Глава 10 В сердце сокровищницы дракона

Аделина

Вечер наступал медленно, окрашивая небо за окнами моих покоев в густые оттенки индиго и пурпура. Свет двух лун ещё не набрал силу, и комната тонула в трепетных тенях от пляшущего в камине пламени. Каждый скрип за дверью, каждый отдалённый шаг в коридоре заставлял меня вздрагивать и прислушиваться. Сегодня день, когда император обещал провести меня в сокровищницу вечером.

Я представляла себе, как тяжёлая дверь откроется, и на пороге появится всё тот же надменный управляющий или, быть может, кто-то из церемониймейстеров. Они проведут меня длинными, парадными коридорами под взглядами стражи и, возможно, случайных свидетелей. Посещение сокровищницы, даже такое специфическое, не могло быть полностью тайным. При дворе, где стены имеют уши, а ковры – глаза, это было бы просто глупо.

Поэтому, когда за моей спиной раздался едва уловимый шелест, я обернулась. Там, у стены рядом с книжным шкафом, где вчера появился и исчез император, снова отъезжала панель.

И снова из темноты возник он.

Алексиос Таргон. Сейчас он не император в парадных регалиях, не владыка на троне. Он был одет так же, как и в прошлый свой ночной визит – в простой, но безупречно сидящий тёмно-серый камзол из плотной шерсти и чёрные брюки, заправленные в высокие сапоги. Ни короны, ни даже перстня на пальце. Только он сам, его неприкрытое, невероятно мощное присутствие, заполняющее комнату. Его тёмные волосы были слегка растрёпаны, будто он провёл рукой в раздумьях, а на лице лежала тень усталости, более явная, чем ранее.

Я застыла на месте, чашка с остывшим чаем в руке. Удивление было настолько полным, что на мгновение вытеснило даже осторожность.

— Вы… — начала я, не в силах подобрать слова. — Я думала, за мной пришлют. Управляющего. Или стражу.

Он вошёл в комнату, и панель мягко закрылась за ним, слившись со стеной. Его синие глаза, отражающие огонь камина, изучали меня.

— После того, как наше последнее официальное появление вместе – в библиотеке – закончилось для вас отравлением, я не вижу ничего разумного в том, чтобы снова афишировать нашу встречу, — произнёс он своим низким, хрипловатым голосом. В нём звучала не злоба, а холодная, железная логика. — Особенно учитывая, куда мы направляемся сегодня.

Да, сегодня мы идём в сокровищницу. Самое тайное и сокровенное место для любого дракона.

Слово повисло в воздухе, густое, почти осязаемое. Сокровищница. Хранилище имперских богатств, реликвий, артефактов. Сердце материальной власти Таргонов. Доступ туда был не то, что ограниченный, а в принципе невозможной. Для посторонней, для кандидатки, для меня… это было немыслимо. Более того, для дракона – существа, чья природа глубоко, на инстинктивном уровне, связана с охраной своих сокровищ – это было поведение, граничащее с безумием.

— Сокровищницу? — прошептала я, чувствуя, как голова слегка закружилась.

— Вы не пожалеете? — вопрос вырвался быстрее, чем я успела подумать. — Стоит ли ваше желание узнать правду дозволения мне пройти в святая святых…

Он резко махнул рукой, отсекая дальнейшие возражения. — Моя сущность велит мне защищать то, что важно. В данный момент понимание того, что вы такое и чего вы ищете, важнее для безопасности империи, чем горсть сияющих безделушек. Кроме того, — в его глазах мелькнула та самая хитрая, учёная искорка, — если кто-то и попытается вас устранить снова, вряд ли они станут искать вас там, куда, по всем мыслимым законам, вам вход заказан. Идёмте. У нас не так много времени.

Он снова прикоснулся к стене, и потайная дверь открылась, обнажив чёрный, беззвучный провал. Он шагнул внутрь, не оглядываясь, будто был уверен, что я последую.

Я последовала. Что ещё мне оставалось?

Тайный ход оказался не просто дверным проёмом. Это был узкий, но высокий каменный коридор, высеченный прямо в толще стены. Воздух здесь был сухим, пыльным и прохладным, пахнущим старым камнем и металлом. Свет исходил от редких, вмурованных в потолок магических кристаллов, которые слабо мерцали холодным синим светом, достаточным, чтобы не спотыкаться, но не более. Алексиос шёл впереди, его плечи почти касались стен. Его движения были абсолютно бесшумными, а я, несмотря на все старания, слышала собственные шаги, приглушённое шуршание платья, учащённое дыхание.

Это было сюрреалистично. Идти по тайному лабиринту дворца с самим императором-драконом. Он был так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло и тот неповторимый, подавляющий запах – озона, пепла и древней силы. Это было пугающе и невероятно интимно. Здесь, в этой каменной утробе, не было трона, не было придворных, не было масок. Был только он, я и тишина, нарушаемая биением моего сердца.

Мы шли долго. Коридоры ветвились, поднимались и опускались, и я быстро потеряла ориентацию. Он вёл меня уверенно, будто эти ходы были продолжением его собственного тела.

Аделина

Иногда он останавливался, прислушиваясь к чему-то за стенами – к далёким голосам, к шагам стражи. В такие моменты он замирал, и я видела, как под тонкой шерстью камзола напрягаются мышцы его спины, как он становится абсолютно неподвижным, сливаясь с темнотой. В эти секунды он был не человеком, а хищником в засаде.

Наконец мы остановились перед массивной, лишённой каких-либо украшений дверью из чёрного, отливающего синевой металла. Алексиос положил на неё ладонь. На мгновение под его кожей проступил слабый красноватый отсвет, и дверь беззвучно отъехала в сторону.

Свет, хлынувший оттуда, заставил меня зажмуриться.

Когда зрение адаптировалось, дыхание перехватило.

Мы стояли на небольшом балконе, а внизу, уходя вдаль дальше, чем хватал глаз, простирался зал. Но «зал» было слишком мелким словом. Это был подземный город. Город из золота, серебра, драгоценных камней и вещей, чья ценность измерялась не металлом, а магией и историей.

Пол был вымощен отполированными до зеркального блеска черными мраморными плитами, в которых отражалось сияние. Свет исходил от самих сокровищ. От гор золотых монет, сложенных аккуратными пирамидами, сверкающих под собственным весом. От драгоценных камней, рассыпанных в каменных чашах размером с купель – рубины, горящие как капли крови, изумруды глубины океана, сапфиры цвета звёздного неба, алмазы, разбрасывающие вокруг себя радужные блики. От предметов: доспехов, инкрустированных самоцветами и сложными эмалями; огромных ваз из цельного хрусталя; гобеленов, затканных золотыми и серебряными нитями; скипетров, мечей, щитов, корон.

Воздух был густым, тяжёлым от магии. Она висела здесь осязаемым туманом, звенела в ушах высоким, неслышным гулом. У меня закружилась голова, и я инстинктивно схватилась за холодную каменную балюстраду балкона.

— Имперская сокровищница, — произнёс Алексиос, и в его голосе не было ни хвастовства, ни гордости. Был простой факт. — Здесь хранится материальная история моей династии. И артефакты, собранные за тысячелетия.

Мы спустились по узкой винтовой лестнице, и я ступила на тот самый сверкающий пол. Каждый шаг отдавался многократным эхом в этом грандиозном пространстве. Я чувствовала себя букашкой, забредшей в святилище титанов.

Как я тут вообще найду крошечную корону среди этого… этого моря сияния? — в отчаянии подумала я.

— Что вы ищете, Элиана? — спросил Алексиос, остановившись рядом. Его вопрос прозвучал не как допрос, а как предложение помощи. Возможно, он видел моё замешательство.

Правда. Он требовал правды за доступ. Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках.

— Я ищу корону Изабеллы, — сказала я тихо, но чётко. Голос, к моему удивлению, не дрогнул.

Он замер, и его взгляд стал пристальным, заинтересованным. — Корона Изабеллы де Фламме. Последней императрицы-«истинной» из вашего рода. Интересный выбор. Атрибутика власти императриц хранится в том крыле.

Он повёл меня дальше, мимо груды сверкающего оружия и стеллажей с древними свитками. Мы шли между рядами манекенов, облачённых в парадные доспехи прошлых императоров, мимо витрин с ювелирными комплектами, каждый из которых стоил наверное целого города. Это было похоже на блуждание по лабиринту, где каждая развилка сверкала новым, ослепительным сокровищем.

Наконец мы вышли в зал, уставленный не манекенами, а изящными подставками из чёрного дерева. На них покоились короны. Десятки, сотни корон. Лёгкие, ажурные диадемы, массивные венцы с шипами, тиары, усыпанные жемчугом, зубчатые обручи, украшенные геральдическими животными. Золото, серебро, платина, мифрил. В них была заключена история каждой императрицы, каждого императора Таргонии.

Алексиос остановился у одной из подставок в дальнем ряду. — Вот она.

Я подошла, и сердце заколотилось с новой силой. Корона была изящной, но не крошечной. Сделанная из тёмного, почти чёрного золота, она напоминала сплетение ветвей с острыми, стилизованными листьями. И в центре, прямо над местом для лба, в изящную оправу был вставлен камень. Не бриллиант, не рубин.

Аделина

Сердце Феникса.

Он горел изнутри. Не отражал свет, а излучал его. Тёплый, живой, пульсирующий красновато-золотой свет, словно в нём была заключена капля вечного пламени. Он был точь-в-точь таким, как я представляла себе центральный элемент ожерелья. Больше, величественнее, но суть та же.

Я неосознанно протянула руку, мои пальцы потянулись к тому живому огню…

— Стойте.

Его рука обхватила моё запястье. Не грубо, но твёрдо. Его прикосновение было обжигающе горячим, но не болезненным. Я замерла, встретившись с его взглядом. Его синие глаза были серьёзны.

— Вы нашли то, что искали. Теперь ваша очередь. Правда, Элиана. Вся правда. Кто вы на самом деле? И ради чего вы были готовы рискнуть, придя сюда?

Его взгляд не отпускал. В этой тишине сокровищницы, под светом пульсирующего камня, врать было невозможно. Да и не хотелось. Усталость от полуправд и страха накопилась горами на моих плечах.

Я сделала нервный глоток, высвободила запястье и, дрожащими руками, достала из складок платья бархатный мешочек. Развязала шнурок и высыпала его содержимое на ладонь.

На тёмном бархате заиграли три десятка золотых пластин с выгравированными фениксами. Незавершённое ожерелье. Оно выглядело жалко и потрёпанно рядом с великолепием короны, но в нём была своя, странная, притягательная сила.

— Я… — голос сорвался. Я начала снова. — Я провела ритуал. Недавно. Перед самым отбором. Но не тот, что семь лет назад. Не для пробуждения силы, которая чуть не разорвала этот мир. Тот ритуал был отчаянием. Этот… этот был поиском.

Я подняла на него глаза. — Я искала то, чего мне не хватает. Ключ. Подсказку. Путь к силе моего рода, которая уснула и не желала просыпаться. Ритуал… он дал мне это. — Я ткнула пальцем в пластины. — Часть родового артефакта. Но не целое. Без центра. Без сердца.

Я рассказала ему всё. Про прядь огненных волос, появившуюся после ритуала, которую я закрасила, чтобы скрыть. Про то, как на кладбище рядом с могилой Изабеллы, волосы стали полностью огненными – знак пробуждения, но неполного, ущербного, которое он наверняка видел. Про слабые, болезненные всплески магии, которые проявились, когда я пыталась защитить себя и слуг от разбойников там в лесу по дороге во дворец. Про понимание, что сила не пробудится в полной мере без целого родового артефакта. И про догадку, где искать недостающий элемент, когда в императорской библиотеке я нашла изображение этого ожерелья в полном виде и соотнесла центральный элемент ожерелья с тем камнем, который увидела на статуе Изабеллы на кладбище в ее короне.

— Мои намерения прозрачны, Ваше Величество, — закончила я, и в моём голосе звучала усталая, горькая прямота. — Я хочу вернуть силу своего рода. Я не могу подвести ни себя, ни память родителей. Ведь кроме меня… от рода де Фламме больше никого не осталось. Если магия феникса исчезнет во мне, она исчезнет навсегда. Исчезнет часть истории вашей же империи. Я… я просто не могу позволить этому случиться.

Я замолчала, ожидая чего угодно – гнева, насмешки, обвинения в эгоизме. Но он просто смотрел. Сначала на пластины в моей руке, потом на корону с пылающим камнем, потом – в мои глаза.

Тишина в сокровищнице стала абсолютной, нарушаемой только далёким, призрачным звоном магии в ушах.

— И вы считаете, — наконец произнёс он, и его голос был тихим, обдумывающим, — что этот камень – «Сердце Феникса» – тот самый недостающий элемент?

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Он медленно провёл рукой по воздуху рядом с короной, не касаясь её. — Этот камень… легенда гласит, что он был дарован первой Изабелле самим духом огня. Что он не просто украшение. Это конденсатор магии. Источник силы. — Он опустил руку и посмотрел на меня. — И вы верите, что, соединив его с этими пластинами, вы пробудите свою родословную силу в полной мере?

— Я не знаю, — честно призналась я. — Но я должна попробовать. Это последний шанс. Больше у меня нет вариантов или идей.

Алексиос отступил на шаг, его лицо стало нечитаемым. — Вы просите у дракона отдать вам часть его сокровища. Часть его истории.

Это был не вопрос. Это был факт.

— Да, — прошептала я. — Я прошу. Не как подданная у императора. А как… как тот, кто ищет свою суть, у того, у кого есть сила дать шанс её найти.

Он долго молчал, глядя на пылающий камень. Потом его взгляд вернулся ко мне.

— Драконы, — сказал он странно, — очень редко что-то отдают. Особенно из своей сокровищницы. Но… иногда они вкладывают. Вкладывают в то, что может принести большую ценность, чем сияющий камень.

Он снова подошёл к короне. Его пальцы скользнули по тёмному серебру оправы, нашли незаметный защёлкнутый механизм. Лёгкий щелчок – и камень, «Сердце Феникса», лежал у него на ладони, отдельно от короны. Он светился ещё ярче, будто радуясь освобождению.

Алексиос повернулся ко мне и протянул руку с камнем.

— Этот камень, он ваш.