Глава 11

Тёмной-тёмной ночью, в тёмных-тёмных коридорах настоящей магической Академии… ничего жуткого, кроме атмосферы, нет. Не пасётся трёхголовый Пушок, не ведут странные беседы преподаватели, и студенты не устраивают дуэлей на магических палочках.

Тихо, как в могиле.

Поплутав немного, наконец, выхожу в холл, озарённый тусклыми отсветами уличных фонарей, проникающих сквозь стрельчатые окна. Толкаю массивные двери, лишь сейчас замечая, насколько легко и бесшумно они открываются.

На крыльце, спиной ко мне, стоит охранник в синей мантии.

— Добрый… — начинаю я.

— А! — взвизгивает охранник, отскакивает и, оступившись на краю лестницы, катится вниз.

Я и сделать ничего не успеваю.

Снова наступает тишина. На сей раз действительно мрачная-мрачная. С моего места не видно, шевелится охранник или нет… Вот ведь! Вдруг он шею свернул? А свидетелей того, что он сам грохнулся, нет… Но вроде некроманты могут сделать из него свидетеля в расследовании собственной кончины. Так, отставить мрачные настроения!

Шагаю к краю.

Охранник лежит на спине. Глаза закрыты, бледное лицо почти безмятежно, одна рука придерживает другую.

— Мужчина, вы как, в порядке? — мой голос тонок от нервности.

***

— Ты не поверишь, — сдерживая усмешку, Санаду по-хозяйски свободно и без стука заходит в кабинет Эзалона, — что я только что узнал!

Эзалон поднимает взгляд от документов. Энтузиазма коллеги он не разделяет: слишком много у него дел, и, в отличие от Санаду, Эзалон не может от них улизнуть, сославшись на внезапные срочные дела в своём кантоне за неимением этого самого кантона.

Да ещё и девушка с Терры своим появлением добавляет организационных проблем.

Санаду плюхается в кресло для посетителей, вольготно разваливается в нём и взмахом руки притаскивает из шкафа подставку под ноги.

— И что же ты узнал? — интересуется Эзалон.

— Оказывается, я нежный, и у меня тонкая душевная организация! — радостно сообщает Санаду. — Представляешь?

— М-м… и? — откровенно не понимает Эзалон и невольно постукивает пальцами по папке с документами.

— Тонкая душевная организация. У меня, — повторяет Санаду. — Это Алоиз такое вывез.

Пожав плечами, Эзалон примирительно замечает:

— Не стоит обижаться на правду.

Губы Санаду дёргаются, и оставшаяся на них усмешка больше не весёлая — натянутая.

— В смысле? — настала очередь Санаду не понимать.

— Что «в смысле»?

— Алоиз сказал, что у менталистов тонкая душевная организация, Клеопатра решила, что у меня тонкая душевная организация. У меня. Это же забавно. Но это неправда.

Гнуть брови Эзалон умеет не хуже Санаду — столетия общения сказываются. Эзалон почти деликатно интересуется:

— Как же неправда, если ты девушку обучить не можешь только потому, что она — рыжая?

— Могу, но не хочу. Это разное. И у меня не тонкая душевная организация.

Эзалон с великим трудом сдерживает улыбку, но Санаду замечает её отблески и резко поднимается с кресла:

— Да ну тебя, скажешь тоже! А студентка ещё и некроманткой оказалась, так что незачем ей на мои уроки ходить и провоцировать конфликт магий.

На этот раз Эзалон улыбку не сдерживает, ведь несовместимы только некромантия и вампиризм из-за конфликта богов, а не сами носители способностей. О чём Эзалон и напоминает:

— Конфликт некромантии и вампиризма не помешал тебе общаться с Огнадом, а он был не просто некромантом — личем.

— Ну что ты сегодня вредный такой? У тебя закончился абонемент в любимом заведении, теперь энергию девать некуда, а деньги ты на пожертвования Академии спустил и на мне отыгрываешься?

— Нет, просто кое-кто отлынивает от составления программы, а демоны ждут.

Санаду скептически смотрит на папки на его столе:

— Прими первый попавшийся план обучения и всё. Это же пробная программа, всё равно корректировать придётся.

— Я понимаю, что тонкая душевная организация мешает тебе работать с документами… — наигранно сочувствует Эзалон, и Санаду качает головой:

— И этот демон обвиняет меня в ребячестве?

— Давно известный факт: вампиры морально взрослеют ещё медленнее драконов. Так что все привыкли.

— Пф! — Санаду изображает оскорблённую невинность, хотя прекрасно знает, что и как о нём думает большинство обитателей Академии. — Если у тебя так много нерастраченной энергии, пойдём на полигон разомнёмся.

Эзалон оглядывает документы перед собой. Прибытие юных сородичей его тревожит: демонов воспитывали в ненависти к Эёрану, а теперь, после заключения мирного договора, от первых контактов зависит очень многое. Ему же, как давнему переселенцу, поручили самое сложное: молодняк с его гормонами и юношеским максимализмом. И это теперь, когда ректор — могучий дракон, способный потрепать даже принцев — покинул Академию, оставив её на двух соректоров.

Так что боевые навыки, как предполагает Эзалон, могут пригодиться, очень даже пригодиться, тренировка не помешает. Да и террианка способна добавить потрясений.

— А давай! — Эзалон захлопывает папку и аккуратно раскладывает документы.

Санаду, склонив голову набок, о чём-то размышляет. И даже не поторапливает, пока Эзалон вручную возится с наведением порядка.

Удовлетворившись видом прибранного стола, Эзалон поднимается и забирает из шкафа сюртук, не нарушая задумчивости коллеги.

В молчании они выходят в тёмный коридор с фосфоресцирующими на потолке остатками магического плюща. После битвы с Безымянным ужасом он уполз, оставив административное здание без хорошего ночного освещения, а Эзалон до полного исчезновения светящихся остатков растения не собирается платить специалистам за размещение автоматических светящихся сфер.

Неспешное продвижение к выходу нарушается далёким отчаянным вскриком. У Эзалона падает сердце: опять в Академии беда! Только бы обошлось без восстания зомби и тотальных разрушений.

Оба соректора бросаются вперёд, вниз по лестнице. Санаду буквально исчезает в смазанном броске, Эзалон, чтобы не отставать, трансформируется — распадается на чёрные нити и молниеносно перетекает в холл у входа.

Санаду замер в дверях, и Эзалон проскальзывает мимо, застывает размытой фигурой из чёрных нитей с красными всполохами глаз.

На крыльце, спиной к ним, стоит девушка. Копна рыжих кудрей блестит в свете фонаря.

— Мужчина, вы как, в порядке? — тоненько спрашивает она, сходит на пару ступеней.

Одежда у неё странная. Не местная. И она никак не ощущается, словно её нет — так воспринимаются существа под абсолютом.

«Террианка. Проблемы. Катастрофа!» — проносится в мыслях Эзалона, и он слишком резко спрашивает:

— Что здесь происходит?

Вздрогнув, девушка разворачивается. Глаза её распахиваются шире. Она покачивается. Эзалон выпрастывает нити, собираясь её поймать, но метнувшийся на перехват падающей девушки Санаду его задевает, нарушая траекторию движения нитей и сам в них путаясь.

Так и не подхваченная девушка падает, приземляется с судорожным кряком. Каким-то слишком басовитым. Высвободив Санаду из нитей своего расслоившегося тела, Эзалон возвращается в человеческое обличие и заглядывает через край крыльца.

Девушка лежит на новеньком охраннике. Круглые от изумления глаза парня подозрительно блестят.

— Я таки склонен полагать, что вы собрались замуж! — Санаду суёт руки в карманы. — Ничем иным не могу объяснить ваше постоянное пребывание на мужчинах.

Эзалон закатывает глаза: опять его будут осыпать слёзными жалобами на высказывания Санаду. Но девушка удивляет его неожиданно бодрым:

— При каждой нашей встрече вы говорите о замужестве, — рыжая приподнимается на притихшем новичке и смело смотрит в лицо Санаду. — Невольно возникает ощущение, что вы сами то ли жениться хотите, то ли замуж, то ли тут инициатива должна исходить от женщин, и вы ждёте, что я сделаю вам предложение. Как честная девушка вынуждена предостеречь: на последний вариант не рассчитывайте.

«Нет, они так просто не разойдутся, — с ужасом осознаёт Эзалон. — Даже если Санаду не будет её учить — не разойдутся: Академия слишком тесна».