Глава 31

Шагаю влево – головы зомби синхронно поворачиваются в мою сторону. Шагаю вправо – головы снова поворачиваются за мной.

Странно: у вампиров с некромантами конфликт магий, зомби вампиров не слушаются, но о повышенном внимании зомби к вампирам никто не говорил. Да и на Санаду зомби не реагировали каким-то особым образом, просто игнорировали.

Делаю ещё два шага вправо – и все зомби синхронно поворачиваются за мной.

Отступаю на шаг – стоят и пялятся на меня. Может, это из-за того, что я случайно к богине некромантов заглянула? Привлекла к себе высокое внимание, вот они и смотрят на меня по её велению. И если это так, то что-то мне это совсем не нравится.

– У вас ведь дело какое-то было, – указываю на цветы в их руках и взмахиваю рукой в ту сторону, куда они шли, – так идите.

Зомби смотрят на меня.

Отступаю ещё на шаг и смещаюсь влево, чтобы обойти их со стороны, противоположной направлению движения. Зомби проворачиваются следом за мной. Так и хочется ломануться прочь, но вдруг у них от этого сработает какой-нибудь стадный рефлекс и агрессивность?

С другой стороны, я больше не человек, бегаю быстрее.

С третьей стороны – вдруг они просто давлением своей магии меня остановят? Если это Магарет ими сейчас управляет и за мной наблюдает, мало ли как она может их усилить.

– Вам что-то нужно? – останавливаюсь я, и зомби тоже замирают. – Вы заблудились? Дорогу подсказать?

Молчат.

Пожав плечами, бочком иду дальше, не сводя с них взгляда. Они шагают за мной.

Блин.

Останавливаюсь – и они останавливаются. Смотрят.

Не нравится мне такое пристальное внимание трупов к моей персоне. Но прежде, чем определяюсь, бежать мне или спокойно отступать, раздаётся окрик:

– Уже иду!

Поворачиваюсь на приятный мужской голос: а это местный симпатяшка-лич Огнад спешит сюда, помахивая посохом с черепушкой в одной руке, а другой ведя на буксире какую-то красавицу. Куда он жену дел?

Так, стоп, это жена и есть, просто её не узнать: посвежевшее лицо, блестящий взгляд, тёмные волосы кудрями разметались по плечам, грудь гордо выпячена вперёд, развеваются полы многослойного голубого платья. Ну просто день и ночь против её прошлого состояния.

– Что с вашими зомби, профессор? – спрашиваю их на подходе.

– Не знаю! – жизнерадостно сообщает он. – Почему-то связь с ними внезапно нарушилась. Это они на вас так интересно реагируют?

Остановившись прямо на газоне, обхватив жену за плечи, он с любопытством оглядывает толпу мертвяков. И даже постукивает ближайшего зомби посохом по маковке.

– Любопытно, весьма любопытно, – бормочет Огнад и стукает соседнего зомби по голове.

Зомби продолжают смотреть на меня. Его жена Клэренс тоже смотрит на меня – только не таким, как у зомби, плотоядным взглядом.

– Хм, – тянет Огнад.

– Спасибо, – с улыбкой благодарит она меня и поглаживает задумавшегося супруга по плечу.

– Это профессору спасибо, что бросился меня спасать, – бормочу я, помня об условиях его освобождения и присутствии зомби. – Мне это правда было нужно. Очень.

Думаю, он мне даже спасибо сказать за это не может: вдруг богиня увидит, обидится, что он её общество не ценил. А вот Клэренс благодарность позволительна. Надеюсь.

Вытянув руку, сосредоточившись, Огнад резко бледнеет, а его скулы заостряются, кожа плотно обтягивает череп. В глазницах посоха вспыхивают искры, и Огнад мощно ударяет ближайшего зомби по голове.

Бам!

Дёрнувшись, зомби опускается на колено перед Клэренс и протягивает ей цветок.

Замахнувшись, Огнад припечатывает следующего зомби – и тот повторяет процедуру дарения цветочка.

Некромантская романтика во всей красе. И ведь Клэренс это, похоже, нравится.

Бам!

Бам!

Бам!

Огнад резво отоваривает вышедших из подчинения зомби.

– Эм, я, пожалуй, пойду, – предлагаю я и бочком, чтобы не терять мертвяков из вида, отступаю прочь.

– Да, пожалуй, – жутко улыбается Огнад, продолжая лупить зомби по маковкам.

Хотя теперь они за мной идти не пытаются, не переподчинённые лишь провожают меня стеклянными взглядами. Ну и жуть!

Иду я спиной вперёд, наблюдая за тем, как Огнад трескает зомби по маковкам, и те подносят цветочки Клэренс.

Вдруг у меня возникает совершенно необычное ощущение чьего-то присутствия за спиной. Резко оборачиваюсь: ко мне крадётся наставник боевых магов Баратус.

Точнее, он ко мне почти подкрался на цыпочках, а под моим взглядом замирает в трёх шагах от меня.

– Почувствовала? – спрашивает, не меняя напряжённой позы.

Удивлённо киваю: действительно ведь почувствовала!

– Хорошо, – он резко выпрямляется и хлопает в ладоши. – Ну что, по булыжничку и на пробежку?

– В смысле по булыжничку? – уточняю я.

– Один в одну руку, другой в другую – и бегом, – с удовольствием поясняет Баратус. – Надо же сбрасывать нахомяченное за чаепитием.

– Вампиры не полнеют, – напоминают я.

– Ну значит просто отработка за прогул, – пожимает огромными плечищами Баратус.

– Так я не прогуляла, раз вы меня поймали.

– Ну, тогда за попытку прогула. Идём-идём.

Вздохнув, отправляюсь за ним – страдать и развиваться, развиваться и страдать.

Хотя, конечно, лучше нудные тренировки, чем проблемы, которые как-то подозрительно долго не появляются. Ну не может же быть, что меня и Санаду оставят в покое. Или может?

***

Рано или поздно эльфы должны были высказаться по поводу незаконной вампиризации Клео, и Санаду ничуть не удивляет, когда его на беседу приглашает властитель западных лесов Сейран – отец Валлариона.

В принципе, Санаду даже примерно представляет, что у него попросят, поэтому на встречу на нейтральной территории соглашается с неохотой: вроде и надо честь оказать, но и практического смысла нет.

Прислуга в одном из лучших ресторанов Старой столицы внешне сохраняет спокойствие, но ментально Санаду ощущает их удивление: всё же встреча высокородного эльфа и вампира довольно нестандартна даже для этого вольного города.

Перед ним приподнимают перегораживающие проём нити с нанизанными на них сверкающими шариками, пропуская в отдельный кабинет зелёного цвета. В углу журчит фонтан, а чуть выше в клетках поют птицы.

На столе вино, фрукты, орехи и сыры.

Властитель западных лесов сидит напротив входа – мрачный и суровый, что не очень подходит изящной эльфийской внешности.

Небрежно взмахнув рукой в знак приветствия, Санаду усаживается напротив и с ходу наливает себе рубинового напитка – обычного, человеческого, не способного повлиять на разум.

Сейран приоткрывает рот, но Санаду его перебивает:

– Корешков тебе крепких, веток потолще и прочее подобное. Дай угадаю, – он подхватывает полный кубок. – Хочешь предложить забыть об устроенной мной незаконной вампиризации в обмен на то, чтобы я не подпускал Никалаэду к твоему сыну?

Упрямо выпятив подбородок, Сейран сурово взирает на Санаду.

– Да? – уточняет Санаду и отпивает из кубка. – Нет?

Вздохнув, Сейран сцепляет пальцы узких рук:

– Не забыть, а всего лишь не проявлять сильного недовольства. Насколько я знаю, дела у тебя сейчас идут не очень, и если Эльфийский лес будет требовать у остальных правителей кантонов немедленного решения вопроса твоей девушки, проблем только прибавится.

Глядя в глаза Сейрану, Санаду допивает содержимое кубка и, не выпуская его из руки, облокачивается на стол, чуть подаётся вперёд:

– Предложение потрясает щедростью, – получается слишком язвительно, но Сейран это терпит. – Я не понимаю только, зачем вы так спешите их развести? Не задумывались о том, что ваше противодействие только добавляет желания сблизиться, сплотиться против общего врага?

– Мой сын не считает меня врагом!

– Ну, пока да, не считает, – кивает Санаду и наливает себе ещё, щедро плескает и в кубок Сейрана. – Но ты думаешь, твой сын идиот и не догадается, в обмен на что я вдруг стану ещё строже и непримиримее? Не боишься сделать ещё хуже?

– Это общее решение совета.

– Всё равно не понимаю: Валарион полукровка, его источник магии трансформировался в демонический. Да, он вырос среди эльфов, да, он носитель ваших традиций. Но больше он не один из вас.

– Его дети будут эльфами.

Санаду откидывается на спинку стула и покачивает кубок:

– Хм, вы заинтересовались демонической магией? Надеетесь, что от него появятся эльфы с такими способностями?

У Сейрана раздуваются ноздри, губы вытягиваются в тонкую линию.

– Ого, – Санаду снова покачивает кубком. – А не лучше ли повторить изменение источника у других эльфов? У чистокровных, например. Чтобы с гарантией.

Сейран аж вскакивает, опрокидывая кубок и бутылку. Алые потоки разливаются по скатерти, наполняют комнату виноградно-пряным ароматом. Умолкают птицы, и только фонтанчик продолжает безмятежно журчать.

– За кого ты нас принимаешь? – почти шипит Сейран.

– За эльфов, – невинно отзывается Санаду. – Я ошибаюсь?

– Мы не будем экспериментировать с источниками. Это, как показала практика, опасно. С Валарионом нам повезло, теперь у нас есть он, и ему подобрали супругу.

– Вы ему об этом сообщили? – задирает бровь Санаду.

– Пока нет. Ему сначала нужно овладеть демонической магией, – сурово поясняет Сейран.

– Ну и зачем тогда торопиться? Я же говорю, что своим противодействием вы на данном этапе только укрепляете его отношения с Никалаэдой. Заставляя превозмогать и вкладываться в отношения, вы повышаете их ценность. Упрямства у этих двоих хватит на несколько лет.

– Отношения даже полуэльфа с вампирессой недопустимы!

Санаду закатывает глаза:

– Ну что же вы такие похожие, а?

– О чём ты? – хмурится Сейран.

– Вампиры и эльфы одинаково твердолобо упёртые. Что, в общем-то, объясняет, почему не можете жить на одной территории.

На лице Сейрана на краткий миг вспыхивают отголоски гневного румянца, но он быстро берёт себя в руки, только краснота кончиков ушей выдаёт его эмоции.

Санаду на это хмыкает и отпивает из кубка.

– Мы не договоримся? – цедит Сейран.

– Понимаешь ли, – Санаду вновь подаётся вперёд, быстро оглядывает красные пятна на скатерти и поднимает взгляд на Сейрана, покачивает кубок у своих губ. – Ситуация такова, что… с высокой долей вероятности ты умрёшь. И Валарион умрёт. А Никалаэда Штар всё ещё будет жить, и она будет в силе. И я не хочу, чтобы она точила на меня клыки за то, что я в период её слабости и зависимости жёстко разлучил её с любимым ушастым.

Эмоции Сейрана скрыты амулетом, но по глазам, по пробежавшей по лицу волне мимических сокращений Санаду понимает, что взбесил его. Отдавил, так сказать, любимые мозоли: премерзкие вампиры будут жить, когда эльфы пойдут на удобрения деревьям.

– Боишься девчонки? – кривит губы Сейран.

– Нет, девчонки я не боюсь. Но для долголетия важно помнить, что столетия жизни часто предоставляют возможности для сокрушительной мести. А у менталистов для этого возможностей в разы больше.

– То есть на сделку ты не согласен?

– Я не поощряю их внебрачные отношения и мешаю свиданиям, будьте благодарны и за такую помощь.

– Я тебя услышал, – резко поднимается Сейран.

Возле выхода он останавливается, глухо произносит:

– У тебя есть ещё пять дней на размышления. Если не подтвердишь согласие, мы отправим ноту протеста.

Перестук шариков возвещает о том, что Сейран оставляет помещение.

Санаду же, поморщившись, оглядывает фрукты, орехи и сыры. Хотя обращение Клео повлияло на его вкус, воздействие Ники ещё ощущается, и Санаду невыносимо хочется пирожных или чего-нибудь подобного.

– Мог бы и десерт заказать, – вздыхает Санаду и поднимает из плошки в форме листа ягодку, закидывает в рот. – Нет, не то.

Он уже собирается позвать официанта, чтобы сменил скатерть и принёс пирожных, но самолётик проносится сквозь стену и врезается в ладонь Санаду.

Белоснежная бумажка раскладывается, являя официальное приглашение на собрание правителей кантонов. Даже не приглашение, а требование явиться немедленно.

– Да что б вас всех! – Санаду облокачивается на стол и потирает лоб.

Официальное приглашение – это всегда предвестник проблем.