Глава 26

– А зачем тебе влиять? – пожимаю плечом свободной руки. – Ты привлекательный мужчина. Не назову себя особо страстной, но не настолько я бревно, чтобы совсем не реагировать на тебя и ласки.

– Ты, – у Санаду становится странно удивлённый взгляд, – настолько мне доверяешь? После того, как я тебя чуть не убил, ты мне так доверяешь?

Снова пожимаю плечами:

– А почему нет? Всегда есть шанс ошибиться в чём-то. Тут как в анекдоте, при любом моём выборе шанс пятьдесят на пятьдесят: я либо ошибусь, либо нет.

– Но замуж ты за меня идти не согласна, – прищуривается Санаду.

И я закатываю глаза:

– Я не говорила «нет». Просто мне надо… всё осмыслить. Я ещё слишком молода для брака.

Санаду с хитрой улыбкой напоминает:

– Но ведь шанс ошибиться всё равно пятьдесят на пятьдесят.

Улыбнувшись в ответ, я снова отпиваю кофе. Улыбка никак не хочет исчезать. Передвинувшись и сев, Санаду забирает со столика свою чашку. Помедлив, зацепляет мою непослушную кудряшку за ухо.

– Я рад, что это письмо не вбило клин между нами.

– О том, что ты можешь на меня влиять, ты предупредил ранее, если бы я хотела гарантированно этого избежать, я бы скрылась сразу. Но раз я осталась, значит, считаю вероятность такого исхода достаточно маловероятной.

– Клео, – Санаду дожидается того, что я заглядываю в его глаза. – Это на самом деле очень серьёзное дело. Легко можно превратиться в наркомана, готового на всё ради дозы. Если ты столкнёшься с подобными попытками на тебя повлиять, – в его голосе появляются непривычные оттенки страха, если не ужаса. – Беги. Не проверяй себя на прочность, не надейся на свою разумность. Не рассчитывай на удачу. Просто беги.

Потянувшись вперёд, касаюсь рукой его тёплой щеки, пристально смотрю в глаза:

– Я не говорила, что стану так же доверять кому-нибудь другому. Я просто помню, что ты не хотел меня убивать. Понимаю, что ты предпочёл ввязаться в неприятности, но спасти меня с помощью вампиризации, хотя, полагаю, проблем от этого больше, чем от моего убийства.

– Да, – поведя головой, Санаду целует мою ладонь. – Вот такая несправедливость.

– К тому же свою жизнь я доверила тебе немного раньше, – усмехаюсь я и снова поглаживаю его по щеке, приглаживаю растрепавшиеся чёрные пряди, – когда согласилась перемещаться с тобой неизвестно куда, жить под твоей крышей. Так что отложи самоедство, давай лучше подумаем: таинственный блюститель моей свободы ограничится письмом или попытается сделать ещё что-нибудь? И какие опасности могут меня ожидать?

– Телепортировать тебя с территории Академии не смогут, вывести за её пределы тоже, – Санаду тяжко вздыхает, – если не прикроют тебя демоническим маскировочным плащом. Убить могут прямо здесь. Так что у тебя теперь будут дополнительные занятия.

– Какие?

С хитрым видом Санаду салютует мне чашкой:

– Например, сейчас у тебя идёт занятие по снятию щита.

Оглядываю его с макушки до паха – всё остальное скрыто пледом – и уточняю:

– Полагаете, внутри меня расположен замок от абсолютного щита, который можно открыть вашим ключом? Так абсолютный щит снимают?

Фыркнув и сложившись пополам от смеха, Санаду с трудом отставляет трясущуюся в руке чашку кофе.

– Клео! – выдавливает он.

И я тоже начинаю смеяться, стараясь не обращать внимания на полыхающие щёки.

– Доверие, согласие подпустить и открыться, – сквозь смех перечисляет Санаду, – вот что нужно для снятия щита. Точнее, так ты сможешь пустить меня под него…

Его объяснение должно настроить на рабочий лад, но, посмотрев друг другу в глаза, мы сгибаемся от хохота и, стукнувшись лбами, взрываемся новым приступом безудержного смеха.

***

Санаду не удаётся толком упорядочить мысли: всё в нём кипит из-за Клео, от полученной с её кровью энергии. От эмоций к ней. От страха за неё.

От тревоги: Клео говорит, что доверяет, но её абсолютный щит не желает поддаваться.

И оставлять её на попечение нового наставника боевых магов – Баратуса – Санаду тоже тревожно: это дальний родственник Дариона и никаких подозрительных эмоций не излучает, но Дариону Санаду доверил бы Клео с куда большей охотой.

Вздохнув, он заходит в кабинет Эзалона. Тот, что удивительно, сидит без вышивки или очередной схемы. Держась за голову, изучает какие-то документы.

– Опять какие-то проблемы? – интересуется Санаду.

Сейчас ему нельзя игнорировать дела Академии: должность соректора нужна, чтобы лично контролировать безопасность Клео.

– Думаю, как вернуть Огнада к занятиям, – поясняет Эзалон мрачно.

Санаду вскидывает брови:

– Он же ожил. Или его Клэренс не отпускает?

– Не отпускает, – со вздохом признаёт Эзалон. – Говорит, что и ты лекции вести можешь.

– Ну, пусть вместе на занятия ходят, – пожимает плечами Санаду.

Эзалон поднимает взгляд от бумаг. Неопределённо хмыкает.

И откидывается на спинку кресла более расслабленно.

– Впрочем, это радостные проблемы, – тянет Эзалон и усмехается. – Я рад, что Огнад вернулся, но до сих пор не верится, что он живой.

Санаду пожимает плечами:

– После стольких лет ухаживаний за Клэренс не удивительно, что Огнад напрактиковался так, что смог уболтать даже богиню.

Эзалон машет руками:

– Тихо-тихо, давай не будем трогать… – он медлит, подбирая слово, – вышестоящих.

– Ладно, – соглашается Санаду и устраивается на стул для посетителей. – Были запросы на выдачу Клео?

– Пока нет, – Эзалон постукивает пальцами по подлокотникам, – думаю, сейчас всем не до этого.

Санаду кивает: в кантонах наводят порядок, устраивают похороны и приводят в чувства морально пострадавших от случившегося вампиров; правители империи должны за помощь, так что они, скорее всего, позволят дождаться своей квоты; драконий Озаран и Новый Дрэнт заняты своими делами. Другие королевства вряд ли решатся взять правосудие в свои руки. И только эльфы сейчас достаточно свободны, чтобы решительнейшим образом возмутиться незаконной вампиризации или попытаться повлиять на его политику внутри кантона обещанием закрыть глаза на нарушение мирового договора по численности вампиров и порядку их обращения.

– Ты пришёл о чём-то попросить? – догадывается Эзалон.

– Ближайшее время мне придётся побыть хорошим правителем кантона.

– Думаешь, это поможет тебе с остальными архивампирами?

– Мне необходимо снизить количество предъявляемых мне претензий. И как никогда нужна квота, которая выдаётся каждому правителю, так что сохранить своё положение я просто обязан. Поэтому мне придётся часть суток проводить там, и всё это время Клео будет здесь… одна.

Иномирная сущность, к сожалению Санаду, слишком неоднозначный элемент защиты, чтобы полагаться только на него.

– Я уже обещал о ней позаботиться.

– Если будет совсем плохо, сможешь доставить её в Нарак, к Анастасии?

Эзалон задумчиво почёсывает на голове место спила демонического рога:

– Санаду, к сожалению, большей части сил я лишён, так что не уверен, что осилю такой переход с пассажиркой. Но если всё будет плохо, я могу позвать на помощь.

– Что ж, это тоже неплохо. Ещё мне бы хотелось, чтобы Клео подготовили к жизни в Эёране и возможному бегству. В том числе я хочу, чтобы ты позанимался с ней менталистикой.

Сначала Эзалон удивлённо поднимает брови, но пару мгновений спустя в его взгляде вспыхивает понимание, а губы растягиваются в улыбке:

– Не можешь нормально думать, когда она рядом?

Санаду разводит руками.

Усмехнувшись и покачав головой, Эзалон снова почёсывает скрытый под волосами спил:

– Кстати, а ты с Анастасией договорился?

У Санаду вырывается невольный вздох:

– Собираюсь. Вот сейчас и собираюсь, – он нервно потирает колени.

Хрюкнув от сдерживаемого смеха, Эзалон старается сохранить серьёзный вид, но его губы дёргаются, а во взгляде сквозит веселье.

– Ну что? – закатывает глаза Санаду.

– Так непривычно видеть тебя семьянином, – изображает проникновенность Эзалон. – Оглянуться не успеем, как ты внучков в Академию поведёшь!

Он утирает воображаемую слезу и, не удержавшись из-за выражения вытянутого лица Санаду, начинает смеяться.

– Сильно сомневаюсь, – ворчливо возражает Санаду, – что наследников трона Нарака отправят в Академию драконов.

– Ну, может в Наракский Институт, – не сдаётся Эзалон. – Хотя нет, студенты – это не так забавно, ты к ним привык. Представляю тебя с плачущим кулёчком в кружавчиках на руках: его же язвительными замечаниями не угомонишь.

– Вообще-то я с детьми обращаться умею, – рассеянно отзывается Санаду, со странным чувством представляя такую картину.

Тряхнув головой, он возвращается к обсуждению нового распорядка дня Клео в Академии драконов.

Потому что Санаду действительно нужно укрепить власть над вампирами своей земли, а для этого надо быть на земле кантона и решать дела кантона. И впервые он рад, что обладает этой властью и этими возможностями, иначе им с Клео пришлось бы бежать, как преступникам.

***

Следующим утром, шагая на лекции, я отчаянно сдерживаю зевки и мысленно ворчу на тему всяких медведей-садистов.

В свете новых обстоятельств Санаду решил поднатаскать меня в простейших боевых навыках: постановка щита, удар чистой магией и оковы для блокировки противника.

Наставник боевых магов Баратус под девизом «Вампиры выносливые и сильные» устроил мне не стандартную для начинающих разминку и медитацию для ощущения источника, а совместил тренировки обращения к источнику с физическими упражнениями – для экономии времени, ведь вампиры от природы лучше управляют магией.

Так что весь вечер и полночи до возвращения Санаду я бегала, уворачивалась от снарядов, приседала, отжималась, при этом налаживая контакт с тем самым внутренним источником.

Магию я действительно теперь ощущаю иначе. Раньше для отправки писем и взаимодействия с браслетом мне приходилось затрагивать источник, и он ощущался сгустком в животе. Ныне источник растянут по туловищу и заходит на руки и ноги. Как позже подтвердил моё предположение Санаду: когда тело окончательно перестроится, источник распространится до кончиков пальцев.

Именно такое распределение источника по всему организму даёт вампирам нечеловеческую силу и возможность ускоряться больше, чем другим существам. Боевые маги применяют подобные техники, временно напитывая мышцы и кости магией, но у вампиров всё тело напитано постоянно, поэтому им – нам – проще активировать способности и управлять ими. На этом строится преимущество вампиров в силе и скорости: чем выше по силе вампир, тем сильнее накачано магией тело, мощнее способности.

Так что в конце концов я, и раньше не жаловавшаяся на физическую форму, выдала просто ошеломительный по скорости и мощности результат и смогла создать слабое подобие щита.

Но вот сейчас, после пяти часов сна, мне хочется убить за подушку и тёплую кроватку, а надо тащиться на лекцию по этикету. И ведь не скажешь, что она не нужна: обручение с королём обязывает знать такие тонкости.

Прикрывшись ладонью, опять зеваю. Хотя учебные группы распыляются по всей территории Академии, на пути в основной корпус студентов много, и они удивлённо смотрят на меня. А те, кто не смотрят, получают от спутников локтями в бока и тоже начинают смотреть.

Так как помолвочный браслет я прячу под рукавом, столь пристальное внимание наверняка связано с вампиризацией. Сверхострый слух я не получила, так что игнорирую шушуканья без попыток их разобрать.

Я спать хочу, а не это всё!

Нахожу нужную аудиторию и, снова зевнув, вхожу внутрь. Открываю сумку. Сверкнув из её глубины глазками, Марк Аврелий выскальзывает наружу, оглядывается и ловко ныряет под столы – только хвост рыжий мелькает, да цокот коготков нарушает тишину.

Я же впервые жалею, что наша группа такая маленькая: во время лекции не получится незаметно прикорнуть за чьей-нибудь широкой спиной.

Так что для пущего сосредоточения усаживаюсь в первом ряду и вытаскиваю бумаги и ручку для записей.

Подпираю щёку кулаком. Прикрываю глаза. Отмахиваюсь от ужасающего образа Баратуса в бревном на плече. Расслабляюсь.

Из-за этого явление самолётика пропускаю, пока он не утыкается в тыльную сторону лежащей на столе ладони.

Распахиваю глаза, а он уже разворачивается, являя очередное послание:

«Это называют поводком крови. Посаженный на него не может ослушаться хозяина. Он сначала обучит менталистике, чтобы твоя цена возросла, а потом, наигравшись, тобой откупится. Ты станешь не первой его жертвой. Не пей его кровь, не давай ему свою. Для магии важна добровольность такого дарения, без согласия это не сработает должным образом».

Аккуратно сложив записку, убираю её во внутренний карман сумки. И вовремя: двери распахиваются, пропуская демонов.

Заметив меня, они не проходят дальше, а так и толпятся рогатой кучкой. Валариона среди них нет. Неужели до сих пор лечится после кормления Ники?

– Мда, – тянет Раштар. – Ты живая или нам зомби для сокрытия убийства подкинули?

Выпускаю клыки – вчера во время пробежек натренировалась – и широко улыбаюсь:

– А у тебя рога такой длины или насадками увеличил?

У Раштара вспыхивает лицо: для демонов длина рогов – святое.

Его придерживает Фидис и улыбается:

– Тебе идёт красный цвет глаз: с волосами хорошо гармонирует.

О моей мертвенной бледности он тактично молчит.

– А ты нас не покусаешь? – с опаской уточняет держащийся за спинами товарищей Бриш.

– Зависит от вашего поведения. Всё в ваших руках… – я едва успеваю сдержаться и не ляпнуть «мальчики».

Теперь, после близости с Санаду, я автоматические воспринимаю себя взрослее.

Фидис смотрит на меня очень пристально, будто догадывается об этом. Раштар фыркает и горделиво устраивается на первом ряду в стороне от меня. Бриш качает головой:

– И это лучшее учебное заведение мира: в любой момент студента могут загрызть, убить и некромантией поднять. Ну никаких гарантий безопасности!

– Она не зомби, а вампир: вечно молодая, вечно прекрасная, – возражает Фидис и усаживается рядом со мной под очередной фырк Раштара и вздох Бриша. Наклоняется и шепчет очень серьёзно. – Если вдруг понадобиться помощь – можешь обращаться.

Дверь снова распахивается, и в аудиторию влетает растрёпанный Валарион. Он немного бледноват, хотя на скулах полыхают яркие пятна болезненного румянца.

Его приветствие нам тонет в звоне, возвещающем о начале лекции, и следом за Валарионом в аудиторию заходит волкооборотень с такой шкафоподобной фигурой, что он скорее походит на охранника, чем на преподавателя этикета.

Валарион плюхается за ближайший стол.

– Всем благ, – басовито приветствует нас волкооборотень. – Можете называть меня мистер Гарис, я буду преподавать вам этикет.

Под мышкой он зажимает толстенькую книгу. Когда на кафедре вытаскивает её из-под руки, я успеваю прочитать заглавие:

«Азы великого искусства этикета».

Прикинув толщину «Азов», мысленно вздыхаю.

«Надо, Федя, надо», – повторяю себе.

Ну почему Санаду не мог оказаться просто соректором, а?

– А-а! – Раштар взлетает на стол в форме боевого полуоборота, сверкает торсом в прорехи треснувшей рубашки. – Мышь!

Мы все поворачиваемся. Его сумка дёргается. Руки Раштара наполняются светом. Из сумки выпрастывается рыжий хвост, за ним вылезает Марк Аврелий с крупным очищенным орехом в лапках. Недовольно глянув на Раштара, припускает ко мне и затаскивает орешек в мою сумку.

– Ну, в чём-то ты прав, – серьёзно соглашаюсь я с копытным Раштаром. – Но это всего лишь мой бельчонок. Не надо его обижать.

На Марке Аврелии защитный амулет, но лучше не проверять его на прочность.

Засопев, Раштар спрыгивает со стола:

– Я не испугался, я лишь хотел вас предупредить. Мало ли какие здесь, в мире магии, мыши, – гордо выдаёт Раштар. – Это мог быть опасный мутант!

– Позорище, – Бриш закрывает лицо ладонью.

Раштар разворачивается к нему, но тут преподаватель громко хлопает по кафедре:

– Делать такие предположения невежливо! Как и залезать на стол и кричать во время занятия. А теперь вам необходимо представиться по шаблону со страницы сорок восемь.

Марк Аврелий, выбравшись из моей сумки, деловой рыжей стрелой уносится к запасам Раштара.

– Моё! – вцепляется в кулёк с орехами Раштар.

За что получает очередное замечание о некорректном поведении.

***

Перед поворотом в коридор с аудиторией для занятия менталистикой я останавливаюсь.

Из-за уже возникшего повышенного интереса к моей персоне меня посещает мысль, что скрывать помолвку – неправильно. Вот вообще, хотя Санаду с уважением отнёсся к моему нежеланию это всё афишировать и сказал, что я могу сообщить об этом, когда пожелаю.

Сначала мне казалось разумным не дразнить гусей ещё и этим, но если подумать: сейчас я и так в центре внимания из-за вампиризации. Со временем все с этим смирятся. А потом вскроется информация о помолвке – и я опять окажусь в центре внимания.

Так не лучше ли сразу ошарашить обеими новостями? Пусть отшушукаются за раз.

Так что, постояв и глубоко вздохнув, подтягиваю рукав и высвобождаю сверкающий помолвочный браслет из тени защитных браслетов, стаскиваю это скандальное украшение на запястье, чтобы сразу было видно.

Невольно улыбнувшись, делаю серьёзное лицо и сворачиваю за угол: ронять – так ронять.