Глава 27

Коридор пуст, так что миную его без эксцессов.

В просторной аудитории, едва шагаю внутрь, волной стихают разговоры.

Менталисты – и парни, и девушки, кроме читающей Ники – смотрят на меня во все глаза.

И так как они пялятся на моё бледное лицо с красными глазами, я начинаю сомневаться, что помолвочный браслет на запястье сейчас заметят.

С независимым видом, будто ничего не происходит, я шагаю вдоль рядов столов на галёрку. И уже под конец моего пути мёртвую тишину класса нарушает девичий возглас:

– Помолвочный браслет! На ней помолвочный браслет!

– Лофтийского кантона, – добавляет уже парень сдавленным шёпотом.

А я устраиваюсь на галёрке с надёжно прикрытой спиной и вытаскиваю «Этику менталистов» и «Основы менталистики», листы, ручку.

Внешне я абсолютно спокойна, но последний возглас удивляет: если это помолвочный браслет Лофтийского кантона, то как он снова оказался у Санаду? Мара отдала на хранение на время своей шпионской миссии? Тогда это браслет, который носила она? Или Санаду не надевал ей помолвочный браслет, ограничившись устным принятием обязательств? Или прежний браслет остался у Мары, а Санаду приказал создать новый браслет?

А может, я неправильно поняла восклицание, и определение «браслет Лофтийского кантона» значит лишь дизайнерское оформление растительным орнаментом – они характерны для земель Санаду, традиционны.

Воцарившуюся после возгласов тишину нарушает скрежет стула по полу и громкий цокот каблуков.

С первого ряда, вся красная, со стиснутыми кулаками, по дорожке поднимается Яслена.

Её вид заставляет судорожно вспоминать, могут ли местные маги испепелять взглядом. Вроде не могут.

Перья и бумаги, лежащие близко к проходу, при её приближении начинают вибрировать на столешницах. Я приподнимаю бровь. Яслена хмурится.

Подойдя, она вонзается взглядом в помолвочный браслет.

– Он не может быть настоящим, – произносит она веско. – Это подделка. Или помолвка фиктивная.

– Не огорчайся, – нарочито сочувствую я. – Будет и на твоей улице праздник, и тебе замужество предложит. Кто-нибудь.

– Профессор Санаду не стал бы жениться! – не унимается она.

И я мягко улыбаюсь:

– Яслена, похоже, вам пора получить диплом по менталистике.

От неожиданности Яслена закрывает открытый было рот, моргает и непонимающе хмурится:

– При чём тут мой диплом?

И я с удовольствием поясняю:

– Если учесть, что ваши отношения с профессором Санаду не настолько дружеские, чтобы он обсуждал с вами его матримониальные планы, такая уверенность в отсутствии у него намерений на мне жениться могла возникнуть только в том случае, если вы основательно поковырялись в его сознании. А если вы смогли проникнуть в сознание профессора менталистики, совершенно очевидно, что обучаться вам здесь больше нечему, можно смело получать профильный диплом. Или у вас ещё какие-то сопутствующие способности не освоены? В таком случае вам стоит вплотную заняться ими и не тратить время на явно не нужные вам лекции.

Блин, кажется, я её перегрузила своей тирадой: Яслена ошарашенно смотрит на меня и бессильно открывает и закрывает рот.

Девчонки на первых рядах обмениваются шепотками.

Яслена хмурится сильнее:

– Я просто знаю, что профессор Санаду… он не сделал бы предложение без прагматичной причины! Он… он презирает влюблённости! Чувства – это не про него!

– И как одно мешает другому? – склоняю голову набок.

И вновь Яслена зависает.

Мотает головой и указывает на браслет пальцем:

– А зачем ему жениться на какой-то бесполезной, безродной иномирянке, если он не влюблён?

– Ну-у, – тяну многозначительно. – Вкусная я оказалась. Оторваться невозможно!

Расплываясь в клыкастой улыбке, подмигиваю Яслене.

Она отступает на шаг. Но быстро справляется с испугом.

– Всё равно это фиктивная помолвка, – уверяет она. – Чтобы оправдать вампиризацию.

– Помолвка на это никак не влияет, – спокойное замечание Ники в сгустившейся тишине звучит неожиданно весомо. – Не даёт никаких преимуществ. И не является оправданием.

– Да не может быть, чтобы это было по-настоящему! – всплёскивает руками Яслена. – Просто не может.

Она с надеждой оглядывается на остальных, но в нашу беседу явно никто не собирается влезать.

– Предлагаю не тратить время попусту, – продолжаю ровно, – идите в учебную часть, просите диплом… Или вы лелеете надежду на то, что профессор Санаду передумает? В этом случае вам лучше не вокруг меня антибрачные танцы устраивать, а придумывать, как его впечатлить.

– Какие ещё антибрачные танцы! Я просто не хочу, чтобы ты вводила остальных в заблуждение своим ненастоящим статусом! – Яслена взмахивает рукой в сторону остальных студентов.

Я деланно изумляюсь:

– Полагаете, я, воспользовавшись статусом невесты, начну домашние работы у вас списывать? Не вижу иных причин повышать свой статус в чьих-то глазах, ведь все здесь до этого момента показывали себя адекватными и вполне милыми существами, перед которыми не надо строить из себя непонятно что.

– Мало ли что ты задумала! – в громком голосе Яслены не уверенность, а тревога.

И взгляд у неё, как у загнанного зверька. Похоже, эмоции её схлынули, начал включаться мозг, но и уступать мне не хочется.

Я медлю с ответом, не зная, то ли помочь Яслене нормально закончить разговор, то ли оставить саму выпутываться из неловкой ситуации, в которую она себя загнала.

– Как что? – округляю глаза и заговорщическим тоном сообщаю. – Я задумала захватить власть в Лофтийском кантоне. Нет, – качаю головой. – Это слишком мелко: все кантоны захвачу. А ещё лучше – Лунную Федерацию полностью! Стану единовластной правительницей. А то что это, всего одна империя на весь Эёран – не порядок, надо хотя бы ещё одну сделать. Ну как, достаточно коварная у меня задумка?

– Ты… – Яслена раздувает ноздри. – Ты издеваешься?

– Нет, конечно. На полном серьёзе соблазнила бедного, несчастного, беззащитного профессора Санаду, чтобы через его постель завоевать всю Лунную Федерацию. Но начну, конечно, со списывания у вас контрольных и докладов, куда ж без этого, – развожу руками.

Конец обсуждению моего невиданного коварства кладёт звонок.

Поджав губы и вздёрнув подбородок, Яслена разворачивается и вздрагивает.

За кафедрой сидит профессор Эзалон и с интересом за нами наблюдает. Он умудрился пробраться на это место абсолютно незаметно.

– Сегодня лекцию проведу я, – сообщает Эзалон спокойно. – Так как все несколько взбудоражены вестями о внезапной… нестойкости нашего дорогого профессора Санаду к так нелюбимой им романтике и любовным переживаниям, вряд ли удастся нормально провести практическое занятие. Вместо этого у вас будет контрольная по пройденному материалу. Мисс Яслена, прошу вас занять своё место. И не переживайте, мисс Клеопатра не сможет ни у кого списать, так как я совершенно равнодушен к её… коварству.

Лёгкой улыбкой он обозначает, что последнее сказанное – шутка. Но мне не смешно: Санаду не говорил, что ему придётся пропустить лекцию. Неужели что-то случилось?

***

Можно сказать, что у Санаду с той злополучной ночи, когда победили Неспящих, проблемы не заканчиваются. И они не ограничиваются наведением порядка среди подданных, ведь не все могут простить нападения озверевших вампиров так же легко, как это сделала Клео.

Клео – пожалуй, только её рыжий образ помогает Санаду держаться нормально в текущем бардаке.

К наведению порядка и прерыванию вспышек кровной мести добавлены поиски агентов Неспящих. Конечно, они в кантонах имелись. Иначе и быть не могло, ведь Неспящие давали надежду вампиризировать любимых родственников вне очередей, чего не могли делать официальные власти.

И если к агентам Неспящих в других кантонах относятся как к чему-то само собой разумеющемуся, то все агенты в Лофтийском кантоне вызывают бурную реакцию архивампиров, словно их присутствие доказывает предательство Санаду.

Увы, он вынужден признать, что в его кантоне агентов больше, чем в остальных. Возможно потому, что он, в отличие от остальных, не держал у себя подручных-менталистов, регулярно проводящих выборочные проверки подданных, а сам подобным мероприятиям время уделял не часто.

Или Мара как-то повлияла на расклад, создавая на его территории не только шпионов, но гвардию, которая поддержала бы её в случае захвата ею власти в кантоне через брак с Санаду.

Он не знает, как точно обстоят дела: пришлось отказаться от допросов агентов, чтобы не схлопотать обвинения в корректировке их воспоминаний и иных воздействиях, поэтому теперь у него неотступное ощущение тикающей над ухом бомбы, готовой в любой момент снести его слишком расслабившуюся голову.

И это ощущение усиливается, когда очередной совет архивампиров, который по плану должен завершиться перед лекцией по менталистике, чтобы Санаду мог отыграться на студентах и обмениваться взглядами с Клео, вдруг продлевают, требуя объяснения, что он делал в Нараке, ведь дела с Нараком – политика внешняя.

– Или ты собираешься сбежать? – интересуется Келтар. – Пока не доказали твою связь с Неспящими.

Сидящий на своём троне Санаду закатывает глаза: увы, между мирами так свободно не попрыгаешь, пришлось проходить через охраняемые межмировые врата, там-то его шпионы коллег и зафиксировали.

И хотя Санаду паясничает, он чутко отслеживает окружающих: всеобщее раздражение.

Изрель Келтара не осаживает, и это плохой знак.

Санаду задумывается: рассказать, что в Нараке у меня дочь и тем вскрыть этот внезапный, тяготящий совесть козырь?

Покосившись на Изрель, Санаду решает умолчать об Анастасии, иначе ему могут отрезать этот путь отступления и помешать запасному плану.

– Договаривался о контрабанде некоторых технических штучек, – покаянно произносит Санаду и вскидывает руки. – Знаю-знаю, что нельзя, «Бюро технологического контроля» не дремлет и всё такое, но хотелось впечатлить мою девушку: она из технологического мира, скучает по маленьким миленьким запрещённым здесь удобствам. Да и я их люблю, знаете же. Искал поставщиков для личного пользования.

Разумеется, это вызывает новую волну возмущений.

***

Эзалон и впрямь оказывается равнодушен – и к моему коварству, и к моим вопрошающим взглядам: выдаёт мне параграфы для самостоятельного изучения, даже не думая объяснять причины внезапной замены.

Ещё и сматывается после звонка прежде, чем я успеваю спросить. Вот ведь! Но могу понять: не хочется ему допроса от студентки.

Бодро закинув вещи в сумку, быстро покидаю аудиторию и направиляюсь в особняк Санаду: только там есть бумага для защищённых самодоставляющихся писем.

От беспокойства я невольно ускоряю шаг – и вдруг понимаю, что Санаду здесь, в Академии. Словно невидимые оковы спадают с рёбер, позволяя дышать свободно.

Улыбнувшись, меняю темп на прогулочный. Наверное, эта неторопливость и позволяет Санаду встретить меня на пороге особняка с двумя кружками ароматного свежезаваренного кофе. Он выглядит очень мило в одних брюках, белой рубашке и тёмно-синей жилетке.

Выступив вперёд, Санаду присаживается на верхнюю ступень. С улыбкой протягивает мне кружку.

– Спасибо, – я усаживаюсь рядом и сбрасываю туфли.

Моему ныне вампирскому тельцу никакая обувь не страшна, но приятно освободить стопы, ощутить ими неожиданно тёплый камень и дуновение ветерка.

Глотнув кофе, склоняю голову на плечо Санаду и с удовольствием вдыхаю его аромат.

– Знаешь, в чём прелесть вампиризма? – спрашиваю тихо.

– Можно прожить достаточно долго, чтобы встретить идеальную девушку.

– Хих, – от неожиданности чуть не срываюсь в смех и с улыбкой отвечаю. – Я о более прагматичных преимуществах: можно ужин не готовить после рабочего дня.

– Что ж, тоже неплохой вариант, – Санаду обнимает меня за плечи. – Если бы нам надо было писать рекламные проспекты о вампиризации, этот момент обязательно надо было бы внести в преимущества!

– Твой вариант тоже хорош. Я бы даже сказала, что он лучше, если бы не очереди на вампиризацию. А так да: преимущество достойное!

Такое приятное завершение лекций портить очередной анонимкой не хочется, так что я пока молчу. И не спрашиваю, почему Санаду задержался в кантонах: если не рассказывает – значит, там тоже портящая настроение гадость.

Поэтому мы молча сидим на крыльце, пьём кофе и наслаждаемся вечером.

***

– Да, это действительно называют поводком крови, – подтверждает Санаду и откидывается на спинку дивана, задевая моё колено бедром.

Письмо я отдала ему в кабинете, попросив позаботиться о безопасности.

– Хотел бы я знать, кто такой смелый разбрасывается секретной информацией, – Санаду задумчиво смотрит на потрощащего подставку с перьями Марка Аврелия.

А я постукиваю пальцем по колену:

– Не хочешь пожаловаться на анонима в кантонах? Пусть ищут нарушителя секретности.

– Надо просчитать все варианты, – Санаду прижимает ко лбу руку с зажатой в пальцах запиской. – Вот ведь! Если не найдут отправителя, подумают ещё, что я решил просветить тебя таким оригинальным способом, а записку придумал для оправдания.

– Со всех сторон обложили? – подавшись вперёд, поглаживаю его по щеке, заправляю за ухо чёрную прядь.

– Хотят повесить на меня связи с Неспящими, чуть ли не совместный заговор с ними. Послушай, – Санаду поворачивается ко мне. – Никому не рассказывай о том, что Анастасия моя дочь. Я решил пока не говорить.

О взаимной помощи он договориться смог, но пока их отношения недостаточно тёплые и тесные, чтобы ими размахивать на каждом углу. И всё же окончательно скрывать их Санаду решил после совета правителей кантонов, что лучше всяких слов говорит о проблемах.

– А я, наоборот, решила говорить, – поднимаю руку с демонстративно выставленным помолвочным браслетом.

– О! – Санаду подхватывает мою руку и нежно целует. После чего картинно выдыхает. – Хотя бы не придётся беспокоиться о том, что тебя, красавицу мою, активно уводить начнут.

– Думаю, и без браслета одна половина потенциальных уводителей сбежит при виде моих дивных красных глаз, а вторая умчится после улыбки, – я клыкасто улыбаюсь.

– Боюсь, моя обожаемая Клео, – Санаду снова целует мою руку, – пока ты не научишься отращивать два ряда острых зубов, они не умаляют твоей красоты. Да и после этого могут не отпугнуть. Кстати, как мои менталисты отреагировали на известие о помолвке.

Изображаю трагизм:

– Решили, что тебя надо защитить от коварной землянки. Яслена, наверное, спасательную миссию готовит. Из-за твоего отсутствия может даже решила, что я тебя в подвале держу, чтобы не сбежал.

– Не явиться ли мне на следующее занятие в кандалах? – картинно задумывается Санаду. – Для поддержания легенды о твоей невероятной силе.

– И коварстве.

– Куда же без него.

Изображаю приступ озарения:

– Тогда мне следует коварно пригласить их на лекцию в подвал, чтобы там избавиться от ненужных свидетелей!

– Лекция в подвале с цепями. Хм! – Санаду вскидывает бровь. – Такого в моей практике ещё не было!

Представив картину, хихикаю:

– А профессор Эзалон против не будет?

– Только если мы возьмём оплату реквизита на себя, – хмыкает Санаду.

– Тогда стоит ограничиться цепями.

– Главное, не наручниками с розовым мехом.

Посмотрев друг другу в глаза, мы одновременно начинаем смеяться.