Глава 12

Санаду со своими придирками помогает взять себя в руки. Ну, в самом деле: это магический мир! Не надо шарахаться от всех и всего подряд. Особенно когда стоишь на ступенях лестницы. Даже если увиденное страшнее любого кошмара, в итоге оно может оказаться вполне милым дедушкой.

Вот уж кому точно можно в фильмах ужасов играть без грима.

— Простите, что напугал, — вступает в разговор этот самый дедушка, недавно бывший сотканной из нитей тьмы хренью с алыми всполохами глаз. — Для жительницы немагического мира моя боевая форма выглядит несколько… пугающе.

— Она и для жителя магического мира выглядит не лучше, — возражает Санаду, всё так же сверху глядя на меня. — И не переживай за эту юную мисс: её самомнение намного больше и страшнее твоей боевой ипостаси.

— Да не переживайте вы так, — улыбаюсь я и слезаю с притворяющегося ветошью охранника, — и на вас кто-нибудь когда-нибудь внимание обратит. Хотя, если возникли проблемы, я на вашем месте подумала бы о смене тактики. Какая-то она не впечатляющая.

— Возможно потому, что у меня нет цели вас впечатлить.

— Ну и слава Богу! — Одёргиваю майку. — А то я уже почти испугалась.

— Брак с архивампиром даёт право на вампиризацию, — шепчет суфлёр. Точнее, охранник, немного выходя из прежней роли. — Это очень престижно.

И так смотрит на Санаду, словно мечтает о столь великой чести. Правда, когда Санаду, приподняв бровь, удостаивает его взглядом, парень закатывает глаза и демонстративно обмякает в обмороке. Я его энтузиазма не разделяю:

— И что хорошего делить вечность со странным типом, который даже мысли нормально выразить не может?

— А… — открывает рот Санаду, но старичок хватает его под руку и дёргает в сторону.

— Идём, — старик тянет сильнее. — Иначе вы тут до утра будете колкостями обмениваться, и если тебе ночные бдения по вампирским силам, мисс надо отдохнуть, к новому месту жительства адаптироваться.

Видимо, последний аргумент действует, потому что Санаду всё же сходит с места.

— Судя по активности, этой мисс отдых не требуется. Но ты прав, из нас двоих взрослый и разумный я.

— Просто только сейчас об этом вспомнили, — добавляю я и машу рукой в ответ на сужение тёмных глаз. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — старичок недовольно качает головой и под ручку уводит Санаду на площадку перед зданиями.

В свете фонарей они размазываются тёмными силуэтами и ускользают в пространстве между готичного вида зданиями.

Всё же эффектно магия выглядит.

Охранник лежит на земле расслабленно, прикрыв глаза, будто в обмороке. Шёпотом интересуется:

— Они ушли?

— Да, обморок можешь больше не изображать, свалил клыкастик.

— Ты о Санаду плохо не говори, — парень, покряхтывая, встаёт. — Никогда и нигде: узнает. И отомстит.

— А потом забудет и ещё раз отомстит?

— Ты откуда знаешь? — отряхивающий мантию парень, не разгибаясь, запрокидывает голову, чтобы посмотреть на меня.

— Да бывают такие, — отмахиваюсь я. — Ничего, как-нибудь переживу.

Образование это, конечно, сила, и Академию они в договоре самой лучшей называют, но я здесь ненадолго, зачем бояться обычного преподавателя, пусть даже вампира? Самая страшная его власть закончится за территорией учебного заведения. Почему-то мне кажется, что с таким скверным характером благодарных студентов, готовых поддержать его мелкую мстю мне после выпуска, не найдётся.

Невольно зеваю. Печально сжимается живот. Пора в общежитие возвращаться, может, там Марка Аврелия уже кастрировать хотят за изъятие всякой мелочи, потому что он хоть и белка, но тако-о-ой хомяк.

— Кстати, — окликаю я поднимающегося на крыльцо охранника. — Тут криповые ужасы вроде этого деда в каком количестве по территории бегают?

— Один пока, — отвечает парень и, развернувшись, улыбается. — Ты из другого мира?

— Да. А какова вероятность встретить настоящего медведя или волка, а не оборотней в их звериных ипостасях?

— Нулевая, — поясняет он. — Территория огорожена, защищена магией. Раньше Академия драконов вообще считалась самым защищённым местом в мире, но сейчас уже никто ни в чём не уверен, так что по пути в общагу поглядывай по сторонам, мало ли что.

— Спасибо за предупреждение. Спокойного дежурства! — киваю я и выхожу на центральную площадь, чтобы свернуть на аллею к общежитию.

Дорожку ярко освещают фонари, вдалеке здания женского и мужского общежития весело сияют окнами. Немного прохладно, и я зябко обнимаю себя руками. Но в целом — здесь спокойно, хорошо.

Я уже миную небольшой перекрёсток на полотне аллеи, когда сбоку раздаётся шуршание. Там, в глухой темноте, мерцают слабые огоньки. Подрагивая, приближаются. Ещё пара мгновений, и в круг света выходит процессия из фигур в тёмных балахонах…

Большинство таинственных личностей в чёрных балахонах идёт… как-то дёргано. Это не поступь пьяных, но что-то очень знакомое…

Зомби!

Присматриваюсь: ну, точно! Товарищи в балахонах дёргаются, как зомби из ужастиков.

На всякий случай кошусь на деревья по сторонам дороги. Как показывает практика, в случае опасности я могу проявлять чудеса ловкости.

Процессию, кажется, возглавляют двое живых — идут слишком уж нормально.

Пятнадцатый по счёту и предпоследний в шеренге зомби при переходе с тротуара на камень аллеи спотыкается о край и беззвучно падает на идущего впереди. Тот на следующего — и так далее: вся цепочка за несколько секунд, словно выстроенные фишки домино, грохается на землю под девичьи ругательства с поминанием Бездны и проклятого Нергала.

Пергаментная кожа бессильно дёргающихся рук подтверждает подозрение, что часть балахонных — зомби.

— Ты во-обще зом-мби управлять уб-меешь? — гундосит вмазавшаяся лицом в газон девушка.

— Да он бракованный! — отвечает павшая на неё коллега.

— Если бракованный, зачем его взяла? — первая, взбрыкнув ногами, выталкивается вперёд и, откинув капюшон, прижимает руку к кровоточащему носу.

— Какого получилось стащить, такого и взяла! — её подружка кособоко встаёт на колени, зажимает бок. — И не надо было лягаться, больно же!

— Надо зомби лучше управлять, больно же!

— Сама виновата! Я говорила: пожиже надо идти, а ты «плотный строй лучше смотрится, плотный строй лучше смотрится»!

Шли зомбики и девушки со свечами. В большинстве своём огарки отлетели в стороны, но три балахона занимаются пламенем. Их мёртвые, но не покойные обладатели игнорируют угрозу, продолжая неловко барахтаться на земле.

Зло смотрящие друг на друга девушки замечают пожар и одновременно охают.

— Туши! — вопит некромантка с разбитым носом.

— Не могу! Я не стихийник!

— Да нас за порчу пособий убьют!

— Доброй ночи, коллеги! — приветствую я, отвлекая девушек от паники. — Накройте пламя балахонами, должно помочь.

Несколько мгновений, потраченных на созерцание меня — и огонь охватывает уже пять балахонов. Зомби полыхают молча, продолжая бесполезные движения конечностями, и это выглядит жутко. Последний зомби так и стоит на границе аллеи, подёргиваясь, словно зависший робот.

Наконец, треск пламени и его разрастание вынуждает девушек к действию. Стянув балахоны с чёрных платьев, они бросаются к зомби и накрывают их тёмной тканью. Пламя сразу проседает, но по краям накинутых балахонов прихватывается жадными оранжевыми языками. В воздухе плывёт резкий, одуряющий запах трав.

— Нас убьют, убьют, убьют, — причитает девушка с повреждённым носом, стаскивая балахон с крайнего зомби.

— Не надо было брать пособия! Не надо!

Её подружка лишает единственной одежды следующего зомби, но огонь слишком разгулялся, простыми балахонами дело не решить. Рекомендую:

— Расцепите их, чтобы соседние не загорелись!

Слишком уж растерялись эти некромантки. Зомби они растаскивают не повелительным приказом, а вручную, кряхтя и обливаясь потом. Пять загоревшихся вспыхивают ярче. От них разлетаются в сторону цветные искры, удушающе пахнет горечью трав. Глаза щиплет и в горле першит, я поспешно отступаю от дыма.

Вовремя: водопад обрушивается с тёмных небес, заливая полыхнувшее фиолетовым пламя. Задевает и некроманток, окатывает знатно, распутывая причёски и смывая косметику. Выглядят девчонки неважно, этакие попавшие под дождь кошки. И смотрят на меня… зло, словно это я виновата. Или просто раздражены тем, что я их в таком непотребном виде застала?

Мда… ну и знакомство с коллегами. Старательно сохраняю серьёзное выражение лица, собираясь пообещать молчать, как рыба об потолок, но из темноты выныривает охранник в синем плаще — суровый строгий дядька:

— Так, опять несанкционированное паломничество?

— Санкционированное, — возражает пострадавшая носом, — лабораторная у нас.

— Неправда! — доносится из темноты раздражённый голос. Первым в свете появляется резной посох с человеческим черепом в навершии. Затем выступает и его хозяин: белобрысый мужчина неопределённого возраста. — Тему лабораторной я не одобрил.

Вторая некромантка, не пострадавшая лицом об землю, блестя глазами, выступает вперёд:

— Теоретически, постоянные ритуальные призывы…

Посох некроманта щёлкает челюстями, сам некромант, кривясь, перебивает:

— Довольно! Лучшие умы Эёрана работали над этим вопросом. Считаете себя умнее их? — голос полон ядовитого презрения, опускающего плечи девчонок.

Это, получается, у них тут научный спор, юные учёные пытаются доказать свою теорию поперёк научного руководителя? Могу им только посочувствовать.

Некромант продолжает с явным удовольствием их гнобить:

— Или полагаете, ваши мольбы разжалобят великую и всесильную Магарет? Думаете, ваш призыв сильнее призыва жены? Считаете себя настолько особенными?

Научные темы у них такие волшебные-волшебные: мольбы, призывы…

— Но жена профессора — целительница. — Девушка отступает на шажок. — А мы некроманты, имеем право взывать к богине, профессор Огнад наш наставник, связь…

— Я ваш наставник! — некромант кривится сильнее, в его тёмных глазах — ненависть, губы сводит в презрительном изломе. — Радуйтесь, что вам посчастливилось знать благословлённого богиней, но прекратите устраивать по ночам этот балаган! Ещё и с порчей имущества! Вы хоть представляете, что с нами всеми Эзалон сделает?

Вытянувшиеся лица окружающих отвлекают меня от осознания научного упоминании божественного благословения: судя по выражениям, страшилка некроманта впечатляет всех. Даже охранника, оглянувшегося по сторонам и начавшего манёвр ягодичного отступления в сумрак.

Да и у меня возникает не иллюзорное желание раствориться в темноте ночи — а то вдруг и мне на фисташки достанется? Узнает ещё этот Эзалон, что я по деревьям лазила…

Всего лишь маленький шаг назад — и череп на посохе разворачивается, направляя на меня вспыхнувшие фиолетовым глазницы.