Глава 23

Искусная резьба и удобство выменянного посоха намекают на его приличную стоимость, и казначей, к которому я обращаюсь за консультацией, эти подозрения подтверждает.

Вернув посох в комнату, навещаю Дабиуса с печальной историей, как злой рогатый кот украл у меня лопату. Я настолько убедительна, что удаётся выпросить не одну, не две, а сразу три лопаты! Отбиваться от кота на случай его повторного появления.

С ними я демонстративно возвращаюсь в общежитие.

Чая попить не успеваю, как является Кейт.

Она очень хочет тоннель к Огнаду.

Поэтому я получаю отличный меч с золотым чеканным узором и полудрагоценными камнями в рукояти и отделанных серебром ножнах. Прекрасный автоматический взводящегося арбалет с тридцатью зачарованными самовозвращающимися болтами. И сумму в пять моих стипендий за аренду третьей лопаты (вдруг отсюда через подкоп бежать придётся — а у меня уже дефицитный инструмент в запасе имеется).

С арсеналом собственного оружия и небольшим запасом денег как-то комфортнее.

— Будут ещё лопаты, — сверкает глазами Кейт, — зови!

— А для зомби мясо не нужно? — указываю на подарок Шаантарэна.

— Нет, — мотает головой Кейт и уносится в обнимку с лопатами.

***

С трудом, пыхтением, но окорок я выволакиваю на улицу и дотаскиваю до мужского общежития. Оставляю на крыльце — благо все на занятиях, и этого варварства никто не видит.

После чего захожу в магазинчик мисс Глории поинтересоваться, нельзя ли заказать волшебный ошейник, который поможет вернуть Марка Аврелия, если он потеряется или его украдут. Я лишь предполагаю, что нечто подобное должно быть в магическом мире, а оно не просто есть теоретически — ошейник имеется в наличии. С чёрными блестящими камушками. На кота. Но мисс Глория тут же снимает пару звеньев и поправляет заклинание, превращая его в ошейник для белки.

— С ним не потеряется, — вздыхает она и протягивает блестящую штучку.

— Он был для вашего кота? — предполагаю я: другие зоотовары отсутствуют, а ошейник почему-то имеется.

Мисс Глория широко улыбается:

— Можно и так сказать, — и как засмеётся в голос.

Я хоть и очень лояльна к людям с нервными проблемами, но лишний раз к ним не лезу, так что забираю покупку и спешно прощаюсь с хозяйкой лавки: мало ли что значит это её искреннее веселье. Может, она ошейник на Шаантарэна надевала, когда он здесь мелким котом до студенток домогался. С таким котиком нервы могут остаться сильно не в порядке.

На выходе не могу удержаться, взглядом проверяю крыльцо: сыровяленого окорока нет. Выкинули или оборотни слопали — не знаю, но, надеюсь, приворотного зелья в нём не было. Хотя, если при следующем визите Шаантарэна оборотни всем составом захотят его возлюбить — я не против посмотреть на улепётывающего кошака из первого ряда.

***

Ошейник Марку Аврелию не нравится. Точнее, он ему нравится как красивая побрякушка, которую можно утащить в норку. Или в домик. Или во второй домик. Или под подушку. Или под кровать. Но не на шее!

Так что перед прогулкой приходится побегать за Марком Аврелием, отнимая ошейник. Потом — гладить, извиняться и угощать столовскими фруктами, пока не смирится с украшением на шее.

Понимаю, Марку Аврелию непривычно, но его и украсть, и съесть могут, а если он убежит немного погулять самостоятельно (с ним такое бывает), я хотя бы смогу найти его прежде, чем он попадёт в беду. Тем более, магия облегчает конструкцию и, как объяснила мисс Глория, когда ошейник подстроится — станет совершенно неощутимым для носителя.

Когда я с нахохленным Марком Аврелием на плече подхожу к склепу, целительницы там уже нет. Значит, не судьба сегодня атаковать её мимимишностью.

Зато можно посмотреть на место массового некромантского паломничества и причину их бурных страстей поближе. Не просто же так они здесь все кипятком писают от этого Огнада.

Миновав клумбу тёмных цветов с беловато-фиолетовыми прожилками на внутренних сторонах лепестков, я останавливаюсь возле входа. Начинаю с изучения статуй женщины и дракона, своей белизной ярко выделяющихся на фоне чёрного камня пирамиды.

Женщина красива. На земле такую невероятно тонкую работу с камнем я видела лишь в музеях. Камень будто светится изнутри, придавая лицу одухотворённо-возвышенный вид. Она вроде бы нежна, и в то же время в её облике и глазах чувствуется надменность. И… смешинка? В прядях умело прорезаны ложбинки волосков, они выглядят почти настоящими. И позвонки, из которых собран её венок, даже слегка пористые, как настоящая кость. Чуть припухлые губы с прячущейся в уголках усмешкой… Тонкая шея… ключицы… грудь, которая, кажется, сейчас поднимется для вдоха… изящные кисти рук, шёлк платья… босые, утопающие в потемневшей, будто иссыхающей траве стопы…

Завораживает… Это творение неведомого мастера завораживает, даже Марк Аврелий неподвижно сидит на моём плече и только смотрит на статую, хотя в его стиле было бы перепрыгнуть ей на плечо.

Проморгавшись, приступаю к изучению статуи дракона с золочёными глазами.

Он тоже прекрасен: красивые пропорции, величественное выражение морды, проработана каждая чешуйка. Разглядывать можно бесконечно, но не завораживает, как женщина. Может, потому, что я как-то плохо представляю себе живого дракона и потому не могу впечатлиться.

Марк Аврелий запрыгивает на драконий нос.

— Стой! — я воровато оглядываюсь: никто не видит нашего варварства. Пока не видит. — Ко мне! Марк Аврелий!

Но рыжий прохвост, резво перебирая лапами, перемещается по изогнутой драконьей шее и взбирается на каменное крыло с удивительно тонкими перепонками.

— Марк Аврелий, ко мне! — шиплю я, обходя статую и пытаясь до него дотянуться. — Слезай, это склеп, тут нельзя так просто лазить!

Может и можно, но мне почему-то тревожно. Интуитивно кажется, что это неправильно. Или просто стальные нервные канаты шалят?

А уж когда Марк Аврелий со статуи перепрыгивает на пирамиду склепа…

— Ну, Марк Аврелий, — вздыхаю я, глядя как он, опираясь хвостом и то и дело поскальзываясь на гладкой поверхности, упорно ползёт к верхушке пирамиды. — Ещё нас накажут за осквернение…

Снова озираюсь по сторонам: вроде никого. Оглядываю статуи с мыслью, не влезть наверх ли по ним. Не по женщине — по дракону: у него как раз хвост словно подставка изгибается, на загривок можно встать и на крылья ногами опереться…

Нет, лучше не буду.

Надеюсь, Марк Аврелий на верхушке не застрянет.

А ещё хочу телекинез — притянула бы его сейчас к себе и всё.

Ладно, пока он изображает короля пирамиды, надо пользоваться случаем.

Прежде я не спрашивала, заходят внутрь или нет. Дверь есть. Замка не видно, ручки, правда, тоже. Осторожно касаюсь тёмного камня… тёплый. Словно на солнышке прогрелся, хотя не скажу, что сегодня оно печёт.

Эх, посмотреть бы на статую из человека, о которой рассказывала Кейт. Всё же это проявление божественной силы, реальное деяние существа, в возможность существования которого я не очень-то верила.

Богиня смерти…

Поворачиваю голову к статуе: а ведь это, скорее всего, она и есть. Божество некромантов.

Логично предположить, что с другой стороны — драконий бог (мы в Академии драконов, как же без него?).

Отступаю.

Нет, одна в склеп не полезу — тут силы и законы работают, о которых я знать ничего не знаю.

А Марк Аврелий упорно штурмует вершину. Хоть бы скатился уже, но нет, держится на высоте, с которой его не достать.

Отхожу на скамейку. Посижу, подумаю о своём попаданческом, рыжего подожду. Я же некромантка, логично для меня полюбоваться на профильную достопримечательность.

Толпа ребят в синих и зелёных накидках появляется внезапно и резко.

Вот я в благостной тишине под пенье птичек созерцаю то, что можно созерцать бесконечно: как Марк Аврелий с упорством Сизифа ползёт к вершине, то и дело скатываясь назад, мужественно беря себя в лапки и снова вползая наверх.

А вот тишину нарушает топот стада мамонтов. Или, наверное, стоит сравнить эту толпу с зомби. Я бы даже, возможно, испугалась, но толпу возглавляет Кейт. Цветные плащи на бегу распахиваются, открывая чёрные форменные одежды.

Так понимаю, цветные накидки — маскировка.

И среди бегущих есть парни. А я думала, оживить Огнада только девушки жаждут.

— И ты с нами! — радостная Кейт хватает меня за руку и тянет в образовывающийся вокруг пирамиды хоровод.

Это мои будущие одногруппники, коллеги, просто товарищи по магии, так что не вижу ничего зазорного, чтобы постоять вместе со всеми. Они же тут, как понимаю, часто такое устраивают, и ничем плохим это не кончилось.

Главное, не засмеяться: Марк Аврелий, наверное, от шока при виде толпы, забирается на самую вершину пирамиды и, распушив хвост, наблюдает за хороводом некромантов.

Надо не только от смеха удержаться, но и не начать запевать: «Как на Огнада на оживленье испекли мы каравай — вот такой вышины, вот такой ширины…»

Стою со всеми. Вокруг пирамиды. На её вершине Марк Аврелий. Со стороны посмотреть — мы прямо белкопоклонники.

— О великая и всемогущая Магарет! — глядя на статую, шепчет Кейт, и все повторяют слова за ней. — Яви нам свою милость…

Но тут со стороны основных зданий снова раздаётся топот: бежит доходяга-парень в чёрном. Не покрасней он до ушей от натуги и не задыхайся, как загнанная лошадь, можно было бы подумать, что это зомби от противоестественных экспериментов улепётывает.

Рука Кейт крепче сжимается на моей, как и рука парня с другой стороны.

— Таврос! — хрипит посланник и падает на колени возле клумбы. — Таврос идёт сюда! И зомби с разных сторон послал, окружает нас!

Ну просто мексиканские страсти у них тут с этой могилой. Профессор Таврос не может вынести измены ему с профессором Огнадом и намеревается засечь неверных на месте преступления и покарать. Отелло от системы образования.

Тут бы посмеяться и напомнить, что это всего лишь учёба, а Таврос не монстр — обычный преподаватель, и ничего страшного сделать нам не может. Плохая оценка или его наказание — мелочи, не стоящие траты нервов.

Но это на мой трезвый сторонний взгляд.

А ребята местные погружены в конфликт, у них страсти кипят, поэтому толпа перепуганных студентов дёргается в одну сторону, в другую…

— Огнад нас спасёт! — с этим оптимистичным возгласом (хотя не понимаю, как покойник может спасти) Кейт прёт к двери в склеп и тащит меня за собой.

Пирамида маленькая, мы же не влезем — хочу сказать я, но Кейт касается тёмного камня, шепчет:

— Откройся.

И каменная плита растворяется, открывая внутреннее помещение. Кейт, не выпуская мою руку, бросается внутрь. Тут у меня любопытство включается, и я, подталкиваемая в спину жаждущими укрытия студентами, тоже вваливаюсь в склеп.

Изнутри он немного больше, чем снаружи, но слишком мал, чтобы с комфортом вместить всех желающих. Кейт радостно прижимается к стоящей на небольшом постаменте статуе. Мужчина действительно красив, прямо такой милашечка с ясными очами. Безмятежно улыбается, глядя куда-то в пространство над дверью. Одежда у него в лёгком беспорядке, на кончиках сжимающих чёрный лук пальцев — пыль. Да и на ботинках тоже. И какие-то пятнышки. Сразу чувствуется — живой человек, занимавшийся какими-то своими делами. Только будто стеклянной коркой покрыт.

И правда трудно поверить, что он мёртвый.

Долго рассматривать Огнада не получается — меня толкают в спину, вынуждая прижаться к постаменту с пыльными ботинками.

— Магарет величественна в деяниях своих, — бормочет Кейт, поглаживая стеклянную поверхность, пока остальные студенты утрамбовываются в склеп.

Хорошо ещё, что здесь всего одна статуя без лишних украшений, иначе все бы не влезли.

Наконец, последний некромант — тот самый посланник с плохой дыхалкой — втискивается внутрь, и бочку с селёдками закатывают. Точнее, склеп с некромантами закрывают.

— Подвинься.

— Эй, ты мне на ногу наступил!

— Локоть убери.

— Зубы чистить не пробовал?

— Да тихо вы!

— А что тихо? Всё равно звуки отсюда наружу не выходят, только снаружи сюда, даже петь можно — никто не услышит.

А между тем дверь изнутри — прозрачная.

Так что вскоре, потеснив парня, мне удаётся разглядеть стремительно шагающего к пирамиде Тавроса с пятёркой зомби на подхвате. Его чёрный плащ картинно развевается на ветру.

Вид у некроманта решительный и мрачный, череп на посохе сверкает глазами. Зомби подозрительно скалятся. Эдакий тёмный властелин со свитой.

Народ сжимается и притихает, вдохнуть громко боится, хотя только что говорили, что снаружи их будет не слышно.

Любопытный, очень любопытный склеп у Огнада.

Общая атмосфера паники сказывается и на мне, хотя понимаю, что ничего страшного профессор нам не сделает.

Таврос смотрит на дверь так, словно видит её насквозь и мысленно уже превращает всех нас в послушных зомби, которые не бегают изменять ему с остекленевшим профессором.

Пожалуй, стоило снаружи остаться и сказать, что я просто цветочками полюбоваться пришла, они же такие необычные, чёрненькие…

— Кейт, а вы тайный ход сюда прокопали уже? — тихо спрашиваю я.

— Н-нет, — шепчет она. — Не успели.

Жаль, он бы сейчас пригодился.

Вдруг в зону обзора, двигаясь наперерез Тавросу, выходит Санаду с книгой. Таврос чуть не спотыкается, его зомби замирают. А Санаду улыбается блеклому солнышку и направляется к скамейке. На ней и устраивается, глядя на дверь склепа с лёгкой усмешкой.

— Он же менталист, он чувствует, что мы здесь! — испуганно шепчет кто-то в стороне.