Глава 51. Наказание

– Гунод? – переспросила я.

Имя заместителя ректора, хоть и со знаком вопроса, возглавляло список под заголовком «Контрабанда», следом шёл ректор, за ним – Брюа Эдон, глава хранителей академии. Все они – со знаками вопроса. В список затесался даже куратор моей группы Осто Геш, но его Вальдес вычеркнул.

К списку я подошла не только потому, что контрабандисты косвенно связаны с моим попаданием сюда: просто это единственный никак не зашифрованный раздел. Во всех остальных пестрели цифро-буквенные обозначения, и некоторые из них я смогла понять только благодаря личному участию в событиях.

Рэйдан подошёл к разделу с информацией о нападении на Кару. Почему у него к ней такой интерес?

Вальдес остался в середине комнаты, но после моего вопроса подошёл ближе:

– Да. Гунод тоже под подозрением. Дело в том, что… – Вальдес помедлил. – Если Ведьма не подселилась в тело, а только приняла чужой облик, для входа в Дрэгонхолл ей нужно было подписать договор на обучение или работу. Все они в обязательном порядке проходят через ректора, его заместителя или главу хранителей.

– При чём тут контрабанда? – не поняла я.

– Контрабанда лишнего обитателя академии, – Рэйдан с прищуром рассматривал карту места нападения на Кару и серьёзно добавил. – Контрабанда достаточно наказуема, чтобы этим можно было шантажировать. Все, кого можно шантажировать, под подозрением в соучастии.

Я задумалась:

– У Ведьмы вроде как были верные последователи, но если сюда она попала не через них, а шантажом, тогда ректора могли убить за то, что он знал, кто она? – я уставилась на имена Гунода и Брюа в списке. – Или для того, чтобы свалить вину за её попадание сюда на ректора.

У меня слегка перехватило дыхание: и Гунод, и Брюа заходили в кабинет ректора.

– Что вы делаете, чтобы определить виновного? – повернулась к Вальдесу.

– Жду помощников, – он уничижительно улыбнулся и, оценив моё вытянувшееся от удивления лицо, пояснил. – Сотрудники под подозрением не могут выполнять должностные обязанности, это даёт нам возможность добрать состав извне. Среди пополнения будут мои подчинённые, что расширит возможности по работе с подозреваемыми.

– Но сейчас… – я была категорически не согласна с тем, что на свободе оставляют потенциального отравителя. – Надо же что-то делать прямо сейчас, пока не появились новые жертвы.

– Сейчас Вальдес ловит на живца, – Рэйдан перешёл к материалам, посвящённым убийству ректора. – Если о Ведьме знал только ректор, двух других не тронут, и их поимка в целом окажется не особо полезной. Если Гунод или Брюа в сговоре с Ведьмой, они могут вывести на неё. Если один из них убил, чтобы скрыть участие в контрабанде, то арестовывать их прямо сейчас необязательно, всё равно они никуда не денутся. Я всё правильно сказал?

– Похоже, у тебя не весь мозг в мышцы и боевые рефлексы ушёл. Я действительно за ними просто наблюдаю. – Вальдес почти игриво посмотрел на меня. – Лея, не желаете поучаствовать в…

– Она в твоих провокациях участвовать не желает, – перебил Рэйдан и указал на зачатки записей перед собой. – Лучше заполни данные по последнему убийству: как я вижу, ты пока не всех находившихся в здании зафиксировал.

Вальдес к нему не повернулся, продолжал смотреть на меня. Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза:

– Вы хотите, чтобы мой архонт ещё сильнее меня наказал за то, что я поддерживаю чужого архонта, задавая ему уточняющие вопросы после того, как мой архонт категорически за меня отказался?

– Вы всегда можете сменить архонта, – заметил Вальдес.

– Но это довольно сложная процедура, – Рэйдан поднял палец к потолку. – И я успею тебя наказать.

Укоризненно посмотрела на них и покачала головой:

– Такое ощущение, что мы не убийства расследуем, а развлекаемся.

– Убийства расследую я, – Вальдес стал серьёзнее. – Вы действительно развлекаетесь. Что до провокации. Ты вспомнила, как здесь связываются с контрабандистами?

Я покачала головой. Рэйдан сложил руки на груди и неожиданно промолчал.

– Через почтовые ящики. – Вальдес наклонился и поднял одну из папок. – Если отправить письмо без адресата, оно попадёт к контрабандистам. У них есть свой дракон на сортировке, он сбрасывает все послания в одном из условленных мест, адрес которого получает в письме с особой маркировкой вместе с оплатой за работу. Этот дракон не знает, кто его наниматель, но, думаю, и дураку понятно, что для такой почти открытой работы у контрабандистов должно быть прикрытие на самом верху.

Гениальная в своей простоте схема!

– В принципе, всем заинтересованным известно, как это работает, – продолжил Вальдес. – В письме заказчик обозначает своё имя, желаемый предмет и место встречи. Контрабандисты проверяют данные, принимают решение, являются или не являются на встречу.

– Никто не поверит, что я реально сделала заказ. Вряд ли среди контрабандистов найдутся такие идиоты.

Улыбка Вальдеса стала несколько снисходительной:

– Всё зависит от оплаты. Если выгода велика, это может затуманить самый здравый разум.

– У меня ничего нет. И просить нечего… – Мои глаза расширились от догадки, и я уставилась на Рэйдана. – Вы предлагаете мне заказать любовное зелье для архонта?

– Я тебе ничего такого не предлагал, – Рэйдан смотрел совсем уж мрачно. – Но хотел напомнить о наказании.

Отмахнувшись, повернулась к Вальдесу и нахмурилась:

– Да, такой заказ выглядит правдоподобно, даже если я прибыла из другого мира, ведь вы и Рэйдан одинаково привлекательны для брака и можете сохранить мне магию. Но что за соблазнительная оплата? Голова Рэйдана?

Рэйдан поперхнулся. Вальдес потёр висок.

– Хотя нет, – спохватилась я. – Рэйдан нужен Ведьме живой. Оплатой может быть заманивание его в ловушку. Или ваша голова, архонт Вальдес.

– Ты такая по-военному кровожадная, – на этот раз Рэйдан улыбнулся.

– Нет, – коснулась подбородка. – Слишком самонадеянно считать, что я справлюсь с архонтом, должно быть что-то другое.

Вальдес раскинул руки:

– Информация о том, как продвигается следствие. Мои наработки, подозреваемые. Расширенный список девушек, находившихся в саду Зелёных лабиринтов в момент нападения на Рэйдана. Оплата на любой вкус.

Рэйдан небрежно возразил:

– Но предложение твоей головы, Вальдес, явно соблазнительнее. Хотя да, не потянет моя личная лаборантка такой подвиг.

Я прикусила губу: в этой оплате есть крючки как для Ведьмы, ищущей ту, кто ей помешал, так и для контрабандистов, особенно если ректора убили для того, чтобы не раскрыли их сеть. Возможно, мне не придётся идти на встречу. Но если я заявлю, что владею такой информацией, меня могут похитить раньше оговорённой встречи… Не слишком ли рискованный план?

***

В эту ночь я практически не спала. И внезапное появление мятного чая на прикроватной тумбочке спокойствия не добавило, хотя я дежурно поблагодарила неизвестного помощника.

Я размышляла о том, что мы узнали у Вальдеса. Информацией он, несмотря на почти радушное приглашение в рабочую зону, делился неохотно и маркировку свою расшифровывать отказался, но его сдал сходу разобравшийся Рэйдан: первой буквой или двумя обозначались названия ареалов, к которым принадлежали жертвы. Акцент на месте жительства делался неспроста: Вальдес занимался расследованием межтерриториальных дел, поэтому его обязанностью было как можно скорее доказать, что преступление не имело политической подоплёки.

Каждому делу назначалось своё обозначение преступника «п1», «п2» и так далее – чтобы не сужать кругозор на случай, если во всём виноват не кто-то один, а группа лиц.

Вывод пока был только один: политический мотив преступлений крайне маловероятен. Но это по мнению Вальдеса, потому что он учитывал лишь текущих жертв – они не входили ни в союзы, ни в оппозиции. Мотивом второго убийства мог быть спор о наследстве. Но если принять во внимание всех участников практики, то там всё не так однозначно по словам Вальдеса, только подробности оба архонта злостно зажали.

Но я не могла не восхититься проделанной Вальдесом работой. Мне стало спокойнее: с таким подходом он обязательно добьётся успеха. Вот только сам Вальдес думал иначе.

Продолжая ворочаться в постели, я невольно вспомнила тот момент.

Вальдес крутил в пальцах цветной карандаш, который использовал как указку. Я смотрела на него с уважением, игнорируя чем-то недовольного Рэйдана.

От недавно принесённых чашек исходил бодрящий кофейный аромат, в комнате было ослепительно светло, а белизна стен настолько выделяла развешанные материалы, что разум невольно дисциплинировался. Это была очень рабочая атмосфера, самой хотелось забуриться в материалы, найти связи, протянуть нити, вычеркнуть или добавить имена…

– Вы ведь скоро всё выясните, правда? – спросила я, поражённая тем, что Вальдес успел даже семьи жертв проверить в поисках мотива для убийства. – У вас ведь уже есть догадки? Вы скоро поймаете преступника или преступников?

Грусть появилась в глазах Вальдеса, он вздохнул и признался:

– Нет. На самом деле в данный момент я в тупике. Сложность этого дела в том, что здесь может действовать Ведьма с вольными и невольными приспешниками, а каждое преступление действительно совершаться новым преступником, не имеющим никакого отношения к жертве. В таких условиях поймать их крайне сложно. Почти невозможно, если быть откровенным. И мы все заперты здесь без возможности сбежать.

Тон, взгляд, слабая улыбка, смысл слов – во всём сквозило отчаянием, и внутри у меня похолодело.

Этот пронизывающий холод отчаяния сохранился во внутренностях, мешал спать. Мне было холодно в постели одной. Ни охранники у двери, ни усиленные патрули, ни защита на квартире не казались надёжными. Мучил вопрос: соглашаться на предложение Вальдеса устроить контрабандистам провокацию или нет. Я теребила два браслета на руке: один – Рэйдана, другой – Вальдеса. Второй появился тайно: Вальдес подкинул его с ловкостью профессионального карманника.

Но даже с защитой мне было холодно, страшно и очень одиноко.

***

Завтрак я проспала и, подходя к охраняемому кабинету Рэйдана, зевала чуть не до вывиха челюсти. Двое у двери даже не шелохнулись.

Войдя, уставилась на своего архонта слезящимися глазами:

– Доброе утро.

– Судя по твоему виду, скорее кошмарное, – Рэйдан безжалостно спустил меня на грешную землю.

Он был суров, бодр и непростительно привлекателен в мягком свете проникавшего сквозь витражи солнца.

Вот уж у кого утро доброе, даже если назревает катастрофа.

– Как пожелаете, архонт Рэйдан. – Прикрыв рот, я сдержала чудовищный зевок и поплелась к своему столу. – Какое у вас поручение сегодня? Опять вашими опытами над студентами займёмся или чем-то более актуальным?

– Мои опыты весьма актуальны, – тут же среагировал Рэйдан.

Он проследил, как я рухнула в своё кресло и ёрзала, пытаясь изгнать из мышц противное оцепенение. Если бы неизвестный помощник не притащил мне бутерброды к утренней чашке кофе, я бы сюда, наверное, не доползла.

– Ты завтракала? – спросил Рэйдан.

Кивнув, я оценила стол на удобство для засыпания: с Рэйданом мне было не страшно, внутри всё согрелось, и накатила сонливость, так что я пропустила момент, когда он поднялся со своего места и, подняв что-то из-за стола, подошёл.

Опомнилась, когда на облюбованную для дрёмы столешницу плюхнулся объёмный холщовый мешок. Размером с картофельный, но внутри явно было что-то другое.

– Что это? – я подняла растерянный взгляд на нависшего над мешком Рэйдана.

– Твоё наказание за вчерашнее потакание Вальдесу. Я твой архонт, не он. Всегда помни об этом.

Рэйдан с традиционно надменным видом подтолкнул мне мешок:

– Рассортируй по ареалам адресатов, перечитай и составь отчёт о содержании: что, как, почему. Наиболее часто встречающиеся определения и всё в таком роде.

Задрав подбородок, он вернулся за свой стол и стал что-то читать.

Я почесала затылок, подумала: «Зато он радует глаз!» Развязала тесёмки на горловине мешка и осторожно открыла. В ноздри ударила удушающая смесь цветочно-пряных ароматов, как будто туда набрызгали десятком-другим духов. Это были письма. Целый мешок разноцветных пропитанных духами писем, многие – с сердечками.

Вскрытие первых же посланий подтвердило догадку: это всё – любовные письма Рэйдану.

У этого подлеца, пока он демонстративно читал свои документы, слегка дёргались уголки губ.

– Вы серьёзно? – уточнила я с письмами в руках. – Мне правда надо всё это прочитать и составить выжимку?

– Не выжимку, а подробный отчёт о том, почему я – предел женских мечтаний и идеальный муж.