Глава 17

Обстановка в штабе была довольно суматошная. С одной стороны — всеобщий подъем, радость, первая победа за долгое время. Отбили оккупированный врагом приграничный город. По этому поводу донесения летели во все концы, все носились как наскипидаренные, в офицерском собрании готовились к праздничному банкету в честь первой победы.

Но это же создавало невероятную суету.

С точки зрения его высокопревосходительства Мердинора, ситуация вообще была адская. Ему мешали работать, у него голова шла кругом. Моментами он даже начинал испытывать к Хантеру нечто вроде сочувствия. Потому что в таких условиях ловить шпиона было просто невозможно.

Поэтому он орал на своих порученцев и был еще более желчен, чем обычно. Что касается генерала Морли, то с ним у Мердинора взаимодействие совершенно не сложилось. Ибо Морли был заносчив, претенциозен и не менее язвителен, чем он сам.

Достаточно было вспомнить, какую отповедь Морли выдал, когда он просто поинтересовался:

— Кстати, а как там наша прелестная леди Эжени?

Ну еще бы, ведь перед этим он лестно отозвался о Хантере. Морли прямо перекосило от зависти и ревности, он вызывающе на него уставился и язвительно процедил:

— Милорд, чем объясняется этот ваш настойчивый интерес?

— Это не ваше дело, сударь, — парировал Мердинор.

И собирался сказать, что интерес контрразведки к кому-то или чему-то не обсуждается. Но не успел. Как раз в этот момент одновременно ввалилась толпа его порученцев и двое из офицеров штаба. Оказалось, что новости о первой победе экспедиционного корпуса уже достигли столицы, и к ним в ставку, словно акулы на кровь, слетелись газетчики.

Морли немедленно ушел разбираться с ними, а Мердинор просто был в ярости.

Штатские газетчики лезли во все дыры. Работать и так было невозможно, а теперь стало еще «веселее». В таком сумасшествии наступил вечер. В офицерском собрании уже начали праздновать, правда неофициально, но с еще большим размахом. Потому что вслед за газетчиками сюда пожаловали из столицы любители острых ощущений.

* * *

В общем, когда генерал Хантер вернулся в ставку, там творилось черт знает что.

Конечно, как только его твердые шаги раздались в коридорах штаба, все разом подтянулись и стали изображать служебное рвение. Но ему достаточно было взглянуть на красный нос полковника Ройса и блестящие глаза поручика Освалда, чтобы сделать соответствующие выводы.

Дойдя до секретной комнаты, генерал Хантер, оглядев всех, рявкнул:

— Отставить! Всем разойтись!

Как только штаб опустел, он коротко доложил обстановку Мердинору, кивнул Морли. И собирался направиться к тайнику. Он уже несколько часов не видел Эжени, у него просто жгло в груди от нетерпения.

— Задержись, дружище, — Морли заступил ему дорогу.

— В чем дело? — Хантер прищурился и застыл.

— Вот именно, — подступился Мердинор. — В чем дело, Морли, объяснитесь.

Морли хмыкнул и повернулся к нему:

— Ты ведь сейчас собирался сходить в тайник проведать леди Эжени?

— Да, — холодно проговорил Хантер. — Но в чем, собственно, дело?

— Дело в том, что ее там нет.

— Как это — нет? — Хантер напрягся.

— А вот так, там нет ни этой девицы, ни Малоша.

— Что это значит?

— Ну ты же умный, догадайся, — Морли нехорошо усмехнулся и вдруг резко подался вперед: — Это значит, что твоя леди Эжени и есть тот самый шпион.

Внезапно повисло молчание. Мердинор шагнул к ним и застыл в охотничьей стойке, скрестив на груди руки и пристально вглядываясь в обоих. Его чутье ищейки мгновенно сработало.

— Что ты несешь⁈ — рявкнул Хантер, которого повело от обиды и раздражения.

— Да, Морли, объяснись, — проговорил глава управления контрразведки. — На чем твои выводы основываются?

— Это же яснее ясного, а вы еще задаете вопросы⁈ Она же попросту сбежала, боясь разоблачения, и прихватила с собой Малоша. Который наверняка ради ее прекрасных глаз на все был готов! — глаза Морли сверкнули.

Однако у начальника штаба проскочил нервный жест, выдававший неуверенность. Сейчас Хантер был в таком состоянии, что от него ничего бы не укрылось. Ни одна малейшая мелочь. Тем более это.

— А тебе откуда об этом известно⁈

Хантер надвинулся на него, сжимая кулаки.

— Действительно? — произнес Мердинор, состроив непростое лицо и вытянув губы в трубочку. — Генерал Морли, я ведь, помнится, спрашивал вас о леди Эжени. А вы мне не ответили. Почему?

— Да потому что я был там! Сразу, как только ты ушел! — злясь еще больше, выкрикнул Морли. — Но ни ее, ни Малоша в потайной комнате уже не было!

— Ты хочешь сказать, — Хантер уже почти не владел собой, — что единственный раз, когда я оставил ее под твою ответственность, ты ее не уберег⁈

Морли почернел лицом и отступил на шаг, а он надвинулся еще ближе, почти упираясь в него.

— Или не единственный? М? Та засада, ты ее тогда специально подстроил⁈

— Да как ты не поймешь⁈ — Морли оскалился и сжал кулаки. — Она и есть шпион! А тебе глаза застит страсть к юбке!

Хантер был страшно взбешен, но сейчас рассмеялся.

— А вот и нет! И знаешь почему⁈

— Да, действительно, почему? — к нему повернулся Мердинор.

— Да потому что только Эжени был известен истинный план наступления. Никто не знал, кроме нее, что я собираюсь предпринять. Это единственный случай, когда наши планы не стали известны противнику. И благодаря этому нам наконец удалось взять Варсар!

— Да, — Мердинор неожиданно расплылся в улыбке. — Тут я склонен согласиться с тобой, Хантер. И кстати, поздравляю, это была блестящая победа.

— Спасибо, — кивнул Хантер, не сводя взгляда с Морли.

— А что касается вражеского агента… — начал Мердинор.

Но в этот момент неожиданно открылась дверь, протиснулся секретарь. Вид у него был испуганный, глаза круглые:

— П-прошу прощения.

И стал докладывать, заикаясь и коряво пытаясь отдать им всем сразу воинское приветствие:

— Господин генерал! В офицерском собрании вражеская д-диверсия. Есть раненые. П-полковник Ройс мертв.

Хантера повело от злости, ему казалось, сознание раздваивается. Он волновался за Эжени, а тут происходила какая-то лажа.

— Как мертв⁈ Какая диверсия⁈ Что, во имя бездны, произошло⁈

Секретарь чуть присел и стал сильнее заикаться, однако продолжил докладывать. А у Хантера просто мозги вскипали.

Что значит «понаехали газетчики из столицы»⁈ Штатские⁈ Кто их сюда пустил? Кто позволил устраивать попойку в офицерском собрании, когда враг еще не разбит и об окончательной победе еще рано говорить⁈

Секретарь бы еще долго заикался, пытаясь обрисовать обстановку как-то благопристойно, Хантер и так все понял.

— Вон! — приказал он, и секретарь мгновенно смылся.

А он взглянул на стоявшего рядом Морли.

— Это ты устроил бардак в лагере? Вместо того, чтобы нести службу, пустил сюда штатских и газетчиков из столицы⁈ Шпионов ищешь⁈ Да ты сам первый шпион!

Морли уставился на него, верхняя губа дернулась, обнажая зубы, как у собаки, которая собирается зарычать. Плевать Хантеру сейчас на все было! Он повернулся и смерил взглядом Мердинора.

— А может быть, это был ваш приказ, ваше высокопревосходительство? И вы так и планировали⁈

— Что? — Мердинор вытаращился на него. — Вы подозреваете меня⁈

А Хантер неожиданно успокоился и проговорил:

— Я подозреваю всех. Приказываю вывернуть карманы. Оба. Быстро. Содержимое карманов на стол!

— Да пошел ты! — выругался генерал Морли.

Мердинор выглядел сейчас возмущенным до глубины души, но, надо отдать ему должное, молча выложил на стол содержимое всех карманов. И даже из потайного извлек кое-что. Индивидуальный портал в его вещах, конечно же, оказался, но Хантер сейчас искал другое.

— Достаточно? — осведомился глава управления контрразведки, сопя и раздувая ноздри.

— Встаньте пока в сторонку, — сказал Хантер и повернулся к своему начальнику штаба.

— Теперь ты, Морли. И не тяни. Или я велю тебя публично обыскать.

Морли грязно выругался, но все же стал вытаскивать из карманов содержимое. И да, там был индивидуальный портал и артефакт для отвода глаз.

— Так значит, шпион у нас ты? — Хантер двинулся на него, сверля тяжелым взглядом.

— Я не шпион! — выкрикнул Морли. — И никогда им не был! Я не предавал!

Но Хантер не желал слышать. Сейчас желание свернуть другу Морли его жилистую шею было слишком сильным.

— Раздевайся, — сказал он. — Снимай мундир, сапоги. Все до исподнего!

— Ты спятил! — рявкнул Морли. — Больной ублюдок!

— Оскорбление члена императорской семьи, — безэмоционально бросил Хантер и рявкнул: — Раздевайся!

— На! — заорал Морли, сдирая с себя мундир. — Подавись!

Сначала один сапог полетел на пол, потом второй, за ним брюки. В конце концов Морли остался босой и в одном исподнем.

— Посидишь под замком! — сказал Хантер, забирая со стола оба портала и артефакт отвода глаз, а после запер Морли в гардеробной.

И повернулся к Мердинору:

— А вы?

Тот тут же вскинул руки:

— У меня нет возражений.

— Отлично, сейчас пойдете со мной разбираться с газетчиками и штатскими.

* * *

Все это было суррогатом, подменой истинных действий. Хантера просто разрывало от тревоги за девушку. Но он не знал, где ее искать.

* * *

А Женя в это время сидела в комнате, где ее заперли, совершенно одна, потому что Малоша увели. Пыталась продолжить свои размышления, но не очень-то хорошо получалось. Этот бородатый верзила в болотной военной форме ее пугал. Особенно его неприятный взгляд.

Сколько времени точно прошло, она не знала, трудно было определить. Может, полчаса, а может, больше.

Но вот дверь комнаты снова стала отворяться.

У Жени, как она ни старалась держаться и сохранять спокойствие, душа ушла в пятки. Особенно когда в открывшуюся щель просунулась ножища в черном сапоге. А вслед за ней и весь огромный дядька в болотного цвета форме.

Черная борода, выражение лица зверское, мужчина оскалился и водил по комнате налитыми кровью глазами. И что-то цедил сквозь зубы на непонятном языке. Женя прилипла к спинке стула, прикидываясь шалью. А вообще было так страшно, что хотелось сжаться в комочек и тихо верещать: «Мамочка…»

И кажется, она начала верещать вслух, потому что этот страшный дядька повернулся к ней лицом.

— Что ты сказала? — проговорил с акцентом.

О-о.

— Я? — голос у Жени дрогнул. — Я-а… ничего.

— Как ничего? — шагнул к ней мужчина. — Я же слышал своими ушами. Что ты говорила только что?

Ох, как ей сейчас захотелось назад в свой мир. Она даже согласна была всю жизнь быть секретаршей у Стаса Баринова. И уборщицей, и курьером, и кем угодно. Даже готова была пойти на тот корпоратив.

А бородач в болотного цвета мундире шагнул к ней ближе, и она невольно залипла взглядом на вражеских знаках различия. От страха, наверное, но все чувства внезапно обострились, она теперь различала малейшие детали. И вдруг поняла.

Что чувствует исходящий от него едва уловимый запах ионизации.

— Так вы и есть тот агент⁈ — выпалила, прежде чем успела подумать.

Мысль пришла уже следом и мгновенно пролетела в голове.

Запах ионизации означает, что он недавно пользовался порталом. Но запах слабый. И еще.

Это человек был очень силен, видно сразу. И слишком крупный, негибкий. То, как он двигался, напоминало ей что-то, она не могла вспомнить, что именно. Но даже если у него есть артефакт отвода глаз, его энергетика не ассоциировалась интуитивно с тем ментальным слепком, что у нее образовался, пока она занималась расследованием с генералом Хантером.

Ох, Хантер… Стоило вспомнить о нем, снова стало ужасно тревожно за него и сердце сжалось.

А бородач выругался, глаза выпучились, рот оскалился:

— Что сказала, женщина⁈

— Простите, я нечаянно, — Женя прикрыла ладонью рот. — Просто нервничаю.

— Нервничаешь? Нервничай, да! — он шагнул еще ближе.

А Жена инстинктивно втянула голову в плечи.

— Какие секреты генерала Хантера ты знаешь⁈

— Я-эээ…

Она уже хотела сказать, что ничего такого о нем не знает, кроме того, что он предпочитает белый мундир и не очень-то ладит со своей матушкой. А, да, еще, возможно, у него дальтонизм. Но нет, об этом лучше было умолчать. Мысли в голове скакали как вспугнутые зайцы.

Но тут снаружи раздался резкий стук и послышалась возня.

Мужчина снова выругался и отвернулся к двери.

* * *

Некоторое время назад.

Агенту пришлось нелегко. Это был его серьезный провал, и понятное дело, сейчас на него наседали со всех сторон. Серьезный прорыв, они потеряли Варсар. Проклятый генерал Хантер установил на самой высокой башне крепости ненавистное императорское знамя, а рядом с ним свое — экспедиционного корпуса.

Это было хуже пощечины. Такой удар по его репутации!

Ему пришлось метаться, чтобы реабилитироваться хоть как-то. Но, к счастью, в их руках имелся заложник, который много знал. На этом можно было сыграть.