Глава 39
Курьер на пороге комнаты меня не удивляет. Ну, подумаешь, полночь — для некоторых это самое время для веселья и отправки дурацких записок.
Зевнув, плотнее запахиваю свой уютный халат с черепушками.
— Да, я Клеопатра Крузенштерн, — подтвердив это, снова зеваю.
Эльф в синем костюме вручает мне относительно небольшой букет пышных, похожих на пионы цветов с позолоченными краями лепестков.
Миниатюрную бархатную коробочку.
И конвертик без надписей.
При этом внимательно-внимательно меня разглядывает. С любопытством. И ничуть этого не стесняется: прямо пялится, пока не захлопываю дверь.
У Ники тоже удивлённый взгляд. Она наблюдает за мной из вороха подушек и одеял. Подушек у неё много потому, что она, как и Марк Аврелий, любит делать всякие нычки. Они даже подрались из-за места для запасов в её кровати, и Ника победила — заменила орехи и подсохшие куски яблока на конфеты и пирожки.
Марк Аврелий тоже на меня с интересом посматривает с нашего балдахина. Чёрные глазки блестят в полумраке.
— Что там? — почти шепчет Ника, указывая на коробочку и записку в моей руке. — И от кого?
Пышные соцветия прекрасны. Растёкшееся по лепесткам золочение оттеняет их насыщенный лиловый цвет. Самый шикарный на вид из полученных мною букетов. Но вряд ли съедобный, что не понравится Марку Аврелию.
— Ну же? — поторапливает Ника. — Мне ужасно любопытно.
Отложив букет на софу, открываю коробочку. Да-да, я понимаю, что это, скорее всего, от Санаду (он же мою фамилию знает), и принимать подарок не хочу, но любопытство не порок, а такое хобби.
Внутри на бархате лежит браслет и миниатюрный… ошейник. Сплетённые из чёрных и зелёных нитей, с тёмно-зелёными кристаллическими листочками, покрытыми потрясающе тонкой растительной резьбой, с золотыми замочками в виде орешков.
Сердце замирает.
Сунув коробку с подарком в карман халата, вскрываю конвертик и сразу узнаю почерк Санаду.
«Прошлый ошейник был ужасным! Этот защитит от магии, ограничит ментальные воздействия, сообщит о владельце, окажет первую помощь в случае ранения. Браслет позволяет найти ошейник, притянуть его или назначить радиус, который ошейник не сможет покинуть. Ошейник облегчён заклинаниями.
Спасибо за уборку.
Жду вечером, после лекций».
Сердце опять замирает. Я глубоко вдыхаю. Выдыхаю. И достаю приятно тяжёлый браслет с практически невесомым ошейником. Тот мягко струится в пальцах.
Умеет Санаду делать подарки, от которых невозможно отказаться!
— Ну, от кого это? — севшая на кровати Ника подаётся вперёд, нетерпеливо теребит кружево сорочки.
— Это от… Шаантарэна, — неожиданно произношу я.
Вот зачем соврала, а?
— Осторожнее с ним, — сразу серьёзнеет Ника. — Он тот ещё… проказник.
И укладывается обратно в постель.
— Буду осторожнее, — со вздохом обещаю я, натягивая браслет: интересно, как бы Ника охарактеризовала после такого подарка Санаду?
Но поздно менять объяснение… Ну почему, почему я солгала? Зачем?
***
Академия драконов просыпается от грохота.
Свист. Яркие вспышки. Оглушительные канонады пороховых фейерверков. Россыпи цветных брызг. Вой шутих.
Для мира, где фейерверки создаются магией иллюзий бесшумно, для территории, на которой магия иллюзий не действуют — это страх и трепет. Усиленный грохотом тяжёлого рока и заблокированными дверями…
***
— Нет, ну а что… — с крыльца общежития я вместе с девчонками обозреваю территорию Академии после непонятного ночного происшествия. — Розовый цвет — это мило.
Хотя, возможно, не в таком количестве.
Розовое всё: здания, трава, деревья. Дракон, сидящий на центральной площади и трагично подвывающий.
Только небо серо-голубое.
Когда начало греметь и взрываться, а потом прилетели записки с приказом не покидать комнату, казалось, случилось нечто страшное, и после громогласного разрешения покинуть общежитие, я ожидала чего-то более… катастрофического. Разрушений. Может быть даже горы трупов. А не домика Барби.
— Это ужасно! — одна из студенток нервно заламывает руки. — Какой изверг это сотворил?
В мыслях сразу встаёт образ Шаантарэна с ведёрком краски и кисточкой. Пристальнее оглядываю перекрашенную в розовое Академию. Дракон на площади тоже осматривается и взвывает ещё трагичнее.
— Кошмар просто, — шушукаются девчонки.
— Да, бедный господин Дегон.
— Такой удар…
— Как соректоры это допустили?
— Драконы будут в ужасе.
— Такой удар…
— Они не простят…
Ника молча держится за голову. В окно, частично залитое розовой краской, масштаб происшествия трудно было оценить.
Я чешу пузико сидящего на руках Марка Аврелия и не понимаю общих похоронных настроений. Ладно, когда всё грохотало так, словно Академию сносят, но теперь тихо и мило, зачем панику разводить? Отмоют всё… как-нибудь, они же маги.
И, надеюсь, внезапные цветовые изменения не помешают завтраку. Хотя, судя по тактическому расположению перемазавшегося в краске дракона — он как раз может перекрыть вход в столовую.
— Ладно, я пошла есть, — сообщаю причитающим девушкам и резво спускаюсь по розовым ступеням на розовую дорожку. В розовой аллее.
— Я с тобой! — Ника мгновенно приходит в себя и бросается следом.
Марк Аврелий, сверкнув ошейником, запрыгивает мне на плечо и обхватывает шею хвостом. Ошейник он как будто не замечает, и это в очередной раз доказывает, что Санаду знает толк в подарках и сюрпризах. Когда трезвый.
Непонятно только, почему практикуется на мне. Чтобы сноровку не терять?
Спросить его об этом? Когда вечером встретимся…
Розовый дракон снова взывает, и в его рёве мне чудятся «Эзалон» и «Санаду». Это ведь бывший ректор, оставивший Академию на них двоих. Так что ещё вопрос, будет ли Санаду вечером целым и невредимым. Как бы не началась моя секретарская работа с медицинского ухода за пожёванным вампиром.
***
Сегодня не день, а какое-то безумие. Впрочем, учитывая, какой тут соректор, совершенно не удивительно, что Академия драконов похожа на сумасшедший дом.
Розовый дракон так мечется по территории и обнимает здания, что нас выводят завтракать на пикник в поле. Бедняга Алоиз организует этот процесс в обнимку с погрызенной палкой, которую кусает уже не таясь. А ещё на его костюме какие-то подозрительные клочки шерсти. Надеюсь, бедный зверёк не лысеет от стресса.
Дедушка Эзалон обнимает деревья и бормочет что-то то успокаивающее, то угрожающее.
Санаду ходит за драконом и предлагает ему сходить в магазин за ложечками — красивыми, миленькими, ажурными, и где-то там новый завоз.
Вместо лекций мы всем студенческим составом отмываем… деревья. Краска оказалась какой-то хитрой, не поддающейся магической чистке. Процессом руководит уже знакомый мне по попойке с Санаду волкооборотень Лавий — новый глава научного отдела Академии. Он не только руководит, но и прямо на улице устраивает алхимические эксперименты в переносной лаборатории — изучает краску.
А мы хоть и волшебники, но отмывать у деревьев получается только стволы (зато тщательно), а ветки и листья остаются розовыми (несмотря на взывания Эзалона к нашей совести и трудолюбию). Траву пришлось подстричь, так что газоны получаются розово-зелёными.
А когда переходим на чистку дорожек (к этому времени Санаду всё же уводит дракона), в Академию является разряженный в золото глашатай и, продудев в трубу, громогласно объявляет о воссоединении короля Элоранарра Аранского с его избранной.
После объявления её имени начинается вообще странное: кто смеётся, кто икает, кто бледнеет, есть позеленевшие, присевшие, окосевшие и побежавшие к общежитиям. Количество круглых глаз зашкаливает. Но стоит прямо спросить о причинах странной реакции — и студенты начинают юлить, а то и разбегаться.
— Так ведь для дракона большая радость избранную найти, хи-хи!
— Эм, ну, нельзя обсуждать личную жизнь избранных — она касается только их.
— Это драконы, это их личные дела, не лезь в них, а то голову откусят.
— Да-да, они могут откусить. Хотя этот… эта… скорее порежет на ломтики.
— Главное, что тебе нужно знать — в честь такого праздника всем положен выходной! Можно бросать все эти швабры и тряпки!
— Я жить хочу, пусть тебе кто-нибудь другой расскажет подробности.
Только оказавшись в ситуации острого информационного голода я замечаю отсутствие Ники. И её Вали. Кажется, кто-то под шумок убежал на свидание.
Вот так будешь умирать от любопытства, а тебе даже руку помощи не протянут.
Взгляд падает на коптящую чёрным дымом переносную лабораторию, и я направляюсь к Лавию. К его стильному костюму теперь добавлен кожаный фартук и гогглы.
— Добрый день! — взмахиваю рукой, отвлекая его от наблюдений в странный микроскоп.
Приподняв гогглы, Лавий фокусирует на мне рассеянный взгляд, и я спрашиваю:
— Тут всегда такая странная реакция на объявление избранных?
Он смотрит на шушукающихся, расходящихся студентов — они отправляются реализовывать свой законный выходной, оставляя щётки, тряпки и вёдра прямо на дорожках аллей.
— Нет, просто эта избранная — случай особый.
— И чем? — я присаживаюсь на стул возле раскладного стола и небрежно перебираю разноцветные кристаллы.
Лавий следит за моей рукой, и зрачки его слегка расширяются. Голос звучит чуть ниже:
— Считалось, что эту драконессу убили Неспящие*. Неспящие — это…
— Вампиры-кровопийцы, я знаю, — ответив, по склонившейся набок голове Лавия понимаю, что сказала нечто странное. — Их существование ведь не секрет?
— Нет. Просто удивительно, что вы о них уже знаете.
Надо осторожнее с высказываниями, а то подловят на излишней осведомлённости.
Пожимаю плечами:
— Мне интересен мир, в который я попала, — продолжаю водить пальцами по продолговатым кристаллам, и это почему-то завораживающе действует на Лавия. Воздух вокруг будто сгущается. — Например, эти Неспящие — так ли они ужасны?
А то мало ли, вдруг меня против каких-нибудь благородных революционеров работать подрядили. Не убили же они эту драконессу.
Несколько мгновений Лавий смотрит мне в глаза, и его зрачки расширяются ещё больше. Затем он воровато оглядывается, взмахивает рукой, будто отмахиваясь от дыма, но тот, наоборот, сгущается и окутывает нас ещё больше, скрывая от остальных. При этом не мешая дышать.
И теперь, когда серая дымка отделяет нас от остальных и яркого солнечного света, Лавий резко подаётся вперёд и скалит волчьи зубы:
— Не ищи их, не думай он них! Забудь! И молись богине смерти, чтобы никогда ни с одним из них не встретиться, глупая девчонка!
Шерстинки проступают вокруг его звериных глаз, блестят клыки. Но это настолько… жутко, что кажется немного нереальным, и я просто сижу неподвижно. Моя стрессоустойчивость выходит на новый уровень.
Рыкнув, Лавий отталкивается от стола. Глаза его зверски сверкают, губы ещё нервно подрагивают.
Какие они все нервные.
— Да я просто спросила, — пожимаю плечами.
Но Лавий смотрит на меня с подозрением. Проводит дрожащими пальцами по волосам:
— Ты не понимаешь, просто ты не понимаешь, насколько…
Из дымки, присвистнув, выскакивает Марк Аврелий и рыжей молнией пролетает по столу, сбивая реторты, раскидывая многочисленные кристаллы. Один прихватывает и, увернувшись от руки Лавия, вместе с кристаллом ныряет в дым.
— Проклятое животное! — Лавий взмахивает руками, разгоняя дым, и щурится от солнца. — Верни кристалл!
Марк Аврелий улепётывает к общежитиям.
Рывком обратившись в волка, Лавий припускает за ним, но того уже и след простыл. А мне тревожно, только теперь сердце взвывает от участившегося сердцебиения. Я спешу за ними, готовая защищать обнаглевшего рыжика. Касаюсь браслета, чтобы определить направление ошейника.
И останавливаюсь.
Направление показывает в противоположную сторону, прямо на границе разрешённого радиуса — Марк Аврелий при всей своей скорости не может находиться возле ворот, если он только что был здесь и убежал к общежитиям.
___________
* История Элоранарра Аранского и его удивительной избранной рассказывается в цикле «Секретарь старшего принца» (18+)