Глава 34

– Идите, скоро я к вам присоединюсь, – раздаётся за спиной голос Изрель.

Санаду хочется развернуться и замахать руками Келтару, Алиастису и Танарэсу, воззвать к их сочувствию:

– Стойте, не оставляйте меня с ней наедине!

Но, увы и ах, это не поможет, поэтому Санаду обходится без разворотов, маханий и воззваний.

Двери в апартаменты закрываются, а Санаду продолжает рассматривать просторную гостиную в бело-красно-чёрных тонах. С дверями в кабинет, тренировочный зал и спальню. Без окон – так как помещения эти находятся глубоко под землёй. 

Барабанные перепонки на миг сдавливает, возвещая о наложении защищающих от подслушивания чар.

– Вы что, с моего последнего визита сюда ремонт не делали? – Санаду разворачивается к гневно сузившей глаза Изрель.

– Ты можешь хоть иногда быть серьёзным?

– Да я серьёзно! Вы даже ремонта не потрудились сделать с моего последнего посещения! Могли бы подготовиться.

– Мы надеялись, что больше не придётся тебя сюда сажать!

В общем-то, эти помещения – тюрьма. Спрятанная под крепостью города Авандума, принадлежащего сразу пяти кантонам, этакой общей территории, где проводятся совместные встречи.

Земля вокруг тюрьмы пронизана магическими печатями, не позволяющими ни прокопать её магией, ни телепортироваться сквозь неё.

Несколько раз Санаду сажали сюда в воспитательных целях, чтобы занимался делами кантона. Но в этот раз всё серьёзнее.

– Так не сажали бы, – разводит руками Санаду.

– Проявил бы сегодня больше смирения – может, и не посадили бы.

– Да что, правда? – задирает бровь Санаду.

Вздохнув, Изрель потирает лоб:

– Нет.

– Вот поэтому у меня и не было причин проявлять больше смирения: достаточно того, что я уже проявил. Ты хоть понимаешь, что ваши обвинения не подтверждаются фактами, одни только косвенные улики и домыслы?

– Санаду, их слишком много. И ты прекрасно понимаешь, как это работает.

– Ну да, – со вздохом признаёт Санаду: после третьего любовника-дракона Изрель то и дело подозревают в потворстве историческим врагам вампиров.

Ну и в связях с драконами, даже с теми, с кем она не спала. Впрочем, гарантировать, что она с ними не спала, Санаду не может: мало ли что. Репутация решает. И у него самого она не самая хорошая: слишком он импульсивен и непоседлив на фоне правильно отобранных вампиров. В людской массе был нормальным, в вампирской – не белая ворона, а целый павлин.

Подняв взгляд к хрустальной люстре на потолке, Изрель глубоко вздыхает.

«Похоже, её сильно достали», – заключает Санаду.

Изрель, наконец, возвращает взгляд на его лицо:

– Пожалуйста, не выкидывай ничего.

– Да я не собирался.

– Просто сиди здесь. Девица твоя в Академии в безопасности. Если улик против тебя не найдут, – Изрель строго указывает на него пальцем. – Ведь не найдут?

– Если только подкинут, – пожимает плечами Санаду. – За подброшенные улики я отвечать не могу.

Ему не слишком нравится то, как разворачиваются события. Пришлось даже сознаться в своей связи с императрицей Нарака: и для доказательства жизни на Земле, и для объяснения, что это он делал в мире бывших (а может, и не совсем бывших) союзников Неспящих. Не только шпионы Изрель его засекли – будь неладны все эти меры безопасности при переходе! Ладно хоть разрешили Клео отписаться, прежде чем запаковать сюда.

– Санаду, если ты действительно связан с Неспящими, – глухо произносит Изрель. – Я тебя лично придушу.

– Как хорошо, что моя шея в безопасности, – хмыкает Санаду.

– Я бы на твоём месте не вела себя столь легкомысленно!

– Да ладно, а что мне ещё делать? Я же не могу повлиять на события из подземной тюрьмы.

– Ты на них не очень-то влиял и когда оставался на свободе.

– Если бы я слишком активно пытался что-то делать, меня бы сейчас обвинили ещё и в попытке затереть следы своих связей с Неспящими.

– Да, пожалуй и так, – устало признаёт Изрель. И тыкает его пальцем в грудь, что выдаёт её крайнее раздражение. – Чтобы никаких выходок!

– Да ладно, ладно, – примирительно вскидывает руки Санаду. – Буду пай-мальчиком.

– Ты не умеешь.

– Я постараюсь.

В который раз тяжко вздохнув, Изрель хмуро уточняет:

– Есть что-нибудь, что мне лучше знать?

Санаду пожимает плечами:

– Вы умудрились превратить в обвинения то, что я даже не подумал рассматривать в подобном ключе, так что я не знаю, какой ещё из скромных фактов моей биографии вы повернёте против меня. Такими темпами и мой приход к власти в кантоне могут посчитать акцией Неспящих.

Застыв на мгновение, Изрель закатывает глаза:

– А ведь точно! Я же отрицала, что усилила тебя перед дуэлью. Такое усиление можно посчитать накачкой крови по наущению Неспящих.

– Вот-вот, – кивает Санаду. – Так что, мне рассказывать в подробностях всю мою жизнь или обойдёмся? Потому что, честно, я не знаю, нужно ли тебе знать больше, чем ты уже знаешь.

– Ох, Санаду-Санаду, – Изрель опускает ладонь на лицо и качает головой. – Ну зачем ты связался с этой Марабелл? А?

– Она была очень убедительна в постели, – пожимает плечами Санаду.

Не признаваться же в чувствах.

Изрель ладонью стукает его по груди.

– Мужчины, – обречённо произносит она.

– Да ладно, если бы драконы устроили против нас заговор, тебя бы по той же причине замучили подозрениями в союзе с ними.

На миг во взгляде Изрель проявляется раздражение, но она вынуждена признать:

– Вероятно, ты прав. Но ты находишься в более уязвимом положении, чем я.

– Происхождение, – кивает Санаду.

– Да. Пожалуйста, не раздражай остальных. Когда всё закончится, можешь прохаживаться по ним сколько угодно. Но сейчас, пожалуйста, попридержи свой дивный характер в узде.

Санаду театрально округляет глаза:

– А потом правда можно будет сколько угодно по ним прохаживаться?

Изрель чуть наклоняет голову, чтобы посмотреть на него исподлобья:

– В разумных пределах, что бы до дуэли не дошло. Но когда тебя оправдают, твою язвительность хотя бы можно будет объяснить обидой за это заточение, и им придётся потерпеть.

– Заманчивое предложение, – улыбается Санаду.

Но Изрель только сильнее хмурится:

– Давай без шуточек. Всё действительно серьёзно.

– Совсем без шуток будет совсем печально.

Покачав головой, Изрель снимает защищающие от подслушивания чары и направляется к мощным двустворчатым дверям.

Едва они смыкаются за ней, с громким щелчком встают на место пудовые запорные механизмы. Там, за дверью, коридор перегораживают металлические пластины.

Санаду некоторое время стоит, слушая, как механизм этой тюрьмы для архивампиров постепенно взводится, чтобы держать его в плену.

Вздохнув, потягивается и отправляется на обход.

В специальном стазис-буфете в гостиной расставлены бутылки, сладости, мясо, выпечка, овощи и фрукты.

В кабинете-библиотеке на резном столе ожидают документы по Лофтийскому кантону, чтобы он не отрывался от управления своими землями.

В гардеробной, куда можно попасть через спальню, разложены и развешаны его вещи.

В ванной комнате – его притирки и примочки.

В общем, к его заселению подготовились, и это лучше слов Изрель подтверждает предположение Санаду, что его судьба была предрешена раньше, чем он зашёл в кабинет для общих встреч.

В спортзале, куда он тоже заглядывает, стоят автономные големы для тренировок, а на стенах поблёскивает холодное оружие.

Жить тут можно и даже с комфортом.

Санаду возвращается к широкой, покрытой шёлковым покрывалом кровати с балдахином и падает на неё спиной.

Закрывает глаза.

Так он и лежит на пахнущем цветами шёлке.

Лежит час, другой, третий.

В этой элитной тюрьме тихо, как в могиле.

Магии не то что бы не хватает, но меньше, чем на свободе – чтобы не накопил слишком много сил для попытки прорыва.

– Идиоты, – произносит Санаду и открывает глаза.

По его ощущениям, сейчас уже ночь.

Щелчком пальцев он активирует оповещающее заклинание – на случай, если сюда заглянут.

Поднявшись, решительно проходит в большую ванную комнату. Потолок и верхняя часть стен выложена мелкой мозаикой, а вот нижняя часть стен и пол – крупными плитами.

Каменная чаша ванны располагается на небольшом расстоянии от стены. Именно в этом узком пространстве Санаду и присаживается. Плиты подогнаны плотно друг к другу, но телекинез это не останавливает. Осторожным давлением Санаду выталкивает плиту и кладёт её поперёк ванны.

Столь же осторожно, но с куда большим усилием, тянет на себя каменный блок стены. Принимает его руками и отставляет в сторону. За этим камнем телекинезом вытаскивает следующий, открывая лично прокопанный им лаз.

Да, земля вокруг комнат защищена от магических воздействий, но банальные инструменты вроде ложки и тарелки спрессованную землю брали. Для архивампира – ничего технически невозможного, просто маги обычно не задумываются о ручных вариантах.

Отделённая от общего пласта, земля снова становилась податливой для магии. Выбираемую из прохода землю Санаду сначала обрабатывал заклинанием уничтожения. Объём был велик, так что заклинание, рассчитанное скорее на бумагу и мелочи, оставляло что-то вроде пепельного осадка. Его Санаду смывал в канализацию.

Лаз небольшой, двигаться в нём можно только на четвереньках, но расширять его Санаду ленился.

Задом вперёд он втискивается в проём и телекинезом втягивает назад и каменные блоки, и даже декоративную пластину, чтобы скрыть свой тайный ход. Это требует большого напряжения сил и виртуозности на грани, ведь он не видит объектов воздействия, а само воздействие происходит через тонкие щели между кладкой, но Санаду справляется – не первый раз всё же. И даже не десятый.

Завершив маскировку входа, Санаду ползком пробирается к цели. Лаз проходит между металлических конструкций вложенных в землю магических символов, постепенно выводя его за границы действия ограничивающих чар, опирающихся на эти символы и вкрапления экранирующего магию камня.

Лаз завершается не на поверхности, а глубоко внутри земли маленькой камерой, в которой Санаду встаёт на колени и отряхивается.

Приведя себя в относительный порядок, он активирует телепортационное заклинание. Здесь, в глубинах земли, на фоне активных защитных чар, пробой канала для перемещения засечь невозможно.

***

Из-за письма Санаду мне не спится. Ну и из-за мисс Глории немного тоже: всё же интересно, что за тайный поклонник.

Но именно из-за письма Санаду у меня в голове просто каша: «В порядке ли он? Не нужна ли ему помощь?»

Так и лежу в темноте под одеялом, свернувшись калачиком и с удивлением подмечая, что как-то привыкла к Санаду под боком. Или за спиной. Передо мной – в общем, рядом. А ведь я всю жизнь спала одна, но с Санаду новая привычка слишком быстро прижилась.

Вздохнув и подтянув колени ближе к груди, готовлюсь к новому витку мыслей о его странном письме. Но вдруг нервы буквально обжигает ощущением присутствия Санаду.

Дверь в спальне открывается, и я, даже не поворачиваясь, знаю, что это он.

Шелестит его одежда, выдавая его положение в комнате: Санаду, раздеваясь, приближается к кровати. Проминается под его тяжестью матрас, а я ловлю себя на том, что улыбаюсь.

Нырнув под одеяло, Санаду прижимается грудью к моей спине, кладёт руку на живот, скользит к груди.

– Ты как? – поворачиваю голову – и натыкаюсь щекой на его губы.

– Сейчас – просто прекрасно, – шепчет Санаду, сильнее прижимаясь ко мне.

– А что случилось? Почему ты отправил мне такое странное письмо?

– Ну, меня немного задержали до выяснения обстоятельств, а я немного сбежал.

Разворачиваюсь к нему и кладу ладони на обнажённую грудь:

– Как сбежал? У тебя проблем не будет?

– Если не заметят побега – не будет, – в голосе Санаду чувствуется улыбка.

– Ты надолго? – принимаю я ситуацию. – Помощь какая-нибудь нужна?

– На пару часов. Ты, главное, себя береги, а я как-нибудь выкручусь. В крайнем случае сбежим в Нарак.

– Хм…

– Я по тебе соскучился, – шепчет Санаду, прижимает к себе.

И теперь, когда беспокойство чуть отступает, я остро ощущаю его тепло сквозь сорочку. Или из-за того, что я это тепло ощущаю, беспокойство чуть отступает. Да, скорее всего именно так… 

Губы Санаду проскальзывают по моей шее, мурашки бегут по коже, а он накрывает мой рот поцелуем, лишая возможности спрашивать. Его руки скользят по телу, пробуждая чувствительность кожи, выбивая из головы посторонние мысли. Санаду целует жарко и почти неловко тянет сорочку, проникает ладонями под неё.

Мысли окончательно оставляют меня, я растворяюсь в жаре наших тел, во взаимных прикосновениях. В темноте ощущения особенно остры – кофейно-можжевеловый запах кожи Санаду, щекотные касания его волос, лихорадочная дрожь пальцев, когда он освобождает меня от сорочки, чтобы слиться воедино, вместе гореть.

И обжигающий укол – когда его клык пробивает губу. Металлический вкус моей крови, жадные толчки, наполняющие меня предвкушающим трепетом. Скольжение на грани наслаждения. И слепое желание: Санаду пробовал мою кровь. Я впиваюсь в его губу, прокусываю – по нервам пробегает огонь, вышибая меня на высшую точку восторга. И поцелуи, поцелуи, поцелуи, в которых даже кровь кажется сладко-пряной, словно шоколад.

А уже потом, когда мы лежим в темноте, держась за руки и пытаясь отдышаться, шепчу:

– Зачем?

Санаду крепче сжимает наши переплетённые пальцы.

Голос его звучит хрипло:

– Хочу острее чувствовать тебя, пока я там.

– Где там?

– В Авандуме. Там, под землёй, тюрьма.

Я аж подпрыгиваю. Оказавшись в сидячем положении, щёлкаю пальцами, и в комнате вспыхивает свет.

– За что? – стонет прикрывающийся рукой Санаду.

– Тебя посадили в тюрьму? Не просто задержали во дворце, а посадили в тюрьму?

– Ну да, – Санаду мановением руки заставляет магические сферы сбавить свечение от яркого белого до тусклого красного. – Ты не переживай, я в цивильной части. То есть в апартаментах. Ни камер, ни цепей, комфорт по высшему разряду. Там привилегированных пленников держат.

В тусклом красноватом свете я разглядываю Санаду: выглядит почти виноватым.

– Что случилось? – тихо спрашиваю я.

– Меня подозревают в связях с Неспящими. Но доказательств нет, только домыслы и неудачные трактовки фактов. Решили придержать меня, чтобы я не вмешивался в расследование… Да ты не переживай, меня туда сажали, когда плохо себя вёл, ничего экстраординарного, честное слово!

– Так ты у меня рецидивист? – заламываю бровь.

Санаду разводит руками.

Качая головой, усмехаюсь: вот не зря мисс Глория говорила, что ему правила не писаны.

– Не переживай, – Санаду подхватывает мою ладонь и притягивает к губам, нежно целует. – Если что, я сбегу в Нарак и тебя туда вытащу. Не сам, но вытащу. И если вдруг здесь тебе опасно будет – беги в Нарак, я к тебе вырвусь.

Сказать бы «но ты же в тюрьме!» только Санаду сейчас лежит передо мной и никакое задержание в тюрьме этому не мешает.

Так что я лишь тяжко вздыхаю:

– С тобой не соскучишься!

– Разве это плохо? – Санаду с ухмылочкой притягивает меня к своей груди.

– Нет, – признаю я, укладываясь на него и прислушиваясь к частому стуку его сердца.

– Вот и отлично, – шепчет Санаду и поглаживает меня по спине. – У меня есть ещё пару часов.

Не так уж много. Я вдыхаю аромат его кожи, поглаживаю – и прижимаюсь крепче. Эти пару часов только мои!