Глава 18

Дверь в комнату, где сидела Женя, отворилась снова.

На этот раз вошли двое. Один — тот страшный здоровенный бородач. Другой мужчина потоньше и помелкокостнее, у того тоже была черная борода и цепкий взгляд черных глаз, но он был гораздо более рафинированным. Особенно это было заметно на фоне рослого. И потому он показался Жене более опасным. И, кстати, форма на нем была черная.

Это что же, местное гестапо?

Она застыла на стуле, стараясь следить за лицом. Страх показывать нельзя, лучше держаться нейтрально. И главное — не сознаваться ни в чем.

Оба направились к ней. Тот, что был «поизящнее», произнес:

— Здравствуйте, леди Эжени. Позвольте представиться, я лорд Эджуб.

Голос у него был довольно приятный, и говорил он, в отличие от рослого, практически без акцента. Но почему-то ей показалось, что он назвал вымышленное имя. Жена выдавила офисную улыбку.

— Здравствуйте, лорд Эджуб.

— Приношу вам свои извинения, леди Эжени, что разместили вас в таких… недостаточно удобных покоях, — проговорил он, обведя взглядом комнату.

— Ничего, — поспешила сказать Женя, у которой сразу возникли мысли, какими могут быть «более удобные» покои.

Такое полезло в голову — всякие гаремы, одалиски. Сразу захотелось сбежать.

А тот ненавязчиво окинул ее оценивающим взглядом и едва заметно усмехнулся. Потом повернулся спиной и небрежной походкой прошел к забранному решеткой окну. Второй при этом оставался рядом с ней и не сводил с нее глаз. Становилось ясно, что удрать не будет никакой возможности.

Поэтому Женя села ровно и стала изучать мундир лорда Эджуба, пытаясь разобраться в знаках различия. Понять оказалось сложно, знаки были разные, но на черном мундире больше позолоты. Она решила, что это, видимо, разные ведомства.

Но вот мужчина обернулся и уставился на нее.

Кажется, пришло время допроса. И да, она не ошиблась.

— Итак, леди, позвольте задать вам вопрос.

Интересно, — мелькнуло у нее в голове. Если она скажет «нет», он что, вот прямо возьмет и уйдет? Додумать не успела.

— Давно вы знакомы с генералом Хантером?

— Я?

— Ну не я же, леди? — мужчина насмешливо хмыкнул.

Женя прокашлялась, пытаясь понять, что им известно о ней и как много. Учитывая то, что у них в руках Малош… Получалось, что лучше не врать.

— Не больше месяца, — ответила она уклончиво.

— Угу, — тот, в черном мундире, кивнул своим мыслям. — За это время вы успели познакомиться с генералом близко?

— Э… простите, что вы имеете в виду?

— Только то, что сказал, леди, — он двинулся с места и пошел к ней. — Вы не заметили в нем ничего необычного?

— Необычного?

Да если ее спросить, необычное было все. И вообще, с точки зрения иномирянки Хантер был просто прекрасный принц. Однако она сделала честные глаза и качнула головой:

— Нет.

Этот лорд Эджуб (или как его звали в действительности) продолжал сверлить ее взглядом и шагнул ближе.

— Детали, особенности поведения, может быть, какие-то особые приметы?

Она чуть не ляпнула, как в одном знаменитом кинофильме: «Шрам от аппендицита?» Но вовремя удержалась. Потому что, во-первых, никакого шрама от аппендицита у Хантера быть не могло. А во-вторых, она может случайно выдать что-то важное о нем. Неспроста же ее так настойчиво расспрашивают. Хотя она сама не знала, что.

В этот момент за дверью снова послышался шум. Удары, звуки борьбы, кажется, кто-то вскрикнул. Рослый бородач в болотного цвета форме тут же дернулся, страшно вращая глазами, и выругался на непонятном языке.

— Извините, леди, — проговорил тот, что в черной форме. — Мы ненадолго вас покинем. Подумайте еще.

И оба вышли.

Оставив ее грызть от волнения ногти и изнывать от неизвестности. А спустя несколько минут в комнату снова втолкнули поручика Малоша.

* * *

В этот раз у Малоша вид был гораздо плачевнее. Под глазом наливался синяк, рукав был оторван. Женя как увидела его, тут же подскочила со своего места.

— Они вас били? — закусила губу. — Били, да?

— Ах… — поручик слабо махнул рукой.

Он так и стоял у двери, слегка покачиваясь, руки висели вдоль туловища плетьми. Казалось, его здорово приложили, если ему трудно даже стоять. Вот оно, начались настоящие допросы, теперь с ними уже не будут церемониться.

Женя зажала рот рукой, подумав при этом, что рано или поздно наступит и ее очередь полноценного допроса. Потрепав как следует Малоша, они примутся за нее. Стало страшно. Оставалось только надеяться, что удастся выехать на женской глупости и их запутать. Хотя того в черной форме запутать будет сложно.

И было еще то, чего она боялась больше всего.

Ведь женщина уязвима перед мужской грубостью. Ее могут… Нет, вот об этом не стоило думать, а то мысли материальны, знаете ли.

Она тут же опомнилась и, видя, что Малош по-прежнему стоит у двери, спросила:

— А что было там, снаружи?

— Диверсия, леди Эжени.

— Диверсия? — переспросила она.

Это значит, что наши прорвались? Надежда тут же вспыхнула. Хантер!..

* * *

Хантер в это время готов был все крушить, но приходилось сдерживаться и разбираться с очередной диверсией врага. И где⁈ Прямо в офицерском собрании! В тот момент, когда они только-только одержали первую победу и взяли Варгас. Это была пощечина лично ему.

В офицерском собрании было полно обломков, дыма. Раненые. Толстый румяный полковник Ройс, старый обжора и пьяница, лежал на столе, прикрытый знаменем, с огромной дырой в груди. Молчаливый, дохлый и уже остывающий.

Нелепо умер!

— Газетчиков не пускать, — процедил сквозь зубы Хантер. — Про него написать, что погиб как герой.

— Генерал, — робко начал майор Лансе, — так тут уже были газетчики из столицы. Все отщелкали на свои записывающие кристаллы и артефакты.

— Отщелкали, говоришь, — Хантер ощерился нехорошей улыбкой. — Изъять у всех все записывающие кристаллы и артефакты. Проверить досконально. И каждого допросите.

И повернулся к Мердинору, который молча следовал за ним.

— Займетесь этим, ваше высокопревосходительство.

Тот, конечно, подавился, но кивнул. Тут же отдал команду одному из своих порученцев. Может, это было и к лучшему, потому что столичный глава контрразведки получил долгожданную возможность лютовать.

А Хантер вышел оттуда и застыл, глядя в небо.

Мысленно зарычал, стиснув зубы.

Где же тебя искать, Эжени?

* * *

Наверное, это было невозможно, но Жене в какой-то момент показалось, что «услышала» ЕГО эмоции. Хантер отчаянно злился. Но это был только один миг.

А Малош наконец пошевелился, склонил голову набок и потер шею.

— Диверсия, леди Эжени, была не здесь, — он оглядел потолок. — Это в ставку экспедиционного корпуса прорвались. Говорят… — он сделал страшные глаза. — Я слышал, они между собой переговаривались… Что взорвали офицерское собрание.

Женя похолодела.

— И что?

— Пока больше не знаю. Но как узнаю, сразу скажу вам, леди!

Поручик облизал губы, отер лоб и вздохнул, потом спросил, понизив голос:

— А вас уже допрашивали?

— Ну… как бы да, — начала она осторожно. — Вопросы задавал лорд Эджуб.

— Ммм. А что он спрашивал?

— Да так, — Женя пожала плечами. — Про генерала Хантера. Что я о нем знаю, какие у него особые приметы.

— И какие? — взгляд Малоша стал острым, он повернулся к ней всем корпусом.

— Как будто мне это известно! — выпалила Женя эмоционально.

И вдруг заметила, что у того сбоку вся форма в крови. Она вскинулась и подбежала к нему:

— Поручик! У вас бок кровит. Вам присесть надо, а лучше прилечь. Ну что же молчали, вы же ранены!

— Ничего, — Малош дернулся, прикрывая бок.

В этот момент она почувствовала от него сильный запах ионизации.

Как обухом по голове. И мгновенное осознание, что это шлейф портальной магии. То есть Малош только что пользовался порталом.

Ох, сколько разных предположений возникло у Жени. И главная ошеломительная мысль — что, скорее всего, это и есть тот самый агент, которого они так долго и безуспешно искали. Вторая, не менее ошеломительная, мысль была — что он враг.

А третья мысль… Да, третья мысль была.

Все это пролетело в голове мгновенно.

Женя выдавила ему улыбку, очень надеясь, что эти ее мысли не отразились в глазах. Потому что если он враг, то ее положение опасно как никогда. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы он заподозрил, что она догадалась .

Однако говорить что-то надо было.

— Но как же так, поручик Малош! — начала она, стараясь теперь по возможности не смотреть ему в глаза.

И за голосом тоже надо было следить. Вести себя естественно и не выходить из образа глупенькой барышни. Глупеньким барышням многое прощается, в них никто не видит угрозу. Кроме брачных ловушек, разумеется. Ибо никто не хочет по глупости угодить в петлю брака.

«Боже, что за глупые мысли у меня в голове», — одернула себя Женя и потянула его за руку.

— Пойдемте, пойдемте, поручик, нужно обязательно осмотреть вашу рану! Давайте вы присядете, — еще один рывок в сторону стула. Но тут она немного растерялась — куда его тянуть. Заминку надо было тут же прикрыть и оправдать. — Нет, наверное, вам лучше прилечь. Да, прилечь, несомненно, прилечь будет лучше…

«Что я несу⁈» — пискнул разум.

Но она продолжала тарахтеть, развернула Малоша и теперь тянула его к кровати. А тот не сопротивлялся, но, похоже, с интересом. Женя очень надеялась, что он ничего не понял. И да, переигрывать нельзя.

Поэтому она немного сменила тональность.

— Простите, поручик, я так разнервничалась, — прикрыла лоб ладонью. — Сама не знаю, что говорю.

На кровать она его все-таки усадила. И тут же отскочила от него, а Малош едва заметно прищурился, склонив голову набок, такой цепкий взгляд, изучающий. Но Женя выдержала. Кажется, не догадался. Потому что в следующую секунду он повел рукой и сказал:

— Ну что вы, леди. Право, ничего страшного. Это просто царапина.

И вроде бы незаметно, но повернулся так, чтобы ей не было видно его окровавленный бок. Из чего она сделала вывод, что, возможно, Малош и не ранен. А это чужая кровь.

Женя похолодела.

То самое чувство, когда вдруг обнаруживаешь себя в клетке с чудовищем.

У нее непроизвольно вырвался глупый смешок. В следующий миг она уже сложила руки умильным жестом и проговорила:

— Ах, поручик, вы так скромны. Настоящий образец мужественности.

Неизвестно, что тот подумал, но у нее была небольшая передышка. А разум работал как часы, сознание кристально чисто. Раз уж у нее есть такая возможность, почему бы не спросить.

Женя сделала круглые глаза и лицо понаивнее:

— А куда они водили вас допрашивать? Это далеко?

Малош странно (или, может, ей это уже казалось) на нее глянул и проговорил, понизив голос и оглядываясь на дверь:

— Нет, леди, это было здесь же. В подвале. Но я точно не могу сказать, потому что… кхм… — Малош прокашлялся. — Терял сознание.

Вот сейчас он либо врал, либо прощупывал ее.

Она внезапно решилась на провокацию.

— Ах!.. — Женя натурально зажмурилась и закрыла ладонями глаза. — Вдруг меня тоже поведут на допрос в подвал?

Но тут же взглянула не него снова и зашептала:

— А я как раз случайно вспомнила одну особую примету генерала Хантера…

Малош неуловимо изменился. Или это ей показалось. Потому что в его лице не изменилось практически ничего, только во взгляде мелькнуло что-то и тут же исчезло. Взгляд стал ясным, как поверхность зеркала. Но именно это и настораживало.

И еще чуточку изменилась поза. Он подобрался, теперь в нем читалось скрытое напряжение. Но опять же, Женя не могла ни за что ручаться. Ведь если слишком пристально вглядываться, всегда можно найти кучу разных признаков, которых на самом деле нет.

Но тут он быстро оглянулся на дверь, а потом едва слышно спросил:

— Какую?

Черт… Вот сейчас Женя почувствовала себя мышкой в западне. Нужно брать себя в руки и вживаться в образ глупенькой барышни.

Она постаралась сделать круглые честные глаза и зашептала:

— Вы ведь помните, что я жила в апартаментах генерала Хантера и была его личной помощницей?

Вот сейчас опять что-то промелькнуло в глазах поручика. Или ей все-таки показалось. Он вскинул ладонь, снова оглядываясь на дверь.

— Да, леди, конечно помню. Но тише, вас может услышать враг.

А потом склонился к ней еще ниже, а на губах обозначилась выжидающая улыбка:

— И что же это?

Это опять можно было толковать двояко. Либо это просто любопытство и его интересуют сальные подробности, ведь в штабе все знали, что она спит в покоях Хантера, и наверняка были уверены, что она спит не где-нибудь, а именно в постели генерала. Либо тут интерес совершенно другого свойства.

Поручик Малош смотрел слишком уж пристально, чтобы можно было соскочить с темы и прикрыться смущением. Но именно это Женя и сделала. Она невинно покраснела и, прикрывшись ладонью, прошептала:

— Ах, право, поручик… вы вгоняете меня в краску… Вы, наверное, думаете, что я легкомысленная женщина?

— Ну что вы, леди Эжени! — отреагировал он сразу же. — Как вы могли подумать такое обо мне? — И с легкой заминкой все же спросил: — Так что же вы заметили особенного ?

Далась им эта особая примета! — подумалось Жене.

Что там может быть такого⁈ Ну генерал и генерал. Доблестный, красивый, умный, ревнивый, как… дракон из сказки.

Это сейчас было совсем не к месту. И незачем отвлекаться.

Но Женя нутром чувствовала: если они раз за разом задают ей один и тот же вопрос, значит, это ВАЖНО. Им почему-то крайне важно узнать ЧТО-ТО о Хантере. Знать бы еще, что это, чтобы не сболтнуть лишнего.

А поручик Малош все-таки враг. Агент, которого столько времени искали, а он все это время постоянно был под носом. Смотреть в его глаза и четко понимать это?

Однако что-то говорить надо было, слишком уж заинтересованно он ждал ее ответа, и интуиция подсказывала, что «шрам от аппендицита» тут не прокатит.

— Кхмм, — смущенно прокашлялась Женя, стрельнув в него глазками.

С этим тоже надо было осторожно. Следует помнить, что она одна тут в плену и совершенно беззащитна. Переигрывать нельзя. Выбалтывать какие-то секреты нельзя. Что ж ему выдать-то???

Она еще раз прокашлялась и многозначительно проговорила, прикрыв рот ладонью:

— Знаете, поручик, мне кажется, что у генерала Хантера дальтонизм.

В первый момент Малош был похож на коршуна.

А Женя застыла, глядя на него и ощущая легкую панику. Вдруг она что-то важное о генерале выболтала? Но, в конце концов, что в этом такого важного, даже если у него дальтонизм? Не в тяжелой же форме. И вообще, на личных и командирских качествах генерала это никак не отражается.

Но Малош уже совладал с собой, его улыбка снова стала доверительной. Сейчас он был похож на кота, играющего с мышью.

— И почему же вы так решили?

— Э… — «как по минному полю», мелькнуло у Жени в голове. — Просто он как-то раз спутал розовые и желтые цветы.

То, что отражалось сейчас в глазах поручика, ей совершенно не понравилось.

— Подумайте еще, леди Эжени, — проговорил он уже совершенно другим тоном.

Потому что, кажется, игры кончились.

И надо же было, чтобы именно в этот момент ей вспомнилось абсолютно все. Мгновенно и в ярких деталях. Все, связанное с Хантером с самой первой секунды ее появления в этом мире.

Все нюансы его поведения, странные оговорки…

Воспоминаний было так много, но неожиданно на поверхность всплыло только одно. Момент прощания. Как Хантер сказал ей перед началом наступления, когда она по какому-то наитию назвала его коротким именем Ан:

«Ты не знаешь, что это значит для меня. А я сейчас не имею времени объяснить. Но это, — он коснулся булавки с драконом, спрятанной у нее под одеждой, — ни в коем случае не снимай. Поняла? Это должно быть на тебе».

Сейчас Женя внезапно похолодела. Вот оно, то, о чем нельзя говорить. Об этом даже думать нельзя, чтобы этот тип не догадался.

Она выжала из себя улыбку и сказала:

— Я постараюсь.