Глава 16

Пять минут и восемь опрокинутых стеллажей спустя мы сидим на свалившихся с них вещах. Гоблин прижимает к вспухающей на лбу шишке брикет мороженого. Я прижимаю брикет к синяку под глазом, полученном в неравной борьбе с коробкой чернильниц.

— С Терры, ещё одна девушка с Терры, — восхищённо причитает гоблин Дабиус, благоговейно поглаживая меня по плечу. — Боева-а-ая. Это хорошо.

Всё это — следствие недоразумения.

Просто у гоблинов улыбка такая клыкастая.

И Дабиус только-только сделал себе впечатляющий маникюр.

Он всего лишь хотел меня обнять.

Не то что я совсем против обнимашек при знакомстве, но от неожиданности выставила колено. Дабиус вмазался в него лбом и отлетел назад с диким воем. Освещение вдруг стало красным, двери захлопнулись, я метнулась за стеллаж — так, на всякий случай: переговоры удобнее вести из укрытия. И тут взвыла сирена. Кошмарный звук ударил по нервам. Дабиус подскочил и опять бросился ко мне. Стеллажи вокруг зашатались, стали падать. А я споткнулась и рухнула на коробку с чернильницами, получая свой фингал. Дабиус щелчком пальцев отключил орущую и мигающую красным систему защиты, сработавшей из-за его удара о моё колено, после чего предложил мороженое.

Теперь сидим, лечимся: он целительной магией не владеет.

И для него честь познакомиться с ещё одной террианкой.

Дверь на склад распахивается. Санаду шагает внутрь и останавливается. Приподняв бровь, медленно оглядывает разгром.

— А я говорил, что инструкции не помогут, — хмыкает Санаду.

— Если вы прибежали меня спасать, то поздно, — я переворачиваю брикет мороженого более холодной стороной, — меня бы уже убить и разделать для избавления от тела успели.

Санаду одаривает меня «любезнейшей» улыбкой:

— Ну что вы, я здесь исключительно ради спасения Дабиуса.

— Тогда тем более поздно: при его габаритах я бы и труп успела спрятать.

— Дабиус счастлив, — улыбающийся болотный гоблин гладит меня по плечу. — Больше террианок, больше разорённых драконьих сокровищниц! У Дабиуса есть карта, я подскажу, куда…

— Чур нас! Чур! — машет руками Санаду. — Так, Дабиус, выдай студентке её вещи. Клеопатра — не слушай его. Он плохому научит.

— На память не жалуюсь, знаю, что у драконов ничего брать нельзя. Да и вообще я хорошая девочка.

Дабиус смотрит на меня проникновенно укоризненно, шепчет:

— В сокровищницах…

— Вещи неси! — рявкает Санаду.

Подскочив, Дабиус касается золотого браслета на моей руке и, штурмом взяв гору вещей, исчезает за устоявшим стеллажом. А я снизу вверх разглядываю Санаду. Его командный тон пробирает. Бывает рявк доведённого до края преподавателя — нервный, полный скрытого отчаяния, а бывает властный рявк директора или ректора. У Санаду последнее.

Впрочем, ко мне он, сложив руки на груди, обращается подчёркнуто любезно:

— И всё же я настоятельно не рекомендую покушаться на драконьи сокровища.

— Да не переживайте, вы же сами говорили, что драконы закончились, где я здесь их сокровища возьму?

— Мало ли, — Санаду задумчиво оглядывает лежащие стеллажи. — Кто вас, рыжих, знает.

То есть его не только моё происхождение и щит на мне не устраивают, ему ещё и цвет моих волос не нравится. Вот бы на голову что упало этому садисту клыкастому. А совсем замечательно было бы, если бы здесь оказалась противопожарная поливалка и сработала на нём.

В глубине склада чем-то шуршит Дабиус.

— Валерия была рыжей? — интересуюсь я.

Санаду направляет на меня тёмный взор. И по этому взгляду понимаю, что не рыжие у неё волосы, и Санаду догадывается, что его ожидает комментарий по поводу его специфической логики.

Доносится благоговейный голос Дабиуса:

— Нет, волосы Валерии Великой дивного желтоватого цвета, как корни гнилоцвета ползучего.

— И если не рыжая такое устроила, — опережает меня Санаду, — страшно представить, что от рыжей ожидать.

— Так если страшно, вы успокоительное попейте. Капельки там какие-нибудь.

— Это вам о нервах своих беспокоиться надо.

— С моими нервами как раз всё в полном порядке.

— Да неужели? — Санаду картинно оглядывает пространство вокруг. — Это вы от нервного спокойствия всё вокруг телекинезом разнесли? Если это у вас спокойствие такое, то всей Академии надо начинать принимать курс успокоительных в ожидании вашего беспокойства.

Оглядываю лежащие вокруг стеллажи, вещи и изображаю Шурика из фильма:

— Часовню тоже я развалила?

На самом деле развал меня впечатляет. Если я и правда телекинезом такое устроила — это же здорово! Надо только потренироваться для более точных… и точечных попаданий, а то вдруг потом прибираться заставят.

— Нет, это было до вас, — удивительно точно попадает в цитату Санаду, его губы дёргаются в подобии улыбки. — Часовню предыдущая террианка раскатала, но вы на верном пути.

— Только мир спасать не заставляйте: у меня лапки.

Санаду вздёргивает бровь.

— У драконов тоже лапки, это не помешало им спасти мир. — Он резко переводит взгляд вглубь склада. — Дабиус, выдайте студентке стандартный набор, не надо в него подсовывать всякие сомнительные инструкции. И болотных деликатесов тоже не надо… хотя, — Санаду скептически меня оглядывает. — Это уже пусть мисс Клеопатра решает.

— Как же без деликатесов? — печально отзывается гоблин. — У меня личинки свежие, только сегодня с болот доставили!

Ехидно улыбаясь, Санаду смотрит на меня: мол, принимай подарочек.

А я что? Я ничего, а Марк Аврелий личинки любит, не вручную же мне их собирать.

— Они какого цвета у вас? — интересуюсь, не сводя взгляда с Санаду.

— Белые! Сочные, толстенькие!

— Беру! — соглашаюсь я: если не подойдут Марку Аврелию, выпущу на волю. — Спасибо!

У Санаду приподнимается вторая бровь. Впрочем, он быстро соображает:

— Для белки?

— Ну не для того же, чтобы вас своим экзотическим вкусом впечатлить. — Я снова переворачиваю брикет мороженого. Кожа уже ледяная, но место удара ноет. Указываю на фингал. — Это можно вылечить магией?

Прищурившись, Санаду оценивающе меня рассматривает, усиливая желание что-нибудь на него уронить. Чисто ради эксперимента с телекинезом.

— А знаете, — он трогает подбородок. — Вам же делать нечего. Сейчас получите вещи и когда выйдете, направляйтесь не к общежитию, а к стене. Увидите там пирамиду с двумя статуями. Не бойтесь, не перепутаете, она у нас тут одна такая. Возле неё сидит женщина. Это наша целительница, обратитесь к ней, поговорите, расспросите о жизни в Эёране, всё такое. Сможете её заболтать и хоть немного развеселить — я, так и быть, дам пару уроков, чтобы в следующий раз ваше появление не закончилось обрушением мебели.

— Мои появления обычно так не заканчиваются. Я даже не уверена, что всё это уронила я.

О том, что я не клоун кого-то веселить, умалчиваю: потом ведь не отмашусь от подколок.

— Поверьте, это был ваш спонтанный телекинез, браслет и защитные чары это зафиксировали. — Санаду небрежно указывает на моё запястье и снова складывает руки на груди. — Раньше у вас не было магической подпитки такого уровня, как сейчас, так что об уроках самоконтроля я бы на вашем месте задумался.

— Если они мне нужны — вы и так их дадите, — пожимаю плечами. — Договор с Академией обязывает.

На миг Санаду сжимает губы, кажется, сейчас ругнётся, но он хищно улыбается:

— Учить можно по-разному. Можно понятно объяснить и показать, а можно дать письменную инструкцию.

— Конечно, можно, но почему вы думаете, что я инструкции предпочту ваше общество?

Короткая, но тяжёлая пауза, во время которой я невозмутимо взираю на Санаду. Он гордо вздёргивает подбородок:

— Потому что я отличный преподаватель и умею объяснять.

— Хм, простите, но сильно в этом сомневаюсь: при моём появлении здесь вы объясняли ситуацию удивительно невнятно и непоследовательно, впору было усомниться в ваших умственных способностях. После этого заявление об умении объяснять выглядит несколько, хм, самонадеянно. Если не сказать хуже.

Да-да, я догадываюсь, что Санаду хотел добиться моего отказа, и знаю, как парировать прямое заявление об этом, но… У Санаду становится такой взгляд… Взгляд человека, который знает, что ответить, хочет — очень хочет — ответить, но не может. Он косится в ту сторону, где ещё копошится Дабиус. Снова смотрит на меня, и щека Санаду подёргивается. Это что, нервный тик уже? Так рано? Мстя ещё даже не началась, только разведка.

— Списываю это впечатление на вашу растерянность, — сквозь зубы произносит он.

— Ах, обмануть меня не трудно!.. Я сам обманываться рад! — вспоминаю невольно.

Санаду взмахивает рукой, и позади меня раздаётся глухой вскрик.

— Дабиус, — строго произносит Санаду. — Я всё вижу, всё знаю.

Жаль, нет над ним ничего, что можно телекинезом совершенно случайно уронить. А если мысленно поковырять досочки на потолке?

Нечто тёмное и объёмное падает сверху. Отшатываясь, толкаю этот ком рукой, и он улетает в лицо Санаду.

Не знаю, врезается или нет, но отскакивает бодро и пролетает обратно над моей головой. Санаду стоит с широко распахнутыми глазами:

— Что вы творите?

Я, взвесив брикет мороженого и передумав бросать его в Санаду, снова прикладываю ледяной брусок на скулу.

— В каком смысле? — Оглядываюсь: чёрный мешок парит в воздухе шагах в десяти от меня. — Вы зачем в меня всякими штуками непонятными бросаете?

— Я в вас? — переспрашивает Санаду. — Вы ничего не перепутали?

Поворачиваюсь к нему:

— Нет, не перепутала.

— Я ещё не всё собрал, — вздыхает из глубин склада Дабиус.

— Этого более чем достаточно. Лопата девушке не нужна. — Санаду взмахивает рукой.

На этот раз чёрный мешок медленно меня облетает и зависает рядом. Теперь замечаю свисающую с него ниточку.

— Ваши вещи, — строго сообщает Санаду. — Берите за верёвочку и идите. Вам к пирамиде у стены. И постарайтесь без разрушений.

Он вызывает нерациональное желание показать ему язык.

Поднявшись и поблагодарив вышедшего из глубин склада Дабиуса за вещи и гостеприимство, направляюсь к выходу. Под пристальным взглядом Санаду. Прежде, чем шагнуть в коридор, сочувственно рекомендую:

— Вы бы капелек успокоительных всё же попили.

— Как вы себя недооцениваете, — снова складывает руки на груди Санаду. — После вас успокоительное надо пить литрами.

— Ну, если у вас настолько плохо с нервами, — округляю глаза я. — То можете литрами.

Выскакиваю в коридор и прикрываю дверь, чтобы оставить последнее слово за собой. Объёмный мешок мешает двигаться не больше, чем воздушный шарик. Классный способ переноса вещей!

После складского сумрака солнечный свет ослепляет. Шагая вперёд, моргаю, привыкая к этой яркости. Сбоку что-то звякает, я разворачиваюсь, присматриваясь к чему-то большому и белому у стены склада.

Это… похоже на кота. Условно. Огромный двухметровый зверь с несколькими хвостами, шестью лапами и перепончатыми крыльями стоит на задних, обтянутых штанами лапах. Повёрнутая ко мне кошачья морда с абсолютно чёрными глазами увенчана рогами. Чудовищное создание держит в верхней лапе кисть со стекающей белой краской.

На рельефах стены белой краской выведено: «Лерка неблагодар».

Похоже, я застала Это за актом вандализма.

— Я ничего не видела, — предупреждаю сразу и направляюсь дальше.

— Какая киса! — восхищённо выдаёт Это.

Судя по грохоту, оно роняет ведро с краской и кисть тоже.

Сбежать не успеваю — мохнатые лапы подкидывают меня вверх, чтобы поймать и прижать к широкой мохнатой же груди. Брикет мороженого улетает в одну сторону, мешок с вещами — в другую, но зверь перехватывает и то и другое второй парой лап. Впечатляет ловкостью, но…

— Кажется, вам надо обзавестись очками, — советую я. — Вы меня с кем-то перепутали. И если не поставите на место, я буду кричать.

Рогатый кошак в оскале-улыбке демонстрирует полную пасть зубов. Неправ Санаду: лопата мне нужна. Очень. Немедленно!

— Не надо никого звать, моя рыжая кисонька, теперь всё будет хорошо, потому что у тебя есть я.

Он распахивает крылья.

Да не может быть, чтобы он сейчас полетел! Свалится, и я убегу.

Но кот взлетает легко, вопреки всем законам аэродинамики. А я на их помощь, вообще-то, надеялась.