Глава 8

Что? От возмущения страх отступает, и я выкрикиваю:

– Протестую!

Санаду вскидывает передо мной когтистую руку, то ли закрывая, то ли не позволяя вылезти из-за его спины ещё больше. Но я и так не собираюсь!

– Ничего, скоро ты изменишь своё мнение, – усмехается Танарэс.

– Тебе лучше остановиться, – советует Санаду сквозь зубы. – Не забывай, где ты находишься.

Но Танарэс на него не смотрит, он смотрит на меня и улыбается чуть мягче:

– Моё предложение вполне законно. Зачем тебе торчать в этой жалкой драконьей Академии, если можно жить у меня? Возможно, выйти за меня замуж. Я назначу тебе очень хорошее содержание.

В его безумном взгляде промелькивает хитринка, которая… заставляет усомниться в том, что он настолько не в себе. Едва уловимое ощущение, что это всё может быть наиграно.

– Спасибо за щедрое предложение, – благодарю язвительно, – но я предпочитаю девушек. Они как-то… Привлекательнее, – нагло вру я. – И одеваются симпатичнее. И вообще я интересуюсь исключительно блондина-ками. Вот!

Ну а что ещё сказать? Отношений я ни с кем завести не успела, чтобы ими прикрываться, а тут вроде железная отмазка.

Или нет?

Дарион на меня оглядывается с удивлением, Эдмунд от стены таращит глаза. Даже Санаду чуть поворачивает голову, но тут же сосредотачивает внимание на Танарэсе.

– Она отказалась, – строго произносит Санаду. – Проваливай.

– А я хочу поухаживать, показать себя с лучшей стороны.

– Ты, кажется, не понял, – Санаду задвигает меня себе за спину. – Я требую, чтобы ты ушёл.

– Прямо требуешь?

– Да, требую.

– Уверен, что это хорошая идея?

– Получше, чем вызывать тебя на дуэль.

Эдмунд издаёт невнятный писк, а Дарион закрывает лицо волосатой ладонью с когтями:

– Думайте о последствиях, пожалуйста. Санаду, ты же взрослый!

– И мне этот факт начинает надоедать, – сердито отзывается Санаду. – Очень трудно сохранять благоразумие перед лицом такой вопиющей наглости!

– Я просто хочу поухаживать за девушкой, – упирается Танарэс. – Это не запрещено.

– Я против. Категорически! – повторяю я и потираю шею, но места его прикосновений не болят, словно Танарэс чётко контролировал прилагаемую силу.

– И я, – цедит Санаду, – тоже против этого.

– На каком основании? Только не говори, что на правах наставника, – Танарэс наигранно фыркает. – В обязанности наставников такое не входит.

Чего он добивается?

– На правах её… кавалера, – Санаду едва уловимо дёргается. – Клео встречается со мной.

На мгновение повисает тишина. Спасибо, конечно, Санаду за готовность назваться моим парнем ради моей защиты, но у меня возникает неприятное подозрение.

– Она предпочитает девушек, – лукаво напоминает Танарэс. – И блондинок. Извини, но ты на девушку не похож.

– Я был так неотразим, что для меня она сделала исключение. Да, Клео? – последнее Санаду говорит так строго, что это звучит «и только попробуй не согласиться – закопаю!»

– Да, – поспешно соглашаюсь я. Добавила бы, что у Санаду и волосы длинные, как у девушки, но у Танарэса они длиннее.

А моё неприятное подозрение только усиливается: что, если Танарэс специально провоцирует Санаду вступиться за меня и назвать своей девушкой (похоже, это единственный способ избежать чужого внимания), чтобы спровоцировать Мару разобраться с соперницей? Мол, если рыбка не клюёт на Санаду, может, среагирует на меня?

Я даже снова выглядываю из-за плеча Санаду, чтобы оценить обстановку: Танарэс выглядит раздосадовано, словно его и впрямь огорчает невозможность за мной поухаживать. Я ошиблась в своих предположениях? Или он хороший актёр?

– Танарэс, – по голосу чувствуется, что Санаду с трудом сдерживается. – Ты понимаешь, что будет, если я ещё раз потребую уйти, а ты останешься?

– А ты понимаешь, что будет, если ты продолжишь требовать, а я не уйду? – Танарэс склоняет голову набок.

– Обоим влетит! – вставляет Дарион.

И вампиры поворачиваются к нему.

– А что? – вскидывает Дарион покрытые шерстью руки. – Не надо делать такие лица, я правильно говорю. От остальных архивампиров влетит вам обоим. Танарэс, готов поспорить, тебе устроят выволочку за то, что ты приличный архивампир, а ведёшь себя неподобающе. И по юному возрасту пройдутся, как пить дать. Ну, а Санаду…

– Это просто Санаду, – перебивает Танарэс с непонятно горделивым видом. – Этого достаточно.

– Вампирский снобизм, – выдаёт Санаду более расслабленно.

Да и Танарэс выглядит уже не таким агрессивным:

– От вампира слышу.

– Ну, я-то счастливое исключение из правил, – теперь Санаду вздёргивает подбородок. – А ты классический пример.

– И горжусь этим, – Танарэс демонстративно стряхивает пыль со слегка помятого лацкана и поправляет чёрный шёлковый галстук.

Физически чувствуется, как спадает напряжение, хотя все пристальные по-прежнему пристально следят за спорщиками.

– Я так понимаю, – хмыкает Танарэс, – посидеть с вами за компанию ты не предложишь?

– Определённо нет, – строго отзывается Санаду.

Танарэс переводит взгляд на меня и чуть склоняет голову:

– Клео, приятной вам ночи. И до новых встреч.

Санаду цокает. С ним Танарэс не прощается: его окутывает зеленоватая дымка. В следующий миг он исчезает. Дымка на его месте переливается цветными клубами пара, но и она рассеивается бесследно.

И тут же осанка Санаду меняется. Вместо готовности к бою в фигуре теперь чувствуется раздражение.

– Эдмунд, – даже в обращении к слуге в голосе Санаду сквозит непривычная серьёзность, и Эдмунд отлипает от стены. – С ремонтом помочь, счёт отправить Танарэсу.

– А если он откажется платить? – неуверенно уточняет Эдмунд и оглядывается по сторонам, словно прикидывает, сколько им придётся отвалить за ремонт, если Танарэс попытается соскочить.

– Скажешь мне, я сам разберусь.

Эдмунд кивает. А Санаду склоняет голову и трёт лицо ладонью:

– У молодости свои недостатки. При всех достоинствах. – Он поворачивается к немного шерстяному Дариону. Задумчиво смотрит на него. И усмехается. – Вижу, ты отвлёкся от переживаний. Иди сюда. Только, чур, координаты не считывать, я покажу суперсекретное место, святая святых.

На последних словах Санаду чуть доворачивается и обхватывает меня за талию. Заглядывает в лицо сверху вниз, проникновенно так. Пристально.

– Спасибо, что спасли, – тихо произношу я.

– Прости, что впутал в наши разборки, – у Санаду нервно дёргается уголок губ.

Что, он тоже считает поведение Танарэса провокацией для выманивания Мары? Но спросить не успеваю – на фоне ворчливо басит Дарион:

– А ты уверен, что в этот раз обойдётся без приключений?

– А тебе что, плохо было? – задирает бровь Санаду.

– Ну… – пока Дарион тянет, Санаду крепко прижимает меня к себе и одним смазанным движением перемещается к своему думающему приятелю. – Э-э…

Дарион успевает издать лишь невнятный звук – нас окутывает серая дымка. При перемещении нас основательно встряхивает. Дарион обхватывает меня и Санаду лапищей, и, кувыркнувшись через голову, мы на ноги приземляемся во тьму.

В следующий миг под высоким потолком вспыхивают магические сферы, озаряют тёмные каменные стены, стройные череды многолитровых винных бочек и полки с переливающимися всеми цветами радуги бутылками.

– Ого! – выдыхает отступающий Дарион и с подозрением смотрит на Санаду. – Это твой погреб?

– Ну-у… – тянет Санаду, но возмутиться ни Дарион, ни я не успеваем. – Я бы с радостью побывал в погребе Келтара, но после моего последнего визита он усилил защиту. Так что… Да шучу я, шучу, – отмахивается Санаду. – Это мой погреб. Просто мой погреб. Подождите минутку. Ну, или две. И не переживайте, здесь вы в полной безопасности, никто нам не помешает.

Разжав мою талию, Санаду отступает и окутывается сероватой дымкой. В миг перемещения, кажется, я успеваю увидеть, как он растворяется в воздухе и утягивается куда-то вверх.

Тут же оглядываюсь по сторонам в поисках двери. Часть погреба теряется где-то во тьме. Помещение просто огромно.

– А про девушек, – осторожно начинает Дарион, – это правда?

– Нет, просто не знала, чем ещё отговориться.

Двери не видно, и от этого немного не по себе. Надо выходить из нашего тупика, заглянуть за бочки и стойки с бутылками. Направляясь к ряду бочек выше моего роста, спрашиваю:

– А ты что за горе запиваешь? Прости за любопытство, но просто хочется знать хотя бы приблизительную причину посиделок.

Дарион тяжко вздыхает.

За бочками дверей нет, и я разворачиваюсь к рядам бутылок. Это не стеллаж, пространство за ними закрыто деревянной стенкой, так что заглянуть за них можно, только обойдя. Кошусь на Дариона: он стоит на прежнем месте, засунув мощные руки в карманы брюк. Шерсти на нём почти не осталось, а выражение лица делает образ… трагичным, а не пугающим, как должно быть для девушки, запертой в неизвестном подвале с таким громилой. Он ведь меня одной рукой пришибить может.

Дарион взлохмачивает тёмные кудри и отводит взгляд в сторону:

– Несчастная любовь. Невеста ушла к другому.

– Всё пройдёт, – ободряюще замечаю я. – Для этого даже пить необязательно.

– Вторая уже, – тяжко вздыхает Дарион.

– У нас говорят, Бог любит троицу. Уверена: в третий раз тебе точно повезёт. Ты, главное, с девушками знакомься в приличных местах, а не в борделях и сомнительных питейных заведениях, так шанс будет выше.

– Ну, спасибо за дельный совет, – с издёвкой отзывается Дарион. – А то я не знал.

– Иногда нужно озвучить очевидное, чтобы это осознать, – ничуть не обижаюсь на его тон я и заглядываю за длинный шкаф с бутылками.

Дверь есть. Метра два высотой, обитая железом, но есть, и сразу дышать легче.

Позади что-то громко щёлкает по полу, я оглядываюсь и улыбаюсь: в нашем тупичке стоит треногий столик и кресло на выгнутых лапках. Через миг серая дымка вспыхивает большим облаком, чтобы через миг явить миру Санаду с диванчиком (судя по габаритам – для Дариона) и ещё одним элегантным креслом. Задорно подмигнув мне, Санаду телепортируется прочь, но секунд через тридцать возвращается с двумя огромными корзинами, плюхает их на столик. Принесённая словно откуда-то из дворца мебель, как ни странно, неуместно в подземелье не выглядит, наоборот, в её сочетании с массивной каменной кладкой, тёмными бочками и стойками с бутылками чувствуется как-то особый стиль. Шик я бы сказала.

Из корзин Санаду достаёт золотые кубки и взмахивает рукой. Нежно-голубая бутылка слетает с полки рядом и прыгает мне в руки.

– Оно очень лёгкое, – обещает Санаду. – Рассчитано на людей.

Я оглядываю нежно-розовую этикетку с золотыми узорами. Здравый смысл шепчет: «Не пей, Клёпочка, дурочкой станешь», но со здравым смыслом я не в самых лучших отношениях, так что поднимаю бутылку и возвещаю:

– Помянем разбитое сердце Дариона!

Санаду удивлённо вскидывает бровь и косится на него, но тут же хмыкает:

– Да, пусть это сердце скорее отвалится, а на его месте вырастет новое большое и сильное.

– Я вам не вампир, – ворчит внезапно смущённый Дарион, – чтобы сердца так просто заменять.

– И слава Нергалу, что не вампир! – Санаду вытаскивает миски с едой. – Они все жуткие зануды! И новых вампиров делают из жутких зануд, это у них обязательное условие обращения.

– По вам не скажешь, – с бутылкой в обнимку я направляюсь к столу.

А Санаду внезапно достаёт из корзины не еду, а музыкальную колонку и плеер:

– Ну, моё обращение было немного не совсем официальным, и собеседование я у этих зануд не проходил. Так что я единственный весёлый вампир в кантонах.

– Да? – я плюхаюсь в кресло.

И краем глаза замечаю очень заинтересованный взгляд Дариона на Санаду. Но тот уже отложил технику и достаёт хлеб, свёртки с сырами. Заметив моё внимание, Дарион делает лицо попроще и тоже подходит к столу, вытаскивает из второй корзины окорок, сразу наполняющий пространство ароматом копчёностей. А я слежу за Санаду. Не дождавшись продолжения, спрашиваю:

– А подробнее о своём обращении расскажете?

– Хм, – Санаду убирает опустошённую корзину. И хотя он вроде бы беззаботно смотрит перед собой, очевидно, что он старается не встречаться со мной взглядом. – Скажем так: если выпью достаточно, я расскажу.

– Вы понимаете, что такими отговорками только раззадориваете моё любопытство?

На этот раз Санаду заглядывает мне в глаза, и я снова начинаю медленно утопать в их мерцающей тьме.

– Это мой коварный план, – интимно сообщает Санаду с самым заговорщическим видом. – Ведь девушкам загадочные мужчины кажутся привлекательнее.

– Да ты и так загадочнее некуда, – Дарион с сомнением оглядывает содержимое высокой миски, – даже я не знаю, как и когда точно тебя обратили. А выпили мы с тобой немало!

– О, только не подумай, что это для того, чтобы казаться тебе загадочнее, – улыбается Санаду, совершенно очевидно меняя тему.

Дарион взглядывает на него исподлобья, но продолжает разбирать корзину – похоже, признаёт его право на молчание. Жаль, что он такой деликатный: теперь и мне интересно, а вдвоём было бы проще и споить Санаду, и выспросить.

Санаду же утыкается в плеер. Всего несколько кликов, и колонка испускает приятную фортепианную мелодию. В неторопливых переливах я с удивлением узнаю «Queen».

– Это, между прочим, противозаконно, – Дарион хлопает на стол плетёную корзиночку с фруктами. – Когда-нибудь тебе это припомнят.

– Ну, напиши заявление главе этой территории, – Санаду разваливается в кресле и взмахивает рукой. – Обстоятельно распиши всё, вдруг поможет. Главное, аргументы помощнее предоставь.

– Что, с земной техникой всё настолько сложно? – в этом закрытом помещении, сидя практически напротив Санаду, я вдруг совершенно успокаиваюсь.

После недавней встряски наступает умиротворение, а может, просто организм так намекает, что пора бы и спать, но мне правда становится очень уютно. И даже самостоятельно выскакивающая из бутылки в моих руках пробка не нарушает это блаженное состояние.

Как и подлетевшие со спины разноцветные бутылки.

– Не только с земной, – отвечает Дарион, оглядывая выстраивающиеся перед ним напитки. – Сюда нет хода любой технике, которая может нарушить существующий баланс сил и природы.

Подавшись вперёд, Санаду собственноручно выдаёт мне тарелку с вилкой и ножом, накладывает тонкие, ароматные кусочки мяса и ломтики печёных овощей.

– Благодарю, – улыбаюсь я расслабленно.

Санаду поглядывает на меня с полуулыбкой и протягивает руку за бутылкой.

Я вручаю ему увесистую тару. Наливая, Санаду не сводит с меня загадочного взгляда.

Протягивает кубок.

– Вы как змей искуситель, – усмехаюсь я, но напиток принимаю.

Дарион косится на меня, потом на Санаду, и берётся за бутылку.

– Здесь уместнее говорить о драконе-искусителе, – себе Санаду наливает то же, что и мне.

– Надеюсь, напиток лёгкий, как вы и обещали, – я никак не могу перестать улыбаться. – О, вампир-искуситель.

Смех у Санаду тёплый, от его низких ноток по спине разбегаются мурашки, внутри становится тепло.

А вот Дарион не впечатлён (что и правильно), он закатывает странные глаза со слишком большими карими радужками и вздыхает:

– Надеюсь, у вас хватит совести сейчас при мне не кокетничать.

– Помнится, – Санаду покачивает золотым кубком, – ты говорил, что у меня совести нет.

А я вместо ответа просто прижимаю прохладную металлическую кромку к губам и осторожно пробую языком напиток. Он сладкий, с кислинкой. И в нём совершенно не ощущается хмель, словно это просто сок.

***

Голова пульсирует. Что-то её сдавливает, гудит в висках, закладывает уши. Тело словно не моё. Веки… какие же тяжёлые! Облизнув пересохшие губы, я титаническим усилием их разлепляю.

Глаза режет светом, точнее, несколькими светлыми лучами, пробивающимися через странное нагромождение.

Проморгавшись, осознаю, что это ванна Санаду торчит боком. Но я-то не в его ванной! Я, судя по обоям и кроватям, в нашей с Никой комнате в общежитии. И почему-то на софе лежит ванна Санаду, а рядом, друг на друге, нагромождены три его рабочих кресла.

Зажмуриваюсь, но когда открываю глаза – ванна и кресла по-прежнему здесь.

Ё-моё, что вчера произошло?!