Глава 67

Цезарь радостно выскакивает из моего декольте и вприпрыжку проносится по холлу академического особняка. Как может скакать вприпрыжку ящерица? Раньше не думала, что такое возможно, теперь вот вижу своими глазами. Впечатляет.

Санаду окидывает взглядом холл, не уступающий холлу недавно покинутого нами земного замка.

– Магии здесь, конечно, больше, но придётся же себя пристойно вести! – Санаду закатывает глаза. – Хочу аттракционы и цирк, а не изображать порядочного архивампира.

– Да ладно, – тыкаю его локтем в бок. – Будет и на нашей улице перевёрнутый грузовик с запчастями от карусели.

Хмыкнув, стрельнув в меня блестящим весёлым взглядом, Санаду обнимает меня за плечи:

– О да, будет. Но просто раздражает, что мне определили такие узкие рамки поведения и ещё жениться на тебе не дают, пока не пройдёт приличный срок помолвки.

– Э, батенька, да вы любитель свадеб?

– С тобой – да.

– Хм, ну, если бракосочетания по-кантонски тебе не хватит, можно регулярно повторять, – прижимаюсь к нему. – По настроению.

– Отличная идея, – соглашается Санаду с неподдельной радостью. – Только без архивампиров, со своими аттракционами и циркачами.

Мда, знали архивампиры, какое «страшное» условие ему ставить за легализацию моей вампиризации. Но тем значимее его жертва во имя любви.

***

Причина хорошего настроения Эзалона выясняется на следующий день, когда я отправляюсь на занятия: Ника и Валарион. И их желание жить вместе: буквально вчера они арендовали один из особняков. Естественно, за немаленькое (мягко говоря) пожертвование – дар жены имперского наследника. И в особняке предстоит сделать капремонт и полностью обставить его мебелью. Прибыток отличный, поэтому понятна радость рачительного соректора.

Брак Ники и Валариона, их бытовые неурядицы и достижения отвлекают демонов от обсуждения моей отлучки, и наша с Санаду свадьба на Земле остаётся нашим секретом: для всех остальных будет вторая свадьба.

***

Вообще договорённость с архивампирами словно становится переломным моментом между приключенческой полосой нашей жизни и спокойной: продолжается учёба, я осваиваю телекинез и премудрости магии, этикета, истории и литературы, Санаду стоически переносит необходимость вести себя, как приличный архивампир. Даже «Вкусную закусь» не посещает.

Ника и Валарион обустраивают гнёздышко на территории Академии. Из-за проблем со своим источником магии Валарион периодически ездит на учёбу в Институт Нарака – и там помогает Нике налаживать связи. Она из семьи торговцев, так что довольно быстро находит пользу в двойственном положении любимого мужа и ударяется в бизнес, попутно отвлекая его делами от проблем с семьёй.

Демоны, такие ершистые поначалу, вливаются в студенческую жизнь. В Академии драконов хватает знаний по обузданию самых буйных магов, так что с их всплесками активности справляются, обучают контролю.

В целом в Академии всё под контролем, двигается размеренно и соответственно программам.

Даже моё избавление от абсолютного щита проходит как-то буднично: просто однажды утром я просыпаюсь с немного странными ощущениями. Даже Санаду, привыкший чутко улавливать моё состояние через кровь, не сразу понимает, в чём дело, и только догадавшись отключить ментальную защиту академического браслета, поздравляет с прорывом.

Именно проживание на территории, где все защищены браслетами-амулетами, делает раскрытие ментального дара после столь долгой его спячки под абсолютным щитом практически безболезненным. Просто с этого момента я не хожу на лекции и практики по менталистике, а занимаюсь индивидуально, постепенно привыкая к «шёпоту мира» как я называю это ощущение обострённого восприятия различных эманаций. По сути дела, всё то время, когда я хожу без щита – тренировка, а так как здесь без щита можно ходить всегда, привыкание к своим способностям происходит постоянно.

Тем более, мне торопиться некуда: впереди у меня столетия, я могу позволить себе комфортную скорость освоения навыков.

Тем более, для меня сейчас важнее ознакомиться с эёранской культурой в целом и кантонской культурой в частности.

***

Единственным потрясением, нарушающим размеренную жизнь Академии в промежуток между «невозможным» браком полуэльфа и вампирессы и концом года с экзаменами становится арест нескольких учеников.

Один иномирянин и два коренных жителя во время войны с демонами присоединились к их подпольной организации. После завершения войны некоторые ячейки остались в тени и вместо того, чтобы залечь на дно, стали сколачивать новую антидраконью подпольную организацию. В принципе, этих парней, одного из которых я неожиданно знаю – тот самый странный парень Руфус, что подходил ко мне в столовой с непонятными разговорами о рабстве и свободе, – арестовали бы и раньше: ещё до завершения войны они убили студента-менталиста Нэла, о судьбе которого беспокоились обратившиеся ко мне за помощью менталистки. Но ИСБ решило через убийц выследить другие недобитые ячейки, а когда собрали достаточно информации – присылали магов в чёрных мундирах арестовать идеалистов.

Происходит это в разгар подготовки к сессии, так что явление бравых офицеров и призывы арестованных к борьбе с тоталитаризмом чешуйчатых похожие на зомби студенты встречают без энтузиазма. Провожают бьющихся в оковах парней сонными взглядами и расползаются по делам: обедать, в библиотеку, на тренировки, лекции, зубрить конспекты.

Даже как-то жалко борцов с системой: у них последние мгновения свободы, а всем на их «великую жертву во славу свободы» глубоко плевать, потому что пора сдавать рефераты, доклады, лабораторные и учить билеты.

Да-да, билеты здесь тоже есть.

***

Моё близкое знакомство с сенешалем Лофтийского кантона Эдмундом начинается раньше, чем мне хочется: а кто ещё захочет взвалить на себя уроки политики с практическими задачами, когда в разгаре подготовка к сессии? Даже если это близкое знакомство – «подарок» других архивампиров за то, что мы с Санаду настоящие паиньки. А может, не подарок, а проверка меня на стрессоустойчивость.

Но такова цена за отношения с главой кантона. Так что приходится слегка поднапрячься, ведь после сессии и ритуала призыва предмета (если соберусь себя пробовать в этой стезе) мне предстоит впервые официально выйти в свет.

Эдмунда откровенно жалко – он, как я быстро понимаю, просто перфекционист, а таким людям (даже когда они очень выносливые вампиры) тяжело работать с подобными Санаду. И в их связке я, очевидно, буду переходником, смягчающим для Санаду нудность Эдмунда, а для Эдмунда смягчая юмор и непоседливость Санаду.

Потому что чувства юмора у Эдмунда нет совсем, и его стойкость на должности сенешаля Санаду вызывает невольное уважение: вот это сила воли! Вот это терпение!

Ещё бы понимания от него добиться, что сейчас мне важно не дела Лофтийского кантона изучать, а к экзаменам готовиться, цены бы ему не было.

***

На экзаменах всеобщее напряжение прорывается в нескольких происшествиях: Раштар в порыве эмоций проламывает рогами стену, у пары студенток случается нервный срыв, а подросший до размера кошки Цезарь наводит шорох у алхимиков.

Зато некроманты внезапно получают неожиданно лёгкие задания, потому что молодой папочка Огнад слишком занят малышом и созданием зомби-игрушек, чтобы возиться со студентами. А Эзалон и Санаду ставят мне «Отлично» по менталистике просто потому, что номер билета пятый, а я всё равно в следующем году обучение продолжу, так что им лень лишние десять минут тратить на проверку моих знаний. Но ведь я готовилась!

Но есть и более приятные моменты: архивампиры соглашаются с тем, что репутация Санаду не пострадает, если он, как соректор, отметит завершение экзаменов во «Вкусной закуси», и мы с радостью пользуемся их сговорчивостью, чтобы посидеть в сумрачном уюте и потанцевать среди набившихся в весёлое заведение гостей.

***

Три дня после этого Санаду отрабатывает послабление в режиме воздержания: участвует в ревизиях и распределении грантов на обучение.

В Академии в это время царит суета: большая часть студентов разъезжается по домам, но некоторые остаются для ритуала призыва: те, кто не справились в прошлый призыв или не были для него достаточно сильны. Есть у эёранских магов традиция обзаводиться живыми инструментами в форме каких-либо предметов, щитов или оружия. К такому типу относится вреднючая корона Санаду.

О ней я думаю, когда, передав ему в руки растолстевшего на магии Цезаря, спускаюсь в подземный зал призыва: корона хороша для обозначения статуса. Правда, инкогнито носить её не получится – слишком уж приметная. Но всё равно хороша, правда, я бы предпочла что-нибудь более практичное, что можно носить скрытно.

Эти мысли проскальзывают, когда я повторяю речитатив заклинания на неведомом даже драконам языке.

Призванные похожи на своих призывателей хотя бы одной чертой характера. И часто агрессивно реагируют на пленение в физическую форму, но сформировавшаяся от моего заклинания кристаллическая корона новое состояние воспринимает спокойно. Она не устраивает мне испытаний, не молчит гордо в ожидании, когда я подберу к ней ключик.

Ещё до того, как покидаю подземный зал, она лаконично сообщает: «Можешь называть меня Тихоня. Я защищаю».

– От чего? – сразу интересуюсь я.

«От всего, – сообщает Тихоня. – И могу маскироваться под тиары и заколки».

Сразу понимаю, что мы сойдёмся.

Наверх выхожу с улыбкой. Санаду тоже расплывается в улыбке, наши взгляды встречаются, и весь мир снова отступает.

– Ну вот, а ты не хотела пробовать в этом году, – он картинно мною любуется. – Ты просто создана быть венценосной особой.

– Льстишь в надежде, что я вместо тебя с Эдмундом поработаю?

– Да как ты можешь такое думать? – Санаду прикладывает ладонь к груди. – От всей души говорю, от всего сердца.

Торчащий у него под мышкой Цезарь фыркает.

– А, ну, то есть помощь с Эдмундом тебе не нужна? – нарочито задумываюсь я.

– Я такого не говорил, – игриво возмущается Санаду. – Даже не понимаю, каким логическим путём ты прошла, чтобы сделать такой вывод из моих слов.

– Тебе обрисовать этот путь полностью? – приподнимаю бровь.

Пока мы пререкаемся и кокетничаем, всё больше студентов проходят процедуру призыва. Не все удачно, даже те, кто пробуется второй раз. Особенно нервничает Валарион – у него это вторая попытка, и прошлая сорвалась из-за проблем с магией. Но, наконец,  до него доходит очередь, и он получает свой характерный для боевых магов меч, после чего мы, наконец, отправляемся праздновать удачное завершение призыва.

***

А через две недели меня настигает моё личное испытание: представление как невесты Санаду и бал в честь помолвки. Гости – самые значимые подданные Лофтийского кантона и правители других государств, в том числе дочь Санаду Анастасия и её супруг. Причём всех мне приходится выучить заранее, как и известные связи между всеми этими персонами.

Как же хорошо и спокойно было на домашней церемонии, и как ярко, многочисленно и помпезно всё происходит в кантонах. На бал я являюсь в Тихоне, изображающей из себя платиновый гребень с нежно лиловыми, в комплект к платью, цветами из драгоценных камней. С высокомерным Цезарем на плече. И с Санаду под руку.

Он гордо выводит меня в просторный зал, стены которого изображают стволы деревьев, набранный из кусочков камней пол – траву, а купол потолка, опутанный лепниной в виде веток и листьев, сияет ярким голубым небом.

Всё это немного напоминает дану. Визит к ним, кажется, случился вечность назад, и сейчас не время о нём вспоминать.

Санаду представляет меня всем, после чего ко мне начинается паломничество гостей. Я любезна, помню всех без подсказок Санаду, не всматриваюсь в драконов (мне они не кажутся такими уж буйными, но архивампиры просили им в глаза не смотреть, поэтому изображаю скромницу), держу дистанцию с оборотнями, любезна, но немного отстранена с людьми, чопорна аки вампир – короче, держу марку «приличной будущей архивампирессы», и даже постное лицо Танарэса и его взгляд «Никогда не прощу за то, что вы не отдали мне Мару» не может нарушить моего царственного спокойствия.

И, конечно, не обходится без разговоров. Политические приёмы – это сплошные разговоры, даже потанцевать нам с Санаду удаётся всего два раза: на открытие танцев и на закрытие, потому что традиция.

Это очень-очень правильное поведение.

А вечером мы грабим свой собственный погреб и, прячась от слуг и страдающего бессонницей Эдмунда, прыгаем по кроватям замка, выискивая самый пружинистый матрас. Побеждает матрас в апартаментах Санаду – там мы до самого потолка допрыгиваем. Это ожидаемо, но мы же должны были проверить, вдруг в какой-нибудь другой комнате матрас пружинистее?

– Мы не проверили матрас Эдди, – патетически шепчет Санаду, когда мы привязываем ленту победителя на его кровать.

– Ну, мы же не перфекционисты, чтобы проверять совсем все матрасы.

– Но Эдди обидится, если узнает, что мы его матрас даже в конкурс не включили. Как-то это оскорбительно, словно мы сомневаемся… в его матрасе.

Глаза Санаду весело горят, азарт щекочет нервы.

Награждение откладывается ещё на час: сначала мы составляем коварный план выманивания Эдмунда из комнаты, потом посылаем ему из города срочную посылку, а когда он уходит встретить почтальона, пробираемся для проверки матраса.

Он не пружинит совсем.

Остаётся надеяться, что бутылочка драконьего огненного станет для Эдмунда достаточной компенсацией за ночной подъём.

***

При предельно благоприличном фасаде и тайных шалостях за ним мы проживаем ещё два года, и когда я, наконец, получаю диплом о завершении полного углублённого курса обучения в Академии драконов, архивампиры соглашаются на нашу с Санаду свадьбу.

Честно говоря, я их понимаю: после Мары им нужно было проверить крепость чувств Санаду, а заодно и мою адекватность.

За эти два с лишним года я успела показать свою разумность и способность стать помощником в делах управления кантоном. Мы даже Эдди на неделю отдохнуть отправляли – с Санаду у него таких вольностей не было.

Ну и Санаду эти два года продавливал необходимость свадьбы, чтобы «стать уж совсем образцовым правителем», деликатно умалчивая о том, что заключённый на Земле брак тоже считается действительным, так что мы уже женаты.

Последним испытанием для меня становится организация свадьбы. На тысячу гостей. С учётом всех особенностей приглашённых: вампиров, демонов, драконов, оборотней, людей и моих родственников с Земли (бедные, им тоже приходится оканчивать курсы эёранского этикета) и разницы их статусов (например, мои одногруппники демоны – не ровня королям и императору, но как-то их надо состыковать). По-королевски пышно. Грандиозно.

И хотя организатор я хороший, а Эдмунд на подхвате – настоящее сокровище, день свадьбы встречаю с облегчением: наконец-то всё сделано, потом будет медовый месяц, остаётся только отстоять. Отблистать в пышном платье цвета лунного света (это не аллегория, а название магической ткани) и драгоценностях из сокровищницы Лофтийского кантона. Причём последнее – задачка для обычного человека нетривиальная, потому что весят ожерелье, браслеты и серьги с бриллиантами и магическими кристаллами около четырёх кило. Благо ещё моя Тихоня, прикидывающаяся комплектной диадемой, почти ничего не весит, а так было бы все семь. Архивампиры при всей своей прагматичности большие любители побрякушек. Или с драконами драгоценностями меряются – те тоже все чрезмерно блистают ювелирными изделиями.

Главный храм Нергала, как и обещал Санаду, эффектнее того, в котором проводили церемонию Ника и Валарион: изображающий лунное небо купол огромен и превосходит все земные строения подобного рода. При этом здесь нет колонн. И всё равно это место со своими тёмными каменными рельефами, скульптурами и надгробными плитами немного похоже на кладбище.

В храме собираются только вампиры, мои родители, Анастасия с супругом и Валарион как муж Ники. Тревожная мелодия флейты сопровождает наше с Санаду шествие к тёмному алтарю, мрачный голос жреца, суровые клятвы верности.

Телепортация во дворец. Но не в главный зал к гостям. Пока те ждут, пока мои родители летят из храма на дирижабле, потому что их хоть и подтянули магически, омолодили, но при телепортации они чувствуют себя не очень, мы продолжаем ритуал бракосочетания.

Мы оказываемся в малом тронном зале, предназначенном для встреч с архивампирами.

Они ждут нас здесь – молчаливые, суровые.

В гробовом молчании размыкается узорная поверхность пола, сами собой складываются ступени вниз, в темноту. Архивампиры по двое встают по бокам от волшебной лестницы.

Санаду сжимает мою ладонь и тянет за собой.

Последний ритуал для полноценного брака архивампира с вампирессой.5ebdbc

Я не боюсь, хотя меня предупредили о болезненности процедуры.

Темнота принимает нас в свои объятия – и тут же вспыхивает будто сотканными из лунного света линиями.

Узор озаряет пол и два каменных трона, наши ноги, но почти не достаёт до лиц. Вспыхивают в сумраке мои драгоценности.

Шелест платья и тонкий цокот каблучков нарушают тишину.

Мы идём к тронам. Всё сильнее Санаду стискивает мои пальцы.

Я останавливаюсь перед троном.

Санаду встаёт позади меня и начинает расстёгивать платье. Медленно оголяет мою спину и ягодицы.

После чего стягивает камзол, рубашку, штаны.

Придерживает пышный подол, помогая мне присесть на краешек трона. Садится на краешек своего.

Тусклым прямоугольником сияет проём в потолке, за которым нас караулят остальные архивампиры.

Судорожно выдохнув, Санаду спрашивает:

– Готова?

– Давно, – мягко улыбаюсь я.

Кивнув, поцеловав кончики моих пальцев, он первый прижимается спиной к спинке трона. Я соскальзываю по сидению и вжимаюсь в холодный камень.

Вдоль позвоночника словно сбрызгивают жидким азотом. Холод обжигает, ввинчивается в нервы, крошит позвонки. Закусив губу, сопя, я глубоко дышу и пытаюсь расслабиться, просто расслабиться и позволить чужой силе меня изменять, дополнять, приобщать к таинству глав кантонов.

Я почти впадаю в забытьё, когда ощущение вторжения в хребет резко обрывается.

Санаду выдыхает и сжимает мою дрожащую руку.

– Я в порядке, – произношу я, хотя он это чувствует и кровью, и через мысли.

Когда я поднимаюсь с трона, на моей спине, как и на спине Санаду, сияет лунным светом татуировка, чем-то напоминающая позвонки.

Татуировка, связывающая архивампира с каждым вампиром в его кантоне, с защитными чарами этой земли.

Архивампирский способ коронации.

Теперь я во всех смыслах жена Санаду. Можно дальше принимать гостей, подарки, танцевать – и отправляться в медовый месяц.

Мы с Санаду переглядываемся и улыбаемся друг другу.

– Поздравляю, дорогая жена, – кивает он.

– Поздравляю, дорогой муж.