — перстень и медальон Клары.

Когда я продемонстрировала вещи Сюзанне и Альберту, королева расплакалась. Нам даже пришлось уехать, и некоторое время мы не знали, что будет дальше, что ждёт нас за это внезапное открытие. Но, сопоставив все факты, брат с сестрой вновь вызвали нас и пригласили Эни, которую встретили хоть и настороженно, но с открытым и искренним желанием дружить.

Сюзанна, которая, как и Альберт, была на четырнадцать лет старше Эни, довольно скоро прониклась симпатией к скромной, застенчивой девушке, и с участием слушала историю её жизни, то и дело прижимая к глазам платок. Она расспрашивала о матери, которую никто из детей не спешил осуждать. А когда в очередной раз сёстры сошлись в душевных объятиях, король, который всё время встречи молчал и будто не проявлял участия, сказал:

— Мать выдали замуж за отца, когда она была совсем ещё девочкой. Он был старше её на сорок лет. Ни о какой любви здесь не было и речи. Мы видели, каким был их союз, видели безжизненные глаза матери и лишённое чувств лицо старика, ставшего нам отцом. И тогда ещё будучи детьми, мы поклялись друг другу никогда не идти наперекор сердцу и искать компромисс между долгом и чувством. Если кому-то из нас придёт время связать себя узами брака, рядом обязательно будет любимый человек.

Двойняшки переглянулись, тогда как Сюзанна не выпускала из своей руки ладонь сестры.

— История нашей матери и вашего отца поразительна, господин Хальт, — сказала она. — И какое горе, что их общий сын скончался. Но как бы то ни было, я счастлива возможности говорить сегодня с нашей сестрой.

Она протянула свободную руку к Альберту, который сразу же поднялся и пересел ближе к сёстрам.

— Отец любил их обеих, но не смел выражать свои чувства, чтобы не бросать тень на репутацию возлюбленной и дочери, — сказал Винсент.

— Теперь всё изменится, — заявила королева. — Мы не станем бояться насмешек, сплетен и злорадства наших врагов. Оставайся при дворе, Эни. У тебя будет всё. А главное, ты сможешь сама выбрать себе мужа.

— Согласен, — твёрдо заявил Альберт. — Таиться ни от кого не будем. Ты член семьи, Эни. Твоё место здесь.

Я настороженно глянула на девушку, которая бледнела на глазах.

Забрав свою руку у королевы, она проговорила с жаром:

— Нет! Я не могу!

Брат и сестра удивлённо переглянулись.

— Но почему? — спросила Сюзанна.

Переведя дух, Эни растерянно огляделась и, опустив смущённо голову, ответила:

— Для меня честь быть сегодня здесь, Ваши Величества. Но согласиться на ваше предложение я не могу. Более того, я молю вас, не открывайте нашу тайну. Мама хранила её так, что даже я ни о чём не догадывалась. Репутация и имя, пусть даже вымышленное, были для неё превыше всего, — Эни сглотнула с усилием, желая обуздать подступающие слёзы. — Вы сами сказали, что рядом должен быть тот, кого выбираешь сердцем. А я свой выбор уже сделала.

Она взволнованно посмотрела на сидевших напротив королей.

Сюзанна улыбнулась первой.

— Полагаю, речь не только о достойном тебя человеке? — спросила она ласково.

— Да, Ваше Величество. Я выбрала Арденхилл, и только там буду по-настоящему счастлива.

— Значит, так тому и быть, — Сюзанна подалась вперёд и поцеловала сестру в лоб, будто благословляя. — Арденхилл останется твоим домом. Но помни. Здесь тебе всегда будут рады.

Наблюдая за ними, мы с Винсентом поняли вдруг, что неплохо было бы оставить семью насладиться воссоединением без посторонних глаз и ушей. Но как только, взявшись за руки, поднялись, чтобы покинуть кабинет, Сюзанна окликнула меня:

— Я так благодарна вам, леди Хальт, — сказала она. — И что-то подсказывает мне, чего бы я ни делала, никогда не сумею отплатить вам за всё.

— Ваше Величество, уверяю вас, вы ничего мне не должны, — отвечала я с жаром. — Судьба настолько благосклонна к моей скромной персоне, что я имею сейчас даже больше того, о чём и мечтать не могла. Здание школы уже снесли, и скоро начнётся строительство нового. А больше мне ничего не нужно.

Сюзанна поднялась и, расправив царственно плечи, как это всегда делала Клара, приблизилась к нам.

— Вы истинная леди, Линда, — сказала она. — Только достойнейший из землевладельцев думает о таких далёких и таких важных перспективах, как образование для простых людей. Ваша жена сокровище для нашего края, лорд Винсент.

— Я каждый день говорю ей об этом, — отвечал мой муж, кладя руку мне на талию. — Линда так же дальновидна, как и скромна. Она стесняется попросить вас кое о чём.

Я медленно повернула к нему голову, сетуя, что не обладаю лазерным прицелом в глазу, способным наносить увечья. Постаралась ущипнуть его побольнее. Не вышло. Да и поздно уже было. Королева ждала пояснений.

— Дело в том, — продолжил мужчина, — что у моей дорогой супруги возникла новая идея. Она больше не хочет школу.

— Как? — изумилась Сюзанна. — Линда ведь только что говорила…

— Верно, — прервал её лорд. — Мы всё ещё ждём, когда в наших краях появится новое учебное заведение. Вот только не школа.

— А что?

— Институт прикладных искусств и ремёсел, — ответила я. — Арденхилл — край, богатый дарами природы. Но местные жители работают лишь на каменоломнях и в лесу, упуская столько возможностей. Вот если бы они могли научиться строгать доски, мастерить что-то из камня и дерева, плавить железо и работать с ним.

Я прервала свою речь, осознав внезапно, что слишком уж разошлась. Слишком идеальны и романтичны были мои взгляды на будущее, и прежде чем делать заявления такого рода, следовало изучить вопрос. Что, если подобное учреждение уже имеется в другом городе и в новом нет нужды? Или, что тоже вероятно, начинание такого рода не входит в планы развития региона, который намерен специализироваться только лишь на добыче и продаже сырья.

Одарив меня удивлением, королева повернулась к брату. Альберта мои слова озадачили не меньше. Тогда как сидевшая рядом с ним Эни смотрела на меня и Винсента с восторгом.

— Что скажешь, братец? — спросила Сюзанна.

— В этих вопросах я дилетант, дорогая сестра. Но звучит всё более чем разумно. Эни, а ты как считаешь?

Девушка от неожиданности вновь изобразила испуг.

— Я? — переспросила она дрожащим голосом. — Я считаю, что уже давно следовало это сделать. У нас в Арденхилл такие талантливые дети растут. Но большинство не находят применения своим способностям. А повзрослев, сбиваются в банды или проводят всё свободное время в питейных. Леди Хальт сказала то, о чём я уже давно думала. Будущее Арденхилл зависит теперь от решения, которое вы примете.

Королева молчала. А я не сразу поняла, что уже несколько минут до боли в собственных пальцах стискиваю руку Винсента, который терпеливо позволял мне нервничать. Но он ведь сам начал этот разговор.

— Что ж, — королева после минутного раздумья обратилась к нему. — Лорд Хальт, полагаю, вы обрели сегодня новую головную боль. Через неделю я направлю вам группу для решения вопроса строительства учебного заведения нового порядка. Это не школа, здесь всё гораздо сложнее. Но раз все участники совета благоустройства региона Арденхилл сошлись сегодня в едином мнении сделать жизнь людей лучше, будем изыскивать средства.

Она протянула лорду руку для рукопожатия.

— Уверен, мы их отыщем, Ваше Величество, — проговорил Винсент, протягивая ей свою ладонь.

Тогда я с лёгким сердцем оставила Эни во дворце, и мы с Винсентом отправились сопроводить Лариэль в издательство.

В итоге домой мы возвращались вдвоём. Потому что обе девушки решили остаться. И обеих нам пообещали в скором времени вернуть домой.

День, полный приятных встреч и событий, закончился затемно, и не дожидаясь, когда нас довезут, я уснула в экипаже. А проснулась от нежного поцелуя. Потянулась, зевнула, теснее прижалась к мужчине.

— Можешь не вставать, — проговорил Винсент, на плече которого я проспала половину пути. — Я донесу тебя на руках до спальни.

— Прекрати, — усмехнулась я. — Не прощу себе, если из-за меня надорвётся любимый муж.

Он смотрел с улыбкой, от которой краска смущения румянила щёки как в первый раз.

— Ты лёгкая. Мне только в радость.

— Ну как сказать? — проговорила я, поджимая губы. — Всё же чуточку тяжелее, чем была.

Винсент непонимающе нахмурился.

— Не замечал, чтобы ты поправилась, — сказал он. — Если и так, я тебя всё равно любить меньше не стану.

— Даже когда я буду совсем круглой и невероятно капризной? Боюсь, скоро так и случится.

Лорд опешил. Но длилось это считаные секунды. В миг, когда его осенило, Винсент усмехнулся нервно, а потом обнял меня так крепко, будто боялся, что если отпустит, я исчезну.

— Так не бывает, — сказал он.

— Почему же? Ты сам когда-то сказал мне, что от страсти бывают дети.

— Нет, я не о том, — мужчина отстранился, удерживая меня за плечи, и посмотрел в глаза своими изумрудами, в которых отражались блики лунного света. — Этого не должно было случиться. Понимаешь? Я должен был умереть, но ты совершила чудо, Линда. И я всё ещё до конца не могу поверить в то, что это всё со мной. С нами. Иди ко мне.

Он подался вперёд, и наши губы слились в поцелуе, прервать который никто из нас не спешил.

Тяжело опираясь на трость, старик Амбель, подошёл к скамейке возле своего магазина и опустился рядом с женщиной в чёрном. Проводив взглядами экипаж, который тем поздним вечером неспешно приближался к поместью семьи Хальт, мужчина сказал:

— Всё закончилось лучше, чем я ожидал.

— Согласна, — ответила Клара. — Эта девушка оправдала возложенные на неё надежды.

— И всё же ты была слишком строга с ней, любовь моя.

— Потому что иначе она бы не набралась той дерзости, что помогла довести дело до конца. Линда поступала мне назло отчасти. И да, признаю, манипулировать людьми нехорошо. Но почему бы не применить этот действенный способ достижения целей ради благого дела?

— Всегда восхищался вашей мудростью, королева, — мужчина поднял с колен женщины её тонкую руку и прижал её к губам. Клара усмехнулась.

— Я давно не королева, дорогой Герхард. Я перестала быть ею, когда впервые встретила тебя. И ты прекрасно это знаешь.

— Как и ты знаешь, что для меня всегда была единственной.

Они умолкли, наслаждаясь тишиной ночи и лёгким дуновением свежего ветра. А когда в окнах особняка на втором этаже зажгли свечи, Клара спросила:

— Что теперь будет?

— Даже мой сын больше не сможет ответить на этот вопрос, любовь моя. Но одно я знаю точно: женщина, явившаяся в этот мир, впустила в него перемены, которых все здесь давно ждали. И чего бы ни было уготовано ей и моему Винсенту, жизнь прежней уже не будет. Их ждут радости и испытания, победы и печали. Но история, которую они напишут, останется в памяти многих, и, я убеждён, это будет добрая память.

Мужчина взглянул на небо, затем встряхнул рукав рубашки и глянул на наручные часы.

— Нам пора, дорогая, — сказал он. — Наше время ушло.

Дождавшись, когда Клара обхватит его руку, старик поднялся вместе с ней. Прижимаясь друг к другу, они медленно зашагали к окраине леса — женщина с царственной осанкой и широкоплечий мужчина с тростью, припадавший на одну ногу. В молчании королева Анна и Герхард Хальт прошли свой путь, а когда остановились у ближних сосен и в последний раз посмотрели друг на друга полными нежности взглядами, их силуэты растворились в темноте.