Эпилог

Три года спустя. Аделаида эр Драгхар

Я стою на лестничной площадке и, кусая от волнения губы, смотрю на дверь бабушкиной квартиры. Надо поднять руку и позвонить, но я не решаюсь – что там? Живет семья тети Ларисы, или ее продали чужим людям?

Не знаю, чего не хочу больше: чтобы дверь мне открыла сестра мамы, три года назад выгнавшая меня из дома, или совершенно посторонний, чужой человек. Кто-то, кто просто купил квадратные метры в центре, даже не догадываясь, как важно это место для бывших жильцов, для меня.

Еще в душе живет иррациональный страх: вдруг дверь откроет тетя Лариса и начнет кричать, что я шлюха, соблазнившая ее мужа. Почему-то я никак не могу забыть и простить те ее слова.

– Ты боишься, мое сердечко? – мягко спрашивает Ардар. Он стоит позади меня, и я чувствую его беспокойство обо мне и желание поддержать.

– Волнуюсь, – признаюсь. – С бабушкиной квартирой для меня многое связано. Я в ней недолго жила, два года, но это были очень важное и драгоценное для меня время.

– Тогда тем более нужно узнать, что с ней стало, – мягко подбадривает меня Ардар.

Я оглядываюсь на него, и как всегда мой взгляд восторженно залипает на его лице и мощной фигуре. Какой же он обалденный в темно-синих земных джинсах и простой белой футболке! Недаром все встречные женщины сворачивают головы нам вслед, а лица мужчин при виде моего мужа делаются кислыми и испуганными.

Ну, еще бы, нечасто встретишь на улице вот такого двухметрового сурового воина с фигурой атлета, изрезанными шрамами руками и лицом, с мрачным огнем в черных глазах! Понятно, что все мужчины мигом понимают, что перед ними альфа, которому можно только подчиниться, если хочешь выжить. А женщины… ну да, взглядами облизывают моего дракона с головы до ног, строят глазки, делают намеки, совершенно не обращая внимания на то, что с ним рядом я.

Конечно, это женская сущность, желание любой ценой заполучить самого сильного самца в стае. Так что я даже не злюсь, только посмеиваюсь, глядя, как недовольно вытягивается лицо очередной охотницы, когда Ардар сообщает, что женат и любит свою жену.

– Хочешь, я нажму на эту кнопку? – спрашивает муж, когда я в очередной раз тяну руку к звонку и отдергиваю, так и не позвонив.

Мотаю головой:

– Я сама, – и все-таки жму на белый кусочек пластика. В глубине квартиры раздается мелодичный перезвон, но не слышно ни звука шагов, ни звяканья отодвигаемых замков. Я снова нажимаю, но ничего не меняется – похоже, квартира пуста.

Наверное, нужно поехать к тетке домой и спросить, куда она подевала мои личные вещи, которые я не успела взять с собой, когда она меня выгнала.

– Там никого нет, – ладони Ардара ложатся на мои плечи. – Уходим или… я могу сломать дверь, и ты войдешь, если тебе так надо туда.

– Надо, очень надо. Но ломать нельзя: соседи вызовут полицию, и нас арестуют, – я улыбаюсь мужу. – А у нас с тобой никаких документов, и, вообще, ты в этом мире нелегально!

Мне, и правда, надо туда попасть. Не знаю, почему, но некоторое время назад мне стали сниться странные сны. О бабушке, о моем детстве, о маме… и со страшной силой начало тянуть на Землю, в бабушкину квартиру. Не в тот дом, где я жила с родителями с момента рождения до семнадцати лет, а именно в бабушкино жилище.

Когда я первый раз заикнулась Ардару, что хочу попасть в свой мир, он только недоуменно поднял темную бровь, но ничего не сказал. Видимо, решил, что это блажь на фоне моей беременности. Может и так, но и после рождения нашей дочки, нашего маленького солнышка, рыженькой, как я, и черноглазой, как папа, малышки Александры, мои сны никуда не ушли.

Это было два года назад, и тогда ни на какую Землю мы не отправились: я была занята новорожденной дочерью, Ардар королевством. Он король, дел у него немало. Тем более, после Пакрисия осталось такое неприглядное наследство, что новому правителю буквально пришлось расчищать авгиевы конюшни: перестраивать систему власти, бороться с дикой коррупцией, повсеместной разрухой и нищетой. Еще поднимать экономику, выстраивать систему безопасности, образования и здравоохранения, почти отсутствующих в стране из-за «мудрого» правления Крулов.

В общем, заниматься всем тем, чего Ардар раньше просто не видел, потому что все время проводил на границе с Прорвой, отбивая мир от ее атак. А Прорва, кстати, вообще затихла и никак себя не проявляет. Наверное, никакой агрессии с ее стороны, потому что и с нашей ее не стало: сейчас в нашем мире идут созидательные процессы, на злобу, ненависть нет ни сил, ни желания. Очень хочется верить, что и дальше мы будем мирно сосуществовать, и однажды Прорва из монстра превратится в светлое божество, каким была когда-то.

Кстати, меня ведь тоже прочили в правители… Да, в тот день, когда наш брарч Хорр откушал бывшим королем Пакрисием, Ардар взял меня за руку и подвел к золотому трону:

– Аделаида, ты наследница своего деда, последнего избранного короля. Ты должна сесть на трон: артефакту нужно сделать выбор.

Честно, вообще не хотелось прикасаться к этому креслицу, где только что подпрыгивал и верещал «мой трон» уродец в золотых нарядах. Но Ардар был прав – по закону этого мира артефакт должен сказать свое слово.

Он и сказал: не успела я пристроиться на золотом сиденье, как пулей вылетела из него. К счастью, не Хорру в пасть, а в руки своего мужа.

– Э-э-э, Аделаидочка, прости, но не годишься ты в правители, – прокомментировал Седрик, а я с облегчением выдохнула: «Да и, слава богу!»

Но стоило на золотое кресло сесть Ардару, и как-то сразу стало понятно, что это и есть король. Потом трон засверкал, словно новогодняя елка, раздался мелодичный звон и низкий, протяжный голос объявил, что Ардар эр Драгхар становится королем.

Как потом я узнала, этот голос слышали не только мы в парадном зале Рихнорра. Он прозвучал на все королевство, в каждом уголке немаленькой страны. И даже те граждане, кто был в это время за пределами страны, тоже его услышали! В общем, магия чудесная, волшебная, прелестная…

***

Я отвлекаюсь от своих воспоминаний и еще раз звоню в дверь бабушкиной квартиры. Ну а вдруг?! И «вдруг» случается: загремев замками, открывается соседская дверь, и из нее выглядывает недовольное лицо бабы Глаши, бабулиной заклятой подруги.

– Это хто тута шумит? – кряхтит она недовольно.

– Баба Глаша, это я, Аделаида, – кидаюсь к ней.

– Хто? Аделаидка, ты, что ли?! – ойкает соседка, разглядев мое лицо сквозь толстые стекла очков. – Живая?!

– Живая! Живая и невредимая! – всхлипываю. Как же я рада видеть эту вредину и ворчунью!

– А это кто такой здоровый с тобой? – бабка подозрительно смотрит на Ардара.

– Это муж мой, баб Глаш. Со мной вот приехал тетю Ларису навестить и бабушкину квартиру проверить. Не знаете, кто здесь теперь живет?

Соседка на мой вопрос как-то странно крякает и велит:

– А ну, заходьте ко мне, разговор долгий будет.

Вскоре мы сидим в маленькой, но очень чистой кухоньке бабы Глаши. Пьем кирпичного цвета чай с сушками и слушаем.

– Как Агатка, бабка твоя, преставилась, а тебя стерва Лариска выгнала, так и начались чудеса в решете, – обстоятельно, никуда не торопясь, принимается рассказывать баба Глаша.

– Во-первых, Лариска и ее гадюки-дочки ничего из квартиры унесть не смогли: ни ложки, ни плошки, ни мыла куска. Они же, как тебя за дверь выставили, нагребли полные сумки и сунулись на выход. Да не тут-то было! Я в глазок-то все как есть видела! Они в дверь лезуть, а пролезть не могуть, словно их сила какая-то не пущает. А как сумки поставили, так, пожалуйста, – выходи, никто тебя не держит. Ох, и визгу тогда было! – восторженно тянет баба Глаша и даже глаза прикрывает от удовольствия.

– В общем, ничего не смогли ни унести, ни продать. Девки ее хитрые пытались в карманах какие-то колечки да брошки вынести и тоже не смогли выйти. Только когда вытряхнули карманы, тогда вороваек из квартиры, словно метлой вымело. А дальше еще интереснее, – соседка хитро прищуривается на нас с мужем.

– Что? – подбрасываю я вопросик.

– А то, что попыталась Лариска на продажу квартиру выставить, так никто покупать не идет! Риэльтиры эти тоже приходють, да только никто зайти внутрь не может: опять не пущает их, только теперь на вход заслонка стоит! В общем, побегала, побегала Лариска сюда, да и перестала. Так что стоит квартирка уже два года, и никто в нее не заходит.

– Ого, – только и могу я вымолвить.

– Вот тебе и ого! – соседка громко прихлебывает из чашки. – Я всегда говорила, что Агатка, бабка твоя, ведьма самая настоящая! Заворожила квартиру перед смертью!

– Дракон, – поправляю я ее задумчиво. – Самый настоящий дракон.

Баба Глаша сначала недоуменно хлопает на меня выцветшими, но еще вполне зоркими глазами, а потом азартно выкрикивает:

– Точно! Дракониха она, самая что ни на есть настоящая! Хоть и делала вид, что белая и пушистая, а натуру-то не спрячешь!

– Не спрячешь, – подтверждаю я, и Ардар чуть заметно мне улыбается: недавно и я стала полноценным драконом, дедушкина кровь проснулась, и я смогла совершить оборот.

– Ладно, баб Глаша, пойдем мы. Раз в квартиру не попасть… – я встаю с табуретки.

– Как не попасть! – вскидывается бабуся. – У меня же чемодан твой и сумка, а в ей ключи от квартиры! Подружка твоя принесла, Машка-обормотка. Как тебя выгнали из дому, да ты пропала куда-то, подружка твоя шум подняла, милицию на ноги поставила. Искали тебя цельный год, да не нашли.

Опосля уже Машка принесла мне твой чемоданчик и сумку, которые ты в театре оставила. Пусть говорит, у вас будет, вдруг Аделаида все-таки вернется. Посидела со мной, поплакала по тебе: думала, тебя маньяк какой похитил и удушегубил. А ты вон, замуж за здорового такого вышла!

– Вышла, баб Глаша. А Марьяше я позвоню, когда телефон свой отыщу. (*)

– Чего искать-то, в сумке все лежит, в целости и сохранности, – ворчит соседка. Кряхтя, встает и идет в сторону кладовки в коридоре, к «нише», как она ее называет. Выволакивает оттуда мой старый чемодан, затем сумку и гордо объявляет:

– Вот, как получила, так тебе и возвертаю, Аделаидка.

Квартира встречает меня тишиной, брошенными в коридоре набитыми сумками и удивительным запахом чистоты и свежести. Словно не три года прошло, а только вчера мы вместе с бабулей делали здесь генеральную уборку.

Я снимаю обувь и принимаюсь бродить по комнатам, прикасаясь к знакомой мебели, шелковистой ткани штор, велюровой обивке на диване в гостиной. Заглядываю в кухню, где тоже царит идеальный порядок. Ардар идет за мной, с любопытством осматриваясь. Открывает крышку небрежно брошенной на столе шкатулки с любимой бабушкиной бижутерией. Рассматривает ее и хмыкает:

– Как я и предполагал, сокровищница Байяра частично перебралась сюда вместе с твоей бабушкой.

– Что? – не понимаю я, и тоже заглядываю в шкатулку. Смотрю на лежащие там сережки, колечки и колье и вдруг понимаю, что муж прав. То, что я всегда принимала за массивную, аляповатую бижутерию, это настоящие драгоценности – теперь-то я научилась в украшениях разбираться!

Я новым взглядом окидываю помещение – какие еще сюрпризы ждут меня? Поколебавшись, иду в бабушкину спальню. Замираю на пороге, рассматривая привычную картину: деревянную резную кровать, застеленную вязаным покрывалом, старинный комод с рамками фотографий. Кресло-качалку, в котором бабуля любила дремать после обеда: на ручке до сих пор висит клетчатый плед, которым она укрывала зимой ноги. Все, как прежде, только без нее, и я теперь совсем другая…

Да, я совсем другая – внучка королевы Агатии и Байяра Последнего. Королева Аделаида, жена короля Ардара Первого, мама принцессы Александры и второго малыша, который уже живет во мне, но еще совсем крошка. Ардар сказал, что в этот раз будет мальчик – его дракон чувствует такие вещи. Да и Омхор подтвердил, что у меня будет сын.

С «голосами» в своей голове я, кстати, разобралась: теперь ни змей, ни дракон не могут просто так прийти и начать болтать. Только с моего разрешения! И приходят, и спрашивают, хотя мне пришлось повоевать с этими нахальными типами, пока приучила их к порядку. Зато как спокойно жить стало!

Омхор давно перестал прятаться в кольце. Теперь он почти всегда гордо восседает у меня на руке, оплетая ее от основания пальца почти до локтя.

Полезная штука, кстати: при любого рода переговорах Омхор поднимает голову и смотрит моему собеседнику в глаза так, что у того мигом пропадает всякое желание возражать или не соглашаться с моим мнением. Замечательное приобретение, ничего не скажешь. Но, конечно, Омхору я об этом не говорю, чтобы не обижать – душа у змея нежная, трепетная, и он искренне меня любит, на правах Хранителя помогая во всех делах.

Став королем и королевой, мы с Ардаром решили никуда не уезжать из Рихнорра: до Крулов он был королевской резиденцией, после них снова ею стал. Так что в замке теперь дел немало, и мне, как его хозяйке приходится заниматься самыми разнообразными вопросами. Например, тинками…

Да, с моими милыми замковыми пришлось нелегко, пока я внушала тинкам, что заходить в комнату из коридора – ровно то же самое, что выходить из коридора в комнату. Они долго не могли поверить, что так можно, но когда усвоили, насколько проще стала их жизнь!

Кстати, веревками платья тинки больше не подпоясывают, и, кроме красного, в их нарядах появились и другие цвета. Но, конечно, все оттенки алого по-прежнему у них в фаворе.

Тинку Парацельса, предателя и шпиона Пакрисия, судили и отправили в тюрьму, где он будет отбывать пожизненное наказание. Там ему очень тоскливо, потому что целительством заниматься ему не позволяют: нет доверия. Поэтому Парацельс регулярно пишет прошения на имя короля, умоляя простить его и позволить вернуться к любимому делу хотя бы в стенах тюрьмы.

Может быть, когда-нибудь Ардар позволит ему это, но точно не в ближайшее время. Ибо нечего на дракона зубы скалить и подлости совершать!

Кстати, бывший первый советник Пренчир распрекрасно живет с королевской дочкой, крутобедрой Анастеей. Держит ее в ежовых рукавицах, не позволяя проявлять дурной характер, и, кажется, ей это даже нравится. Красавица-блондинка за прошедшее время стала еще краше, а ее бедра после рождения двоих детей достигли просто запредельной пышности. В целом эта странная парочка выглядит вполне счастливой и довольной друг другом.

Иногда они всей семьей появляются у нас во дворце, приезжая из своего отдаленного поместья, когда Ардар вызывает Пренчира по каким-то делам. После того как советник помог нам против Пакрисия и заполучил свою драгоценную Анастею, его характер значительно улучшился. Их отношения с моим мужем из враждебных перешли в деловые, и время от времени Ардар консультируется с Пренчиром по вопросам темной магии.

Еще о темных магах! Я выяснила, почему маг смерти Варбрель накинулся на мою тинку Пятницу, когда увидел ее в красной тунике! Все оказалось и смешно, и грустно одновременно.

Когда-то в Рихнорре жила «мадам», которая дала имя бабушке Пятницы, назвав ту Верунчиком. Верунчик на радостях надела красную тунику и в таком виде попала на глаза Варбрелю.

Не знаю, что уж там у него за настроение было, но маг накинулся на Верунчика, оскорбил ее и едва не побил. Спасло тинку вмешательство мадам, которая в сердцах наслала на Варбреля проклятье. Предсказала тому что-то вроде: «Следующая тинка, которая наденет красную тунику, уничтожит тебя». Или мадам была настоящей проклятийницей, или Варбрель так поверил в предсказание, что сам его и осуществил. Накинулся на Пятницу в моем присутствии, за что и поплатился.

А моя «тинка мадам» стала совсем взрослой, красивой и женственной. Недавно у нее появился серьезный поклонник, и, возможно, скоро будет свадьба. Но, даже повзрослев и превратившись в прекрасную молодую леди, Пятница осталась все той же ответственной и преданной.

Каждое утро она будит меня, начиная расхаживать по спальне и методично повторять: «Мадам, уже утро. Мадам, пора вставать», – и ничто не может заставить ее изменить этому ритуалу. Даже ежеутренняя ругань Ардара и угрозы сослать тинку в какой-нибудь дальний замок не помогают: в картине мира Пятницы будить мадам положено только таким образом…

***

Я прохожусь по бабушкиной комнате, и вдруг мой взгляд цепляется за лежащий на комоде лист бумаги. Почему-то мое сердце замирает, к щекам приливает жар, а руки, наоборот, становятся ледяными. На ватных ногах я подхожу к комоду и беру этот лист, уже зная, что это. Письмо от бабушки…

«Моя девочка, моя Аделаида. Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет на этом свете. Не плачь, родная, и не грусти – моя жизнь была длинной и насыщенной, но и для нее наступил предел.

Мне грустно оставлять тебя одну. Но я знаю, в твоей жизни все будет хорошо, и ты станешь гораздо счастливее, чем была я. Еще меня радует, что теперь я с ним, с моим Байяром, твоим дедушкой…

Жалею только, что при жизни не рассказала тебе правду о нем и о себе. Но я боялась, что в этом мире такие знания будут тебе только мешать. Наверное, зря боялась, но что поделать – я хотела тебе счастья.

Мое настоящее имя Агата Морозова. Я родилась в Москве, в обычной семье  учительницы и инженера. Но жизнь сделала кульбит и я стала королевой Агатией, женой короля Байяра эр Ваязхара. Он был драконом из мира Раггерран, а я попаданкой с Земли. Мы встретились и больше не расставались до самой его смерти. Наше счастье было коротким, но самым прекрасным, какое только могла подарить мне жизнь…

Байяра убили, подло и коварно, а я не смогла этому помешать. В то время я была беременна твоей мамой, и чтобы никто не узнал об этом, сбежала из мира драконов обратно в свой земной мир.

После рождения дочери я вернулась на Раггерран, потому что в моей душе полыхало черное пламя, жажда мести. Да, в детстве меня учили, что месть не принесет добра и утешения мстителю… но я ничего не могла поделать с тем огнем, что бушевал в моей груди.

Я вернулась и уничтожила эту гадину, убийцу моего мужа, Умбьера Крула. Туда ему и дорога, в Прорву! Думала, после этого моя жажда мести успокоится. Вернулась на Землю, жила, растила дочь, скучала по своему Байяру… Но огонь в душе продолжал полыхать, и я снова отправилась в королевский замок Рихнорр, за сыном Умбьера Крула…

Да, меня можно осудить, ведь сын за отца не отвечает. Но я сделала это и нисколько не жалею: ядовитый плющ надо рубить под корень, иначе он задушит все вокруг. Я еще несколько раз была на Раггерране, надеясь уничтожить и внука убийцы моего мужа. Но не получилось…

В последний раз, уходя, я захватила с собой один бесценный артефакт. Думаю, ты его уже нашла. Он зачарован на то, чтобы стать твоим после моей кончины. С его помощью ты можешь попасть в мир своего деда и, может быть, доделаешь то, что не успела сделать я.

Прощай, моя девочка. Прощай, моя родная, и помни, что твоя бабушка очень любила тебя.

P.S. Твоя тетка Лариса тебе не тетка, она дочь моего второго мужа, которую я удочерила. Все, что ты найдешь в моей квартире, принадлежит только тебе, моя девочка».

Я заканчиваю читать, сворачиваю письмо, и оно вспыхивает в моих руках, превращаясь в белый пепел. Из глаз капают слезы, и я ничего не могу с этим поделать.

– Не плачь, моя маленькая, – меня обнимают сильные теплые руки. Гладят по спине и волосам, успокаивая. Мягко звучит низкий голос. – Не плачь, родная, твоя бабушка огорчилась бы, увидев эти слезы.

– Да, ты прав. Сейчас мне нельзя расстраиваться, – соглашаюсь я. Поднимаю глаза на лицо мужа, в котором вижу тревогу и невыразимую нежность, и прошу:

– Давай вернемся домой? Пожалуйста.

– А Марьяша с которой ты хотела повидаться? – улыбается Ардар.

– Я оставлю ей письмо и подарок, а позже мы еще придем на Землю. Может быть, к тому времени мне станет легче, и я смогу повидаться со всеми своими друзьями. Но сейчас я хочу домой – я так соскучилась по нашей малышке…

– Мы не видели ее часа три или четыре, – улыбается Ардар, и я соглашаюсь:

– Целую вечность…