Глава 35. Взглянуть правде в глаза

Выбравшись на крышу одного из общежитий, Гилиен прикрыл за собой створку люка и осторожно прошагал к краю ската.

Вечерний свет золотил газоны, в отдалении речной канал блестел, словно залитый расплавленной медью. А великий лабиринт за ним был, как всегда, холоден и тёмен.

Наплевав на свой высокий статус, Гилиен по-простецки присел на тёплую черепицу и облокотился на колени. Его задумчивый взгляд скользил между зданиями полигонов и по видимым частям лабиринта, механически отмечая кирпичного цвета фигурки — Вальдес почти всех хранителей академии выгнал прочёсывать местность.

Сам лунный дракон летал по периметру территории Дрэгонхолла, высматривая беглецов. Летать над территорией лабиринта он не мог, так и приходилось ему скользить вдоль русла реки, по самой границе лётной зоны, и надеяться на чудо.

Это поведение, всё поведение Вальдеса с начала следственного эксперимента, удручало Гилиена.

«Как показывает практика, сильнее всего крышу сносит у самых сдержанных драконов», — невольно вспомнил Гилиен замечание своего предшественника на посту ведущего карателя и наставника. Да и в рабочем опыте Гилиена были такие прецеденты, поэтому к увлечённости вежливого следователя (а Вальдеса за глаза называли именно так) этим делом и Леей Гилиен с самого начала относился с некоторой долей насторожённости. Теперь видел, что не зря.

Потому что в адекватном состоянии Вальдес не допустил бы столько ошибок.

Не стал бы, не предупреждая, зачем именно, вызывать Гилиена, и уж тем более — Рэйдана, на следственный эксперимент, зато выставил бы в оцепление хранителей академии.

Когда Рэйдан, пользуясь покровом тьмы, сбежал с Леей, Вальдесу следовало остановиться, привести в сознание вырубленную Рэйданом Дафну, чтобы она устроила обоим беглецам вызов от заместителя ректора. Или Вальдес мог попытаться добиться того же от Гилиена. Но вместо этого Вальдес обернулся драконом и по-животному безумно бросился в погоню. Конечно, после этого у Гилиена напрочь отпало желание ему помогать: мало ли что ему в голову взбредёт в таком состоянии? И мало ли как на это отреагирует Рэйдан, а Гилиен сейчас не в том состоянии, чтобы их разнимать. К тому же Рэйдан, рационально отправив в беспамятство Дафну, которая сразу стала бы его с Леей дёргать, самому Гилиену шепнул: «Я знаю, что делаю».

Так что Гилиен не вмешался, только оставшуюся лежать без сознания Дафну в больницу отправил. А теперь, похоже, вмешиваться поздно: в лабиринте призыв студентов и сотрудников руководством академии не действует.

Вот только… Гилиен не мог избавиться от сожаления, что остался не у дел. Он, по долгу службы часто охотившийся за беглецами, сейчас хотел бы оказаться рядом с Леей. Пусть даже за компанию с Рэйданом, Гилиен всем сердцем хотел бы оказаться с ней.

А ещё лучше — если бы сам спас Лею, сам спрятался с ней в живом лабиринте. Сердце Гилиена болело. Теперь, если посмотреть правде в глаза, он сожалел, что снова решил просто наблюдать, а не действовать. Однажды Гилиен так упустил свою любовь, и сейчас, похоже, повторил ту же ошибку.

* * *

Пока мы на предельных скоростях плутали между деревьев и камней, было не до разговоров — дыхание бы сберечь. Потом, когда остановились возле подходящего для привала места, тоже не говорили: сначала напились воды из текущего рядом ручья, потом в полумраке обустраивали себе лёжку под склонённой к мощному стволу каменной плитой. В получившемся треугольнике закрытого сверху пространства наросло травы, скопилась паутина. Всё это следовало расчистить, прикрыть лапником. Подтянуть ветки кустов, чтобы перекрыть одно из двух отверстий, превращая естественное укрытие в подобие шалаша. В этом разбирался Рэйдан, я была на подхвате, и моих примитивных знаний о выживании в лесах и драконьих когтей, заменявших ножи, хватило, чтобы помогать без лишних слов.

Заговорили мы только над ямой для костра, в которую были сложены не только сухие ветки, но и булыжники, когда Рэйдан стал объяснять, как с помощью моих драконьих огненных сил создать костёр без дыма и с раскалёнными докрасна камнями в его сердцевине.

Оказывается, камни можно поддерживать в таком горячем состоянии довольно долго, было бы только немного настоящего огня рядом.

Усадив меня у волшебного костерка, Рэйдан полез на ближайшее огромное дерево за плодами. А я… обалдевала от всего происходящего.

Ловушка Вальдеса и Дафны…

Побег…

То, что Рэйдан так безоговорочно меня вытащил…

Неопределённость предстоящего…

И понимание, что теперь скрыть моё вмешательство в ритуал Ведьмы практически невозможно. Уверена, даже если Вальдес и Гилиен промолчат о моём знании о тайном ходе, Дафна эту информацию будет распространять. Со злости из-за моего побега или осознанно в надежде, что Ведьма узнает и убьёт меня…

«Нет, всё не может быть так плохо, — попыталась утешить себя. — Дафна не станет рисковать жизнью Рэйдана и действовать в помощь Ведьме».

Но сама себе не верила, потому что у Дафны не было всей полноты информации, как и у Вальдеса, и у Гилиена. И у меня тоже не было! Я не понимала, почему Ведьма стала убивать девушек, находившихся в тот момент в саду Зелёных тоннелей: из мести, из страха, что её видели, или для неё не так важно, был женат архонт или нет, как это считалась ранее? Все уверены, что Ведьма может использовать для жертвоприношения только ни разу не состоявшего в браке дракона, но знает ли она, что между мной и Рэйданом брак состоялся? Действует ли ограничение на неконсумированный брак? И как о его неконсумированности может точно знать Ведьма?

Неподалёку зашелестели листья, Рэйдан спрыгнул на землю. В его руках желтели похожие на кабачки плоды. Слегка растрёпанный и усталый, он бесшумно подошёл к костру и стал выкладывать плоды на раскалённые камни. Запахло печёной картошкой. Жёлтая кожура плодов стремительно темнела, а пальцы Рэйдана в опасной близости от жара раскраснелись. Я подняла взгляд по его руке на плечо, на подбородок, сжатые губы… скользнула по бледной скуле и остановила на подрагивающих ресницах, ожидая, когда Рэйдан поднимет веки, чтобы посмотреть ему в глаза.

Уложив все плоды на камни, Рэйдан велел:

— Чуть понизь температуру костра.

Запах печёного и подгорающего картофеля усилился. В животе заурчало. Поджав мышцы пресса, я смущённо пробормотала заклинание. И сразу языки пламени опали, стало темнее. Ночь только приближалась, но под мощными кронами деревьев было сумрачно даже в полдень, чего уж говорить о вечере. Я молчала, разглядывая прекрасное в тусклом свете огня лицо.

— Почему ты без вопросов… — голос сорвался от внезапного всплеска эмоций.

Я не знала, как правильно сформулировать вопрос, чтобы узнать то, что хотела узнать: действия Рэйдана после моего разоблачения были слишком стремительными. Он раздумывал меньше секунды.

— Ты уже догадался, да? — сипло спросила я.

Но и этот вопрос не выражал всё то, что я хотела выяснить. Да я сама не знала, что хотела знать, в разуме и сердце — полная растерянность.

— Полагаю, ты хочешь выяснить, знаю ли я, что ты моя жена? — осведомился Рэйдан с лёгким намёком на издёвку.

Я втянула голову в плечи. Мне вдруг стало страшно. Не за жизнь, а просто — как нашкодившему котёнку. Вроде бы ничего смертельного, но… стыдно.

— Или тебе интересно, как давно я это знаю? — уже явно издевательски продолжил Рэйдан.

У меня вспыхнули щёки, и я прикрыла их руками, а голосок прозвучал жалобно:

— Давно?

Тяжко вздохнув, Рэйдан закатил глаза к кронам деревьев:

— Почему-то мне кажется, что ты принимаешь меня за идиота. Конечно, я понял это практически сразу. Это было очевидно.

Наконец, Рэйдан посмотрел мне в глаза. Пронзительно. Проникновенно. И у меня замерло сердце, затем заколотилось с бешеной скоростью, а внутри всё затрепетало.

Для Рэйдана, оказывается, наш двусмысленный статус был очевиден, но теперь я понимала его поведение ещё меньше прежнего.