Глава 7. В которой все встаёт с ног на голову

Настя

Сказать, что я удивилась — не сказать ничего. Либо Эльвин в самом деле спятил, либо хочет зачем-то спровоцировать Дариона, либо я знаю о Диане не все, что полагается. И как мне реагировать? Пока что срабатывала подходящая во всех случаях стратегия под названием «замереть от неожиданности». Кстати, неплохо блондин целуется…

Мои сомнения разрешил сам Эльвин, оторвавшийся от моих губ и уткнувшийся в волосы, шепча: — Я так скучал по тебе, Ди! Я даже и не надеялся, что ты и вправду так скоро приедешь! Читал твоё последнее письмо тысячи раз. Но это так невыносимо- видеть тебя и не иметь возможности дотронуться, знать, что ты должна принадлежать этому выродку темных! Но скоро все закончится, как я тебе и обещал! Я избавлюсь от Анадриона, стану правой рукой главы Совета, и мы, наконец, открыто будем вместе!

Замечательно, похоже, Диана не такая уж блаженная, раз сумела закрутить роман с не самым последним человеком Астора. Кстати, как интересно, она умудрилась это сделать, сидя в четырёх стенах?

— Эльвин, дорогой, — нежно промурлыкала я. — Нам не стоит так открыто проявлять наши чувства, если мы хотим дожить до счастливого момента, о котором ты говоришь.

— Да, прости, — Дрогхар отстранился, пригладил волосы, продолжая страстно смотреть на меня. Похоже, он и в самом деле влюблён в Диану.

— Мне было так сложно разговаривать с тобой, будто мы встретились впервые! Но при этих тварях Дариона по-другому было нельзя. Да и ты вела себя как чужая… Когда мы сможем ещё увидеться? — продолжал Эльвин.

— Точно не здесь, — улыбнулась я, внимательно оглядывая свою одежду-что-то мне подсказывало, что ожидающие в столовой родственники с удовольствием прицепятся, если заметят беспорядок с платьем. — Веди себя естественно, иначе Дарион нас обоих уничтожит.

— Ты даёшь ему то зелье, что я передавал?

Час от часу не легче!

— Зелье?

— Да, чтобы он ослабел и утратил контроль над силой. Помнишь, как мы договаривались? — Эльвин тревожно заглянул мне в глаза. — Или, — его глаза блеснули гневом, — он понравился тебе и ты передумала?

— Ну что ты, как я могу передумать, я ведь тоже хочу быть с тобой, — торопливо заверила его я-мало ли что он ещё выкинет! — Просто пока возможности не было, только вдвоём мы не ели, а добавлять в общие блюда я не рискнула.

— Хорошо, — горячо прошептал Эльвин, хватая меня за руку и целуя ее. — Я верю только тебе, Ди! Я так счастлив, что ты здесь!

Я последний раз ему улыбнулась, быстренько оправила платье и волосы в последний раз и поспешила обратно в столовую.

Дарион

Мне не нравится, как на неё смотрит Дрогхар. Мне не нравится, как на неё смотрит Сирил. Мне не нравится, как на неё реагируют моя мать и сестра. Эта чужая мне девушка вызывает слишком много эмоций, которых у меня быть не должно, но я ничего не могу с этим поделать.

Мне нравилось смотреть на неё спящую, а потом прикасаться к ней. Сперва я хотел лишь наказать ее за слишком вольную манеру общения с этим проклятым Светлым, смевшим смотреть на неё с вожделением-о, я хорошо знаю такой взгляд! Поэтому и отправил в свою спальню. Эти Светлые леди, вечно ведущие себя как нежные цветочки, были мне хорошо знакомы, и я прекрасно знал, что она распрекрасно напридумывает себе всякого, чем накажет себя сама даже и без моего участия. Но она и не думала дрожать в уголочке, закутавшись в одеяло-наоборот, рассматривала мою комнату, надела мою рубашку, чем опять-таки нарушила одну из традиций Астора. Я не стал говорить об этом, потому что вид мне понравился. Понравилось, лёжа в постели, ощущать запах ее волос и кожи, на которых непривычно звучали ноты моего мыла- странно и будоражаще, мы будто лежали в одной ванной и это возбуждало. Пожалуй, я устрою подобное времяпрепровождение в самом ближайшем будущем. Понравились изгибы ее тела, бархатная кожа, сладкие и будто одновременно горькие губы. Жаль, что она начала нести какую-то ерунду, разрушив всю прелесть момента и показав, что боится меня — я с удовольствием дошёл бы до конца в первую же ночь, хоть и не планировал такого изначально. Что же, у меня впереди ещё много ночей.

Непонятным было поведение моей семьи-они все прекрасно знали о помолвке, о том, что это не мое решение, и молчали несколько лет. Но стоило невесте прибыть, как всю свою злость и разочарование, накопившее по отношению ко мне, они направили на неё. Чего ради? Надеялись, что она соберёт вещи и отплывет обратно этим же вечером? Если бы ее мнение кто-то учитывал, она бы вообще не приезжала сюда, это же очевидно. Огрызаться на будущих родственников она тоже не может, так что эта игра изначально не честна. Не ожидал такой низости от семьи. Впрочем, меня они тоже не особо любили, с чего бы им заботиться о чувствах моей даэриссы, за спиной которой не стоит знатный асторский род?

А ещё мне нравится, как она держится. Не показала свой страх ночью, хоть я и чувствовал ее быстро бьющееся сердце. Организовала обед не в модном стиле рестораций, а в традициях Астора-я любил простую пищу и даже не ожидал получить от меню семейного обеда такое удовольствие. Так что она, пожалуй, вполне себе справится с обязанностями жены Темнейшего. А моим родственникам придётся смириться с этим, хотят они того или нет.

Столовая порадовала меня перевёрнутым стулом, парой разбитых тарелок (к счастью, пустых) и громкими раздражёнными голосами. За время моего отсутствия в столовой братья, похоже, все же успели подраться. Сирил радовал глаз рассеченной бровью и припухшей щекой, на месте которой завтра, судя по всему, будет отличный фингал, Дарион щеголял разбитой губой.

«Целоваться больно будет», — невпопад подумала я.

— Вон из моего дома! — проорал тем временем взбешённый Дарион (ага, значит, его спокойствие все же со временем дают нехилую трещину) и хорошенько пнул ни в чем не повинный стул.

— С огромным удовольствием! — Сирил демонстративно прихватил со стола бутылку вина, похоже, уже вторую за вечер. — Мама, идём отсюда! Он не в себе.

Даэра Амелия переводила несчастный взгляд наполненных слезами глаз с одного сына на другого, словно не зная, чью сторону выбрать, и умоляя их избавить ее от этого выбора

— Мама, пойдем же! — настойчиво повторил Сирил.

— Да, мама, тебе стоит пойти за своим любимым сыном! — с прорезающейся в голосе горечью подчеркнул Дарион слово «любимым». -А Темный выродок останется подыхать здесь, где ему самое место.

— Неужели ты не можешь хоть раз сдержаться и уступить? — воскликнула Катрина., до этого каменным изваянием застывшая у стены, будто вскочила остановить сцепившихся мужчин, да так и осталась стоять. — Почему семья больше ничего для тебя не значит, Дарион?

— Тебе, моя дорогая сестрица, тем более слова не давали, — заметил Темнейший. — Будьте так любезны по дороге отсюда забрать с собой тиэра Дрогхара — ему я рад не больше, чем вам, боюсь не сдержаться и подправить все же ему его лживый высокомерный нос, не взирая на возможные неприятности с Советом.

— Я уверена, что ты образумишься со временем, и тогда мы непременно вернёмся к этому разговору, — уверенно сказала даэра Амелия, вставая из-за стола. — Катрина, идём.

— Так и умрешь глупцом, вечно упускающим свои возможности, — фыркнула сестрица моего жениха, резво устремляясь прочь.

Попрощаться со мной никто из них нужным не посчитал. Впрочем, я уже привыкла к этой милой особенности Анадрионов вспоминать о манерах только тогда, когда им этого захочется, так что даже не удивилась.

— А что здесь происходит? — рискнула спросить я через несколько минут, когда не слишком желанные гости покинули комнату, а Дарион устало опустился на своё место, и из затянувшегося молчания следовал закономерный вывод, что делиться информацией о случившемся он не собирается.

— Ничего нового, — криво усмехнулся Темнейший, наливая себе вина, в отличие от Сирила и Амелии кажется, впервые за день, — обычное милое семейное сборище, привыкайте — это еще прошло на удивление удачно, на помолвке Сирила, помнится, мы сломали друг другу по несколько костей.

— Сирил женат? — удивилась я.

— Нет, и как раз в связи с этим на прошлом семейном обеде я сломал ему пару ребер, — поморщился Дарион. — Не самая красивая история получилось с ее невестой.

— Полагаю, Вы не расскажете о причинах ссор, произошедших как тогда, так и сейчас, — констатировала я.

— Полагаю, незачем забивать Вашу хорошенькую головку подобной ерундой. Кстати, хорошо держитесь, Диана, — он отсалютовал мне бокалом.

— Мы же планируем стать семьей, Дарион, — я мягко подошла к его стулу, присела рядом. — Не хотите разделить со мной свои горести?

— О, мне вполне хватает моей существующей семьи, боюсь вторую не выдержу, — Темнейший выпил вино залпом и налил ещё бокал. А затем задал вопрос, от которого я внутренне похолодела:

— Как пообщались с Эльвином? Правда, он — милашка, в отличии от меня?

? Он производит приятное впечатление, — нейтрально ответила я, судорожно пытаясь просчитать, что и о чем может знать Дарион.

? И это все, что ты мне скажешь? — взгляд Темного сверкнул едва сдерживаемой злостью. — А как же «мы скоро станем одной семьей»? Не расскажешь, о чем вы с Дрогхаром так мило беседуете наедине?

О, блин! Кажется, ужин с его семьей — не самое худшее, что могло произойти за сегодняшний вечер.

— Вы ревнуете, Дарион? — кокетливо захлопала глазками я, решив, что изображать недалекую барышню сейчас наменее опасно для жизни.

— Безумно, — Дарион как-то нехорошо усмехнулся и поднялся из-за стола, что сейчас выглядело гораздо более угрожающе, чем когда он делала это перед объявлением о нашей помолвке.

Подойдя ко мне, он приподнял меня за подборок и потянул на себя, вынуждая встать.

— Тебе лучше рассказать, о чем вам с Дрогхаром было так необходимо поговорить, что он практически выбежал вслед за тобой, нарушив приличия и презрев столь характерную для него осторожность. Врать не советую — ты ведь представляешь, что я могу сделать с тобой за ложь? Или Эльвин и впрямь так много значит, что стоит подобных жертв?

Ещё один запугиватель нашёлся! Смотрю, это у них семейное.

— Ваши обвинения ни на чем не основаны, — я старалась говорить уверенно, глядя снизу вверх прямо в его чёрные, как самая темная ночь, глаза. — Я знакома с господином Дрогхаром меньше суток. И у нас оказалось не так много общего, как всеми ожидалось.

Дарион, не отрывая взгляда, держал меня за подбородок еще около минуты, затем хмыкнул и отпустил. Я мысленно выдохнула.

— Что же, я Вами доволен, Диана — обед в самом деле удался, — сказал он спокойным тоном как ни в чем не бывало. — Благодарю за удачный выбор блюд и проявленное уважение к моим предкам и традициям моей страны. А теперь я вынужден покинуть Ваше приятное общество, даэрисса, — Дарион чинно наклонил голову и вышел из комнаты.

Я выдохнула уже вслух, бездумно взяла с тарелки оставшееся пирожное и запихнула его в рот целиком.

Пожалуй, мне повезло, что Дарион хотя бы временно разругался с родственниками — ежедневно подобные обеды я бы просто не пережила.

Настя

Остаток дня я провела в оранжерее — к задней части дома оказалась пристроен балкон, в котором пытались расти цветы. Некоторым даже удавалось. Критически осмотрев композицию из полусухих веточек когда-то зеленого деревца, полуживых голубых и красных лепестков, частично сморщившихся от солнца, и парочки вполне комфортно себя чувствующих огромных желтых цветов, будто покрытых по краям чешуей, я позвала Сади и поинтересовалась происхождением и выживанием цветника. Как выяснилось, матери Дариона когда- то понравились увиденные на цветочной ярмарке привезенные из-за моря растения. О том, что легкой адаптации к климату Атроса никто не обещал, Амелия осознала гораздо позже. Потом она и вовсе покинула дом Дариона, тому цветник не мешал, но и энтузиазма не вызывал, так что выжили самые стойкие. Аспрон, отличавшийся от собратьев по кадкам желтыми чешуйчатыми лепестками, прижился на «ура». Пара растений погибла, оставшиеся решили еще немного помучиться. Прислуга поливала их, но сильно это не помогало.

— А позвать какого-то специалиста по растениям не пробовали? — спросила я.

— Господин не давал такого распоряжения, — ответила Сади. — Это ведь не наш дом, без его желания никто сюда не придет.

Понятно, на садик всем было наплевать. Дарион, понятное дело, о таких вещах не думал, но могли же как-то намекнуть….

— Позовите завтра кого-то, кто разбирается в цветах, — со вздохом сказала я. — Я ведь могу отдавать подобные распоряжения? — и, получив от девушки утвердительный кивок и тихое «Да, госпожа», велела:

— Неси сюда воду, чистые горшки и инструменты для работы в саду, какие найдешь — будем оживлять эту цветочную братскую могилу.

Посмотрела на сверкнувшее энтузиазмом лицо Сади, подумала и на всякий случай уточнила:

— Небольшие инструменты. Лопату и грабли не бери!

Мне всегда нравилось возиться с растениями. В последние несколько лет уделять этому время не получалось — дачи у меня не было, а если я выбиралась за город с друзьями, то это были, как правило, шашлыки. Копаться в палисаднике явно не входило в число общепринятых развлечений, да и сами палисадники, в отличие от картошки и яблонь, мало у кого остались.

Я даже не заметила заход солнца. Просто внезапно волной накатила прохлада, на улице словно по мановению руки зажглись огромные фонари, а я обнаружила, что внимательная Сади давно принесла и поставила неподалеку от меня два больших светильника. Почувствовав, что с удовольствием бы что-нибудь съела, я вернулась в комнату и попросила Сади набрать прохладную ванну.

— Господин уже вернулся или мне ужинать без него? — спросила я, пока девушка помогала мне надевать новое нежно-голубое платье, прохладным шелком скользящее по коже.

— Господин вернулся, но его внезапно вызвали для ритуала, и он вновь ушел, такое случается, — со вздохом ответила Сади. — В какой столовой накрыть для Вас, даэрисса?

— В любой, — пробормотала я, прикидывая, чем полезным для себя могу заняться в отсутствие мужа.

— Господин приказал, чтобы Вы вновь были в его спальне ночью, — сообщила девушка, расчесывая мои волосы.

— А дорогой подарок он мне уже купил? — вспомнив о бестактном замечании блондина, с досадой пробормотала я себе под нос, но Сади услышала и даже хихикнула:

— Не волнуйтесь, даэрисса, господин бывает рассеян, но это вовсе не значит, что Вы ему не понравились. Он бы не стал звать Вас в спальню вновь. Зато потом он подарит Вам такие роскошные украшения, что блеск их камней будут видеть на другом берегу моря!

Ага, когда вспомнит. К совершеннолетию наших внуков, например.

После легкого ужина я выпроводила Сади, заявив, что сама приду в спальню господина через час, воспользовалась данным инквизитором артефактом и погрузилась в дальнейшее изучение повседневных обычаев и ритуалов Темных. Новая глава о свадебных обрядах оказалась на редкость занимательной, особенно та часть, в которой говорилось, что каждый из молодоженов должен приготовить для другого подарок, отражающий суть другого, причем непременно своими руками. Я задумчиво перебирала в голове все возможные варианты, с грустью отмечая, что ни рукоделие, ни рисование в число моих талантов не входят, а готовка повторно вряд ли подойдет. А еще я не так хорошо знаю будущего мужа, чтобы понять его сущность. Отвлекли меня внезапно раздавшийся шум и последовавший за ним раздраженный голос Дариона. Вспомнив, что мне полагается уже быть в его спальне, я живенько вскочила и почти бегом направилась туда.

Когда Дарион, пошатываясь и тяжело опираясь на косяк, вошел, я была уже под одеялом в тонкой кружевной сорочке, рассудив, что мне комфортнее в ней, и если ему уж очень захочется, то он снимет ее с меня сам. Однако мужчина воззрился на меня так, словно это я настойчиво домогалась его, а спальня была последним бастионом его обороны, который сегодня пал, не устояв под моим напором.

— Что… ты… здесь делаешь? — хрипло, с большим трудом выговорил Дарион. Выглядел он, мягко говоря, паршиво: на лбу крупными каплями выступил пот, под носом запеклась кровь, рубашка прилипла к телу и была щедро расцвечена алыми росчерками. Красное было и на руках, дрожащие пальцы которых опирались о стену и дверь.

— Жду Вас, — непонимающе ответила я. — Сади передала мне Ваше пожелание и…

— Это было до ритуала. Сейчас уходи, — казалось, мужчина держится из последних сил и вот-вот упадет.

— Вам плохо? Может, позвать кого-то?

— Я сказал — убирайся!

Решив не спорить со злым, уставшим и, возможно, раненым Темным, я выскользнула из-под одеяла и осторожно проскочила между дверью и посторонившимся мужчиной. Прошла пару шагов, не выдержала, оглянулась и вскрикнула: теперь Дарион закрывал проход спиной, и я видела, что сзади вся рубашка прилипла к нему намертво и покрыта запекшийся кровавой коркой, будто от затылка до поясницы была одна огромная рана.

— Что произошло? — в ужасе воскликнула я.

Спина напряглась.

— Я не знал, что к твоим прочим недостаткам прилагается переменная глухота, — медленно выговорил Дарион.

— Вот уж наградили муженьком Тьма и Свет, — раздраженно сказала я, решительно возвращаясь обратно.

— Я же сказал, мне не нужна помощь! — с яростью в голосе произнес Дарион.

Ну понятно, мы все из себя такие крутые и сильные, будем умирать молча, не проронив ни слезинки.

— Дарион, — как можно мягче сказал я. — Я была бы очень признательна, если бы Вы позволили мне все же побыть Вашей женой на самом деле. Я ведь должна быть с Вами не только на званых ужинах и официальных церемониях, но и в других, менее приятных обстоятельствах.

Спина чуть расслабилась.

— Не волнуйся, — глухо сказал мужчина. — Это абсолютно нормально после ритуала. По-другому не срабатывает. На мне все прекрасно заживает, через пару дней и следов не останется.

Ага, мы уже разговариваем, подход найден.

— Я понимаю, что Вы, конечно, сами можете пойти разодрать на себе рубашку, оторвав ее вместе с мясом, потому что все равно все прекрасно заживет, но, быть может, Вы позволите мне сделать эту процедуру менее неприятной для Вас?

— Ладно, — Дарион резким шагом вошёл в спальню. — Развлекайся на здоровье.

Я медленно вошла следом.

— Вам нужно в купальню, — мягко сказала я, затем вновь быстро выглянула в коридор и крикнула:

— Сади!

— Да, госпожа, — служанка примчалась буквально через минуту.

— Мне нужна тёплая вода с кровоостанавливающими травами. Мягкие тряпки, которые используются при перевязке. Какая-нибудь ранозаживляющая мазь.

— Конечно, — ответила Сади и умчалась с плохо скрываемой радостью.

Я вернулась обратно в спальню, зашла в купальню. Дарион сидел на бортике ванны, вытянув ноги далеко вперёд, и насмешливо смотрел на меня.

— Если вдруг упадёте в обморок, дорогая Диана, — сказал он. — Помните, я Вас предупреждал. Навряд ли принцесс учили обрабатывать раны.

— Вы будете удивлены, — в тот ему ответила я. — Но, полагаю, что справлюсь. Может, Вам повезло, и я не стандартная принцесса.

Тем временем вернулась Сади со всем, что я перечислила.

— Повернитесь ко мне спиной, — попросила я, осторожно смачивая в тёплой воде первую тряпку. Дарион встал и оперся руками о стену.

— Так удобно? — осведомился он.

— Мне — вполне, — ответила я. — А Вам?

— А мне было бы удобно, чтобы этот фарс побыстрее закончился, — ответил мужчина.

Я промолчала и осторожно поднесла хорошенько пропитавшуюся водой тряпку к рубахе и буквально выжала её на заскорузлую ткань. Пошло на удивление хорошо, Дарион больше ничего не говорил, только несколько раз ощутимо вздрогнул, видимо, когда я невольно задевало самые болезненные места. Минут через пять все рубаха пропиталась водой настолько, что легко отлипла от ран, и её вполне можно было снять.

— Расстегните пуговицы, — сказала я, отходя в сторону. Дарион не иначе, как в пику мне, стянул рубаху через голову и осторожно пошевелил плечами.

— Я промою ещё немного, а потом нанесу мазь, — предупредила я.

— Вы можете играться дальше, — ехидно сообщил мужчина, возвращаясь в прежнюю позу. Я осторожно приложила чистую влажную тряпку к спине ещё раз и, смыв кровь, с ужасом поняла, что это не просто хаотично нанесенные раны. На спине по кругу были искусно вырезаны различные символы, похожие на руны, обведенные двойным кругом.

— Это вырезают на Вас каждый раз? — с плохо скрываемым ужасом в голосе спросила я.

Дарион повернул голову и внимательно посмотрел на меня через плечо.

— Сила не дается просто так, девочка, — сказал он. — Для того, чтобы что-то получить, нужно что-то отдать. Наша кровь и плоть — самое малое, чем мы можем пожертвовать. Потому для нас так важна регулярность церемонии. Мы поддерживаем некий баланс.

— Но также и умереть можно! — воскликнул я.

— Ну, полагаю, я все же выдержу ещё пару десятков лет, — как-то неприятно оскалился мужчина. — Входить в круг может не любой, только тот, кому сила позволяет как вызывать Тьму, так и выдерживать всю церемонию, включая последующую регенерацию. Если привлечь обычного среднестатистического мага, то он попросту не выживет.

— Это же жестоко, — прошептала я.

— Это жизнь, — пожал плечами Дарион.

— А ты не мог отказаться?

Дарион снова внимательно посмотрел на меня.

— Мог, — согласился он. — Но не стал. У меня был выбор — постоянно находиться при дворе, быть очень приближенным к Его величеству лордом, или же проживать свою жизнь здесь, служа своей стране. Я выбрал второе, быть нужным безотносительно к личности императора.

— Но ведь силы получают все, а расплачиваются только стоящие в круге! — воскликнула я.

— Да, и это большая честь — входить в их число, — ответил мужчина. — А теперь, если не возражаешь, я бы хотел, чтобы мы поскорее закончили данную процедуру, потому что я чертовски устал и хочу спать.

Я больше не проронила ни слова. Осторожно очистила страшные вырезанные ножом, а частично будто прижженные сверху раскалённым железом, символы, очень бережно, стараясь причинять поменьше боли, смазала их приятно пахнущей прохладной мазью зеленоватого цвета.

— Я закончила, — сказала я, собирая окровавленные тряпки, разбросанные по всей купальне.

— Чудно, — Дарион осторожно отлепился от стены и посмотрел на меня с некоторым уважением. — Доброй ночи, госпожа Диана. Или желаете остаться и помочь мне снять штаны?

— Уверена, у Вас хватит сил сделать это самостоятельно, — ответила я, выходя из купальни.

В коридоре меня ждала Сади, буквально подпрыгивающая от нетерпения.

— Ну как господин? — спросила она, бросаясь ко мне.

— Упрямый, злой, но жить будет, — ответил я.

— Это так чудесно, что хотя бы у Вас выйдет убедить его хоть немного себя беречь, — сказала мне девушка. — Мы-то ему слово поперёк сказать не можем, хоть и переживаем сильно. Это же не дело — так часто в таких ритуалах участвовать.

— А что, это не характерно для него?

— Нет, госпожа, — покачала головой Сади. — Очерёдность строго регламентирована, дабы избежать ненужных потерь среди сильных магов. Они, безусловно, могущественные, но ведь все же не бессмертные. Что-то случилось с кораблём, на котором ждали мага, заменяющего господина в круге. Может, буря, может заблудились. В открытом море бывает, что путеводные артефакты не действуют.

— А по звёздам они путь найти не могут? — спросила я.

— Госпожа смыслит в навигации? — удивилась Сади.

— Я слышала что-то подобное несколько лет назад, когда была при дворе, и кто-то рассказывал об этом, — выкрутилась я.

— Ясно, — кивнула головой Сади. — Я-то в этом совсем не разбираюсь. Знаю, что что карты есть всякие. Но на корабле в жизни не каталась.

— И что, теперь, пока этот маг не приедёт, вместо него все время будет Дарион? — возмутилась я. Не то чтобы мне было совсем уж жалко явно страдающего трудоголизмом мужчину, но если он себя убьет, то и мне тут недолго жить останется.

— Нет, госпожа, — энергично помотала головой Сади. — Как такое Вам в голову только пришло? Если слишком часто проводить ритуал с одним и тем же магом, он перестанет срабатывать. Да и господин Дарион точно не выдержит несколько церемоний без перерыва, у него и так уже было три подряд. Думаю, через пару недель точно кто-то приедет, чтобы заменить отсутствующего мага. Я могу Вам чем-то ещё помочь, госпожа?

— Да, — решительно ответила я. — Я очень хочу, наконец, пойти завтра на прогулку. Разбуди меня, когда господин проснётся, мне нужно с ним об этом поговорить.

Дарион

Оставшись один, Дарион ещё пару минут постоял, опираясь о стену ладонями. По спине разливалась приятная прохлада, помогая рассеченным тканям восстанавливаться и избавляя от боли, до этого уже успевшей глубоко вгрызться в плоть Темного острыми резцами. Надо же, изнеженная Светлая не потеряла сознания и даже не сбежала с воплями от вида его изувеченного тела. Никто из его прежних женщины не горел желанием помочь ему прийти в себя. Через пару дней после круга хорошо провести время в постели соглашались легко, а вот стоять рядом с ним сразу по окончании ритуала, смывать его кровь и смазывать раны мазью охотниц не находилось. Дарион внимательно следил за Дианой все время, что она старалась облегчить его страдания, замечал, как осторожно она прикасается к нему, чтобы лишний раз не причинить боль, и не видел в ее лице ни страха, ни отвращения — а зрелище, надо полагать, было нелицеприятное. Любопытно, кто приучил ее спокойно относиться к виду подобных ран.

Дарион подумал, что неплохо бы вымыться, но тревожить недавно притихшую спину не хотелось. Что ж, слуги попросту выбросят утром окровавленное белье с его постели, им, в общем, не привыкать. Как и ему. Отшвырнув штаны, ремень и сапоги в угол, Дарион с наслаждением лег животом на свежие простыни. Белье приятно охлаждало разгоряченную кожу, ощутимо пахло привычной лавандой и едва уловимо — Дианой. Надо же, она и впрямь ждала его здесь, оставив после себя легкий оттенок цветочного аромата.

Темный улыбнулся. Даэрисса и впрямь искренне хотела помочь, неподдельно ужаснулась жестокости ритуала, испытывала жалость к его участникам, стоящим в круге и наносящим острой сталью и раскаленным металлом друг на друга необходимые символы.

Заботилась о нем. Раньше никто этого не делал, и это оказалось неожиданно приятно. Окружающие, та же мать и сестра, внешне хоть и сочувствовали тому, через что ему приходится проходить с завидным постоянством, в то же время нисколько не сомневались, что он все выдержит. Сам Дарион порой очень даже сомневался, особенно когда несколько ритуалов шли один за другим. Но показать этого не мог. Впрочем, он и не нуждался в жалости. Свою судьбу он выбрал сам, получив в свое время из- за этого вдоволь косых осуждающих и недоуменных взглядов. Диана его не судила — он научился распознавать даже самые незначительные черты людей, испытывающих это чувство. Она лишь спросила о наличии выбора, но не удивилась его итогу. Она и сумасшедшим его не считала, равно как и стойким, не испытывающим боли и способным на все.

Это тоже оказалось довольно приятно — когда тебя и твою жизнь просто принимают как данность. Да и позволить увидеть в себе человека, хоть и обладающего сильным даром, но способного испытывать боль, усталость, желающего избавиться от неприятных ощущений. Дарион прекрасно почувствовал, что Диана не столько слушает, что он говорит, сколько анализирует увиденное и делает выводы сама. Так что его бравада нисколько ее не провела, он в этом не сомневался, и она все равно захотела остаться. Это злило и восхищало одновременно.

А еще она очень красивая, хотя как будто не осознает своей красоты. Дарион был уверен, что невеста окажется самовлюбленной и слегка помешанной на своей внешности капризной девицей. Или совсем тихой и невзрачной — про исчезнувшую из придворной жизни принцессу слухи ходили всякие, Дарион иногда даже слушал их, когда бывал на землях у Светлых, и почти каждый раз удивлялся неиссякаемой людской фантазии. В одном Темный был точно уверен — найти достойную партию среди Светлой с такой внешностью труда бы не составило. Но она здесь. Почему посчитали правильным «принести в жертву» перемирию именно ее? Что если она не просто невеста, и Светлые с ее помощью надеются получить что-то? Информацию о Тьме, например, как ее вызвать, договориться. Превратить в нее Свет. Безумцы, они были искренне одержимы этой идеей — избавление от Тьмы означает долгую счастливую жизнь для всех. Вот только и близко не приближалось к реальной картине мира: если не будет Тьмы, как люди поймут, что такое Свет?

Настя

Я ворочалась на кровати уже несколько часов. Ни свежее белье, приятно льнущее к телу, ни ароматические свечи, которые зажгла мне Сади, постепенно наполнившие комнату ненавязчивым успокаивающим запахом лаванды, не помогали уснуть. Сегодня я ощутила, как нарисованная мне инквизитором картина этого мира летит в тартарары. Если Темные такие эгоистичные, как они могут идти на ритуал, испытывая невыносимую боль, рискуя жизнью? Дарион сказал «На пару десятков лет хватит»- а что с ним станет потом? Ослабеет? Утратит силу? Умрет?

Что на самом деле о Диане правда, а что ложь? Если она не в своём уме, как могла переписываться с Дрогхаром? А то и не только переписываться, вон с какой уверенностью белобрысый меня целовал, да ещё и сказал, что при первой встрече я вела себя как чужая? Конечно, они встречались! Он даже зелье умудрился ей передать. И зачем ей травить Дариона? Он настолько неприятен ей даже в роли жениха, что она решила получить стопроцентную уверенность, что он не окажется в роли мужа? Но ведь с Темным они совершенно точно не виделись, как она могла быть уверена, что Дарион настолько ужасен, что лучше прикончить его как можно скорее? И чем так уж хорош Эльвин? Вопросы, вопросы, и пока нет ни малейшего шанса на ответы. Как и понимания, что теперь мне со всем этим делать.

Словно отвечая на мои мысли, артефакт нагрелся и слегка завибрировал. Инквизитор.

— Как продвигаются дела? Есть успехи? — Голос был глухим и доносился будто сквозь плотную пелену.

— Пока никак не продвигаются, — откровенно призналась я. — В кабинет не попасть, прислуга очень бдительно следит, чтобы я находилась строго в своей части. А в спальне ничего обнаружить не удалось.

— О, так ты уже пробралась к нему в спальню, — неприятно усмехнулся инквизитор. — Отлично! Многие склонны откровенничать после бурной проведённой ночи.

— Думаю, мне это точно не грозит, — проворчала я. — Дарион совершенно немногословен. Очень сомневаюсь, что он захочет со мной откровенничать.

— Так ты постарайся получше, — в голосе слышалось сталь. — Но у меня есть хорошие новости: твоя задача упрощается. Теперь мы знаем, что тебе нужно найти: свиток, скреплённый синий сургучной печатью со знаком крылатая змея. Он либо в бумагах Дариона, либо в каком-нибудь потайном хранилище, сейфе.

— Я же сказала, у меня нет доступа к его кабинету и бумагам.

— Так придумай что-нибудь! — В голосе послышалось плохо скрываемой раздражение. — Ты ведь должна приносить пользу, а не наслаждаться приятным времяпрепровождением.

Ничего себе приятное времяпрепровождение! Запереть бы его в одном помещении вместе с семейкой Дариона на пару часиков, посмотрю, как бы он запел!

— В общем, как только свиток окажется у тебя, дай знак, — сухо сообщил инквизитор, и артефакт погас, превращаясь в обычной побрякушку. Я вздохнула, рассеянно потеребила украшение в пальцах. По мне, задача ничуть не облегчалась, из сложной превращаясь в практически невыполнимую. Как, интересно, я узнаю, где сейф? Сообщу, что на досуге занимаюсь изучением вопросов безопасности и предложу свои услуги? Ладно, я подумаю об этом завтра, как говорила героиня одного из популярных романов

Вновь попытавшись устроиться поудобнее, я решила, что завтра все уже обязательно уговорю Дариона на прогулку. В конце концов, я заслуживаю небольшую награду за свою помощь. Наконец, я додумалась открыть окно, вдохнуть ночной воздух наполненный солью и сладковатого ароматом неизвестных мне цветов, после чего, наконец, уснула.

Новый день встретил меня уже знакомым запахом моря, гомоном за окном и неожиданным блеском бриллиантового браслета, удобно расположившегося на Соседней подушке.

Оооо, — потрясено выдохнула я, наслаждаясь игрой света на гранях камней. Интересно, а когда меня будут домой возвращать, мне разрешат взять с собой небольшой багаж? Совсем крошечный, всего только один браслетик. Что-то мне подсказывает, что продав его, я смогу жить в своём мире безбедно несколько лет.