Глава 1

Призванные из немагических миров волшебники вправе отказаться от обучения и вернуться домой, но их память об Эёране будет стёрта, а магия заблокирована.

Из устава Академии драконов.

— Осторожней с ней: у неё вся семья чокнутая! — на места позади меня садятся. — Это наследственное!

Даже сквозь рокот автобуса узнаю капризные интонации Звездопадовой, и трудно не понять, что она обо мне. Хотя в справке на водительские права написано, что я нормальная.

Проносящиеся гирлянды напоминают о скором празднике. Я крепче обнимаю переноску с Марком Аврелием.

— Мать её якобы потомственная гадалка и ведьма! И зарабатывает этим!

Ну, будущее мама, может, не предсказывает, зато прошлое — как по писаному. В людях разбирается и помогает: где переубедит, где посоветует, да просто поддержит — иногда этого достаточно, чтобы у человека всё наладилось, словно по волшебству.

— Шарлатанка! — уверяет Звезда нашей институтской группы. — И в дурке лежала.

В девятнадцать мама, как это случается со многими моими родными в юности, пропала, а через четыре года вернулась и не помнила о случившемся. Естественно, это повод для обращения к врачу.

Поймав себя на том, что тереблю медицинский браслет со своими данными, раздражаюсь: никуда я не пропаду!

— До сих пор на учёте состоит. И папаша такой же псих!

Морщусь: мама, как и бабушка, не выносит толпу — мол, эмоции людей давят. И мысли чужие будто бы слышит (хотя мои никогда не угадывала). Она наблюдается у специалиста — на всякий случай. И в диспансере они с отцом познакомились, когда он после такой же амнезии наблюдался, чтобы снять обвинения в уклонении от армии. Он нормальный!

Откуда Звезда всё узнала? Я же уехала, чтобы избавиться от славы девочки из семейки чокнутых, в соцсетях присутствую анонимно, и всё равно какие-то доброхоты растрепали. Или в сети нашла? Фамилия-то у нас редкая.

Надеюсь, Звезда не знает, что моя бабушка уверена — её в молодости похитили и оплодотворили инопланетяне.

— А белку держать, — брезгливо продолжает Звезда. — Ну это нормально? Не кошку, не собаку — белку! Вдруг она больная?

Нет, Марк Аврелий не больной. Тоже со справкой. Только что получила.

— Бешенством страдает, — продолжает Звезда.

Бешенством у нас только ты страдаешь!

— Я пожаловалась коменданту, чтобы эту тварь выселили.

Вот стерлядь! Так это из-за неё я отсидела огромную очередь у ветеринара, а потом ловила Марка Аврелия по шкафам! И хорошо ещё, комендант животных любит, разрешила его оставить.

— Ну, белка — это прикольно, — басят сзади.

Да это же Миша! Голубоглазый блондин, спортсмен и просто душка (по его мнению), пригласивший меня на свидание. Чего наша Звезда стерпеть не могла.

— Не понимаю только… — задумчиво тянет Миша. — Зачем ты мне это рассказываешь?

— Что бы ты…

Отставив переноску, поднимаюсь и разворачиваюсь. У Звезды открывается рот, Миша шире распахивает глаза. А я улыбаюсь и доверительно сообщаю:

— Это месть. Нравишься ты ей, она маму мою просила тебя приворожить, а мама отказалась, поэтому Звездопадова дискредитирует меня на случай, если я об этом расскажу. Ты поосторожнее с ней, не ешь и не пей рядом, а то мало ли какие она жидкости подольёт по рецептам из интернета.

— А… это неправда! — Звезда смотрит на Мишу вытаращенными глазами. — Она врёт!

Но Миша в мистику верит, раз после чёрной кошки дорогу задом наперёд переходит, а восхищение собой у него под стать звездопадовскому. А она внимание проявляет, говорит с придыханием. Как не поверить в её влюблённость в него такого замечательного?

Автобус тормозит, и хотя выходить рано, поднимаю переноску и улыбаюсь:

— Ну, хорошего вам вечера. Миша — удачи.

— Я не пыталась тебя приворожить! — взмахивает руками Звезда, но Миша от неё отодвигается.

А я вышагиваю к открывшимся дверям. Спускаюсь следом за парнем в наушниках. Оборачиваюсь помочь хлипкой бабушке с тростью спуститься и перешагнуть через снежную кашу.

Ветер задувает снежинки за шиворот, под пуховик. И в переноску. Прижимаю её к груди и отступаю под укрытие остановки — к другим мёрзнущим в ожидании транспорта.

Вздыхаю: Звездопадова всему институту расскажет. Представит всё в самом мерзком свете. И мамину рекламу покажет, а она там в образе потомственной ведьмы. Всем же не объяснишь, что это для работы!

Подняв переноску, прижимаюсь к холодным прутьям дверцы. Когтистые лапки трогают за нос, цепляют выбившийся из-под шапки рыжий локон.

— Только ты, Марк Аврелий, меня и понимаешь.

Тяжко — хоть кричи. Но толку? Снова начнутся шепотки за спиной, шутки… Ну и ладно, я могу за себя постоять.

— Прорвёмся! — опускаю переноску.

Собираюсь развернуться, но в проёме между домами вспыхивает свет.

Мутный из-за разделяющего нас разрисованного пластика остановки, свет гаснет. Вспыхивает. Пульсирует.

Манит.

Меня толкают сильно, больно. Пихают ворчливо:

— Смотри, куда прёшь!

Оказывается, я пересекаю тротуар за остановкой. Не помню, как здесь оказалась. Неважно! Главное — свет.

Марк Аврелий мечется, сотрясая переноску, пищит, а я не могу оторвать взгляд от света.

Столкнувшись с ещё одним прохожим, шагаю в промежуток между домами, иду, тянусь рукой к сияющему столбу.

Дотронуться! Я должна дотронуться до этого расписанного странными символами столба. Обязана!

Дико пищит Марк Аврелий. Но я иду вперёд.

Ладонь соприкасается с сияющей поверхностью. Рукав пуховика задирается, открывая медицинский браслет на случай амнезии — и наваждение спадает.

Пульсирующий свет и столб, это невыносимое желание подойти — так похищение инопланетянами описывала бабушка.

Надо бежать! Но руку от столба уже не оторвать, и меня тянет. Тянет куда-то в неизвестность.