Беда не приходит одна (4.3)

Не думала, что остаток дня мы проведём в том клубе. Солнце уже клонилось к горизонту. Последние лучи света пронизывали серые тучи. Кое-где начали выглядывать алые всполохи заката. Завтрашний день обещает быть солнечным.

Возвращение в квартиру прошло относительно спокойно. Правда, местные сплетницы все еще сидели на скамейке, но только их стало заметно больше. Они активно обсуждали что-то. Точнее кого-то. Когда мы оказались в поле зрения старушек, все разговоры стихли. Подружки-сплетницы бросали в сторону эльфа восторженно-кокетливые взгляды из-под накрашенных ресниц. Больше всех поразила Митрофановна: размалеванное полноватое лицо со сломанным носом — это что-то с чем-то. Поймав на себе мой ошарашенный взгляд, она злостно сплюнула на мокрый после дождя тротуар. Дарий шел рядом, погруженный в свои мысли, и не замечал страстных старушечьих взглядов.

Жаль, конечно, что не удалось выселить его из квартиры, но чем черт не шутит. Авось и сам через некоторое время съедет.

По лифту поднялись на пятый этаж. Также молча мы вошли в тихую квартиру, на удивление, целую. Обычно Шокер в мое долгое отсутствие занимается разрушением жилья. Грозный овчар нашелся на кухне, уплетающий остатки оставленного паштета. На пришедших не обратили никакого внимания, только хвост весело качался из стороны в сторону.

Есть особо не хотелось, но от чашечки горячего чая не откажусь. Пока кипел чайник, а Шокер активно вылизывал железную миску, я успела помыть руки и заглянуть в спальню, где обосновался эльф. Дарий сидел на кровати в позе лотоса, полностью погруженный в изучение выданного господином Фирблом талмуда. Изумрудные глаза перебегали со строчки на строчку. Он даже не отвлекся, когда я присела на широкую кровать за его спиной.

Либо господин гном настолько не любит эльфа, либо на складе не осталось таких справочников по нашему миру, но прочитать все написанное невозможно: порванные страницы, липкие пятна, смазанные серые строчки.

Я обреченно вздохнула. Чувствую, большую часть информации придется рассказать мне.

— Тебе делать нечего, человечка? — от этого презрительного тона я внутренне содрогнулась.

Он обиделся, что я при всей конторе назвала его эксгибиционистом? Извиняться не буду — нечего было из себя гордого строить и препираться с уважаемым гномом.

— Я пойду собаку выгуливать, — произнесла ровно. — Как вернусь, будем ужинать.

Меня не особо слушали — эльфийский нос снова уткнулся в пожелтевшие страницы талмуда. Я лишь махнула на остроухого рукой.

Шокер уже ждал на пороге с поводком в зубах. Закрепив карабин на ошейнике, мы выбежали из квартиры.

***

Сегодняшняя прогулка вышла необычной. Сначала все шло как всегда. На собачьей площадке мы были одни. Шокер бегал по клавишам и тоннелям, ловко перепрыгивал через ряды низких барьеров. Только качели нам никак не удаются — трусит он перед этим снарядом еще с малых лет (как его допустили до военной полиции остается загадкой). И, конечно, искупались во всех лужах (куда же без этого).

Я бежала рядом с ним, контролируя пса длинным поводком. Ведь если он побежит на стену — может повредить единственный во всей стране бионический протез для собак, а деталей для него, собственно, нет. Когда от длительной пробежки устали оба, мы поплелись домой.

По дороге зашли в открытое кафе. Я наслаждалась шоколадными пирожными, сидя за дальним столиком уютного "Нежного лотоса". Собаке разрешили взойти с хозяйкой на веранду только с условием, что Шокер будет в наморднике и исключительно рядом со мной.

Потягивая молочный клубничный коктейль, я наслаждалась желанным одиночеством. Во всем кафе занято только три столика, включая мой. Яркие гирлянды освещали белый деревянный потолок веранды, круглые ароматические свечи на металической подложке стояли на каждом квадратном столике. Это приятное освещение придавала веранде романтическую обстановку.

Высокий бокал опустел наполовину, когда на веранду вошла высокая фигура, лицо которой было скрыто под низким капюшоном. Сразу видно — мужская: два метра роста, косая сажень в плечах, необъятный живот (невооруженным глазом видно, что под серой толстовкой ни слоя жира), мощные руки. В руках, облачные в кожаные перчатки, он держал черный пакет.

Я кожей ощущала его колючий, изучающий взгляд. Эта махина направилась к моему столику.

— Добрый вечер, Алёна Ивановна? — голос незнакомца оказался низким, грубым с рычащими нотками.

Мужчина встал напротив меня, спиной к залу.

— Откуда вы знаете моё имя? — я всматривалась в тень капюшона, водя правой рукой по столику в поисках ножичка.

Неприятное ощущение. Я облизнула пересохшие губы. Передо мной, хрупкой маленькой девушкой, здоровенный шкаф, в зале осталось трое посетителей, но они не имели таких мускулов. Ещё имеется собака-инвалид.

Мужчина стянул с головы капюшон. Не встреть я эльфа или гнома вживую, то подумала, что человек передо мной совсем поехал на фэнтези играх. Болотного цвета кожа, на квадратном подбородке рваный белый шрам, острые мясистые скулы, два торчащих из-под пухлых губ массивных клыка. Жестокое волевое лицо. Орк? Кажется, господин Фирбл упоминал об этой расе.

Незнакомец спокойно выдержал мой изучающих взгляд.

— Я от гнома, — прогрохотал орк и поставил на стол чёрный пакет, из которого торчал уголок деревянной коробки.

Немногословный незнакомец собирался уйти из кафе, склонив голову на прощание.

— Извините, — чувствую как к щекам приливает кровь под этим холодным взглядом маленьких серых глаз.

Чёрные кустистые брови полетели на широкий морщинистый лоб. В глазах читался вопрос: чего тебе ещё?

Мне было интересно узнать о других расах, спокойно гудяющих по нашему миру. Эльф ничего не расскажет, а тут хороший источник информации.

— Можно я задам вам несколько вопросов?

Удивление не сходило с лица орка. Но он все же сел на стул. Несчастная деревянная мебель жалобно затрещала под его весом.

— Правда, что орки прирождённые кузнецы?

Повисло неловкое молчание. Настолько неловкое, что я уже пожалела о своём вопросе. Щеки горят от стыда, пальцы рвут бумажную салфетку, а внутри все сжалось колючим ежиком. На лице орка отражался весь спектр удивления.

— Как вы догадались кто я? — хриплый голос с был подобен раскату грома в этой давящей тишине.

Я обвела пальцами его лицо, намекая, что, вроде как, не слепая и все прекрасно вижу.

Нервно покашливая, собеседник запустил руку за воротник и достал массивный жёлтый камень на серебряной цепочке. Он внимательно осматривали этот камушек. Хмурился, рычал, упоминал гнома-обманщика. Снова хмурится, говорит, что камень целый. Смотрит на меня, изучает.

— Как вас зовут-то? — эта тишина щекочет мне нервы.

Пораженный взгляд недоумевающего орка остановился на мне.

— Ирштын. И нет, в нашем мире среди орков нет ни одного кузнеца, — сказал, как отрезал.

Только хотела сморозить очередной глупый вопрос, но орк перебил меня грубым:

— Всего вам хорошего, Алёна Ивановна!

Ирштын скрылся в ближайшем темном переулке.

Странный тип, странная ситуация, странный день. Потягивая молочно-клубничную пенку коктейля через длинную трубочку, я осторожно изучала содержимое пакета. Обычная посыльная коробка наглухо заклеенная скотчем, с адресом и именем получателя на белом листе бумаги.

Оставив в принесенной официантом кэшнице оплату за заказ, мы с Шокером покинули опустевшее кафе, прихватив с собой посылку для остроухого.

***

— Я вернулась!

БУМ!

Тишина никогда не была такой угрожающей. Особенно, когда после оглушающего грохота по всей квартире распространился запах гари.

Как ужаленная в попу, я метнулась к источнику шума — в "покои" Шокера.

Картина маслом "Эльф и дымящийся телевизор".

Зажимая нос, ибо запах в комнате мог убить кого угодно, я побежала открывать все форточки в квартире. Надеюсь, соседи пожарных не вызовут. Шокер тоже был не в особом восторге от запаха и тёр лапами чёрный нос, тихо поскуливая.

Виновник взрыва сидел на корточках перед широким чёрным экраном и разглядывал свое хмурое отражение.

Я не сразу разглядела, что телевизор-то целый был. В смысле, ещё с утра на полу валялись два одиноковых куска техники, а сейчас он был как новый… Ну почти. Сейчас он дымился и не работал. Хотя Дарий пытался доказать обратное, тыкая указательным пальцем на все подряд кнопки.

Его рвение поубавилось, когда я кинула в него старую подушку. Жёсткая шерстяная ткань на полной скорости влетела в смазливую рожу остроухого. То ли от неожиданности, то ли от того, что я сил не пожалела, Дарий, размахивая руками (взлететь, наверно, хотел), рухнул на мягкое место. Пока он пытался понять, что сейчас произошло я металась по квартире в поисках огнетушителя.

Пока обыскивала все закутки, по ходу вспоминая, куда могла запрятать маленький красный баллончик, эльф спустился с небес на землю.

— Совсем ошалела, человечка!

Кто ещё тут ошалел?!

С этими мыслями я вернулась в комнату, держа в руках огнетушитель. Струя углекислоты ударила по взметнувшемуся пламени.

М-да. Вовремя я успела, лучше и не скажешь. Когда огонь погас, я, подобно ковбоям из фильмов, крутанула пальцами шланг и дунула поверх отверстия раструба.

Длинные пальцы с аккуратным маникюром сомкнулись на моем плече и с силой сжали так, что останутся синяки. Я только и успела пискнуть, когда эльф впечатал меня в стену, вышибая весь воздух из лёгких. Его хмурое лицо оказалось в сантиметре от моего.

Мозолистые пальцы обхватили мой подбородок и вздернули вверх, заставляя посмотреть в злые изумрудные глаза.

Его ярость давила, как гидравлический пресс хрупкую вазу. И в добавок к сильным эмоциям высокий рост. Дарий был на целую голову выше меня.

— Ты рабыня высшего эльфа, — прошипели мне в лицо.

Клеймо на руке начало неприятно покалывать кожу.

— И как моя слуга ты обязана…

Что я там обязана, выяснять не очень-то и хотелось. Поэтому со всей силы я ударила эльфа полупустым огнетушителем по коленке.

Бывают такие приятные моменты, когда перед тобой корчится от боли надменный эгоистичный человек, доставивший немало хлопот. У меня даже настроение поднялось от этой картины.

Хоть с плеча убрали пальцы, но я оставалась зажата между эльфом и стеной. Красивое лицо скривилось от боли, на напряжённый руках вздулись вены.

— Слышь, неудачное творение Толкина, — я намотала на палец ниспадающий на моё лицо длинный светлый локон, — возьми свои яйца в руки и вспомни о нашем договоре.

Пока эльф строил планы о моём скором убийстве, я выскользнула из капкана его тела, с большим удовольствием дёрнув за локон. Эффектной походкой от бедра удаляюсь в коридор, где оставила посылку. Торжественно вручила чёрный пакет Дарию, который уже в своих фантазиях прожег во мне дыру, отделил голову от тушки, качественно выпотрошил и подал на ужин своим врагам.

Мы так и застыли: он сминает пальцами ни в чем неповинную коробку, я в дверном проеме. Смотрим друг на друга, как два барана на новые ворота.

Резко приходит в голову мысль, что завтра коллоквиум по организации бизнеса, а я конспекты даже не открывала. А время ужина.

— Хорррррошшшо! — от этого злостного шипения я вздрогнула. — Давай сюда свою руку, человечка!

Не успела я поднять конечность её тут же обхватили. Раздался тихий щелчок пальцами. Ничего не произошло. Только лицо эльфа приобрело хмурое выражение. Снова щелчок. Та же история. Лоб Дария покрылся легкой испариной. Сам эльф в упор смотрел на мою руку и еще сильнее хмурился.

— В чем, твою Светлую Матерь, дело? — он взял мою заклейменную руку и тщательно изучил черную лозу.

Его глаза медленно округлялись с каждой секундой.

— Невозможно! — он вертел мою руку во все стороны. — Я не мог ошибиться!

Сказано это было таким тоном, словно увиденное им оказалась за гранью фантастики.

А мне просто было все равно. У эльфа что-то случилось и меня это не касалось, хотя и было любопытно.

— Что случилось? — такого равнодушного тона я от себя не ожидала.

Эльф обреченно схватился за голову и взвыл, словно раненный зверь. На этот вой пришел Шокер. Пес явно дремал на своем диванчике. Когда Шокер увидел стоящего на коленях воющего остроухого, он решил присоединиться. Дуэт у них получился отменный. Им бы выступать на концертах да публику многотысячную собирать.

Я аккуратно подергала кончик острого уха.

— Дарюш, — тихо позвала, но эльфийская морда скрывалась за ладонями. — Я понимаю, первый блин комом и нужно было постараться, чтобы такую кривую тату нарисовать.

Когда светлая голова начала не менее светлым затылком биться о стену, я не вспылила.

— Убиваться же из-за этого не надо! Хотя бы не в моей квартире!

Меня не послушали. Наоборот, дятел эльфийского вида только сильнее прикладывался головой к стене и громко выть. Гвоздь ему подставить, что ли? Как раз в этом месте хотела семейную фотографию повесить.

Но размазанная по стене кровь никак не входила в планы по обустройству комнаты. Поэтому я указала пальцем на посылку, которую эльф бросил на пол:

— Тут тебе посылка пришла. От родственников, наверно. Может тебе таблеток успокаивающих прислали, раз ты такой неуравновешенный.

Головой биться перестали. Более того на меня даже посмотрели. И Его Высочество опять изволили взбеситься.

— Это я неуравновешенный?! А кто меня шваброй по голове ударил?! Кто меня избивал пока я без сознания лежал?! Кто меня холодной водой облил? Это не я тебя накормил собачьей едой! Это не я тебя опозорил при твоих придворных!

Чудом увернулась от полетевшей коробки. Та не выдержала встречи со стеной и разлетелись на кусочки. Я сначала не поняла — радоваться мне, что жива осталась или дать эльфу в челюсть за ложные обвинения.

— Это была самозащита, идиот! И в большинстве случаев ты сам виноват, извращенец-эксгибиционист! Я тебе не тыкала причиндалом в поясницу! И не домогалась! Я тебе не прижигала руку раскаленными металлом!

Олимпийскую медаль за этот бросок вазой мне не дадут. Эльф ловко перехватил гжелью расписанный сосуд.

— Я тебя даже пальцем не тронул! — изумрудные эльфийские глаза светились от злости. — Да кто в здравом уме и светлой памяти будет лезть к тебе, человеку. К такой страхолюдине даже гоблины на милю не подойдут! Что говорить о высших светлых?! Да чтобы я, кронпринц Светлых, домогался до ТЕБЯ — страшнее кошмара мне и не снилось!

Мне не обидно! Не обидно, я сказала!

Сколько бы я не твердила это, но теплая капелька солёной влаги все равно прокатилась по дрожащей щеке. И в носу защипало от слез. Судорожный вздох сорвался с губ.

Урод!

Скрывая слезы, я побежала на кухню готовить ужин.

Бабушка всегда говорила — скрыть обиду нужно за любимым делом. А я любила готовить по её рецептам. Вот и сейчас, когда слезы застилают глаза, а пальцы дрожат от обиды и злости, я шинкую овощи на салат. Чтобы занять чем-нибудь мысли, я включила телевизор.

Где-то в соседних комнатах Дарий разбирал посылку: шуршали бумажные пакеты, эльф произносил что-то неразборчивое, чему-то радовался, но стоило ему произнести моё имя и в мой адрес летят слова нецензурной лексики.

Глотая слезы, я резала лук. Тоненькие полосочки овоща спадали с металлического ножа на деревянную доску. Нашинкованный лук отправился в глубокую зелёную миску. Туда же нарезала кубики огурца и листья салата.

Пока открывала банку кукурузы, мимо кухни прошёл эльф с двумя странными банками в руках. Ничего не сказал. Даже не посмотрел в мою сторону.

Содержимое маленькой жестяной баночки высыпала в миску. Осталось порезать варёную курицу и можно приступать к зубрежу конспектов. У меня всегда так было — легче запоминался текст, когда я что-то ела.

— И переходим к главным новостям, — будничным тоном вещал прилизанный ведущий краевых новостей в чёрном пиджаке с экрана. — Сегодня, в пятнадцать часов произошла авария.

Я много раз задавалась вопросом — задумываются ли люди, которые нарушают ПДД, что их действия могут привести к аварии, что других автовладельцев ждет дома семья, маленькие дети, больные родители.

— Подробнее о случившемся расскажет мой коллега…

Нож мерно стучал о деревянную поверхность доски. Я в полуха слушала о происшествии. Корреспондент второпях рассказывал о том, где и как случилась авария.

— Авария произошла в двенадцати километрах от города… Водитель красной иномарки не справился с управлением… В результате аварии погибли четверо взрослых и один ребенок… Инициатором аварии стал известный бизнесмен Александр Орлов…

Нож выпал из моих ослабевших рук. Сердце болезненно сжалось и упало прямо вниз, к ногам.

Что? Саша?

Я всей душой не верила в услышанное. Но на экране телевизора высветилась его фотография — высокого смуглого парня с мальчишечьей улыбкой на пухлых губах.

Слезы рекой потекли по холодеющим щекам. Ноги не держат — падаю на холодный пол. Крик приглушает дрожащая ладонь.

Сквозь пелену слез вижу, как крупным планом репортёр показывает помятую машину Саши. И труп. Обгоревший. С его чертами лица.

Захлебываюсь собственными слезами. Из горла вырываются судорожные рыдания. Губы дрожат.

Крик.

Не сдерживаюсь.

Обнимаю ноги руками. Прячу лицо в коленях.

Слезы рвут душу. Терзают её на мелкие кусочки.

— Ты чего?! — топот ног и в дверном проеме оказывается эльф с мечом наперевес.

— Тебя это не касается! — выпалила, стирая горькие слезы тыльной стороной ладони.

Подрываюсь с места. Хочу спрятаться. Убежать от него, чтобы он не увидел слез.

Меня ловят на пол пути в ванну. Мужские руки обхватывают талию и и прижимают к твёрдому телу. Что есть силы колочу по голому торсу кулаками. Сдерживаю слезы. Кусаю губы.

— Что происходит? — эльф заставляет посмотреть ему в глаза.

Но в голове всплывают воспоминания о льдисто-голубых родных глазах.

Слезы потекли с утроенной скоростью. Хватка на талии ослабевает. Толкаю эльфа в грудь, вырываясь из захвата. Бегу совершенно в противоположном направлении — в спальню.

Сил больше нет. Падаю на кровать. Сил сдерживаться нет.

Почему, Сашенька?!

Тело содрогается от судорожных рыданий.

В какой-то момент кровать с противоположной стороны прогнулась. Сначала, я решила, что это пришёл эльф. Но в ту же секунду моего лба коснулся мокрый нос. Грустные глаза Шокера смотрели в мои. Он тоже плакал. Я обняла лучшего друга за шею. Пёс, тихо поскуливая, положил голову мне на плечо.

Краем глаза заметила мягкую игрушку. Снежок. Шокер принёс его с балкона. Я прижала пахнущего цитрусовыми духами белого волчонка к груди.

Я долго не могла уснуть. Шокер лежал рядом, уткнувшись мордой мне в плечо. За дверью мельтешила фигура эльфа, но в комнату он так и не зашёл.

Я уснула с мыслями о Саше.