Глава 42

— Это я удачно зашёл! — Санаду хлопает ладонью по колену. — Валарион, спасибо за доставку нашей дорогой Никалаэды, можешь идти… Или тебе сначала помочь выбраться? Ты там не задохнёшься? Пора оказывать первую помощь?

Лицо Валариона лежит в ложбинке между необъятными грудями, руки безвольно раскинуты в стороны, только нога чуть подёргивается. Ника приподнимает голову от пола и осторожно трогает белокурую макушку. На прикосновение Валарион не реагирует.

— Да он вроде мягко приземлился, — с моего места видно, что пациент дышит. Поверхностно и часто, но грудная клетка вздымается. И кончики ушей красные. — Я бы больше беспокоилась о Нике.

Санаду берётся за чашку:

— Да Никалаэдой можно стены пробивать!

— Не надо, — просит Ника так жалобно, словно Санаду может кинуться немедленно доказывать это утверждение делом.

— Тогда вопрос, — поднимаю палец. — Если Никой стены пробиваются, может, приземление на неё было вовсе не мягким?

— Валарио-о-он, — обманчиво нежно зовёт Санаду. — У нас возник практический вопрос: тебе мягко или нет?

— Да, ответь, пожалуйста, — поддерживаю я. — Подай хоть какой-нибудь признак нахождения в сознании, иначе примем меры по твоему спасению.

— Причём меры выберем сами.

— И если они тебе не понравятся — мы не виноваты.

— Мы же дали тебе шанс их предотвратить! — Санаду тоже вскидывает руку. — Цени доброту!

Валарион издаёт нечто среднее между вздохом и стоном. Дёргает рукой.

— Давай, поднимайся, ты сможешь! — подбадривает его Санаду.

— Ну же, давай, Валя… — я даже чуть вперёд наклоняюсь, когда Валарион приподнимается на сантиметр, но он падает обратно в грудь.

— Похоже, падать ему всё же мягко, — заключает Санаду, а я укоризненно спрашиваю:

— Валя, ну что ты, пирожков мало ел, что ли?

— С Никалаэдой-то? — Санаду задирает бровь. — После того, как её от диеты спасли? Ему просто не досталось!

Рука Валариона поднимается в поисках опоры, но опирается не на пол, а на грудь Ники с дрожащими губами:

— Неправда! Я ему оставила.

— Один? — уточняю я.

У Ники сильнее дрожат губы, а глаза подозрительно блестят.

— Скорее уж половинку одного, — хмыкает Санаду. — А ведь эльфов, даже половинчатых, едой кормить надо, в отличие от вампиров. Эх, Никалаэда, Никалаэда, ослабеет он у тебя, что делать-то будешь? На себе таскать?

Вторую руку Валарион тоже отправляет на грудь. Приподнимает красное лицо. Из-за расширившихся зрачков глаза у него кажутся чёрными. Вид вообще шальной. И придурковатый.

— А может, это тактический ход? — предполагаю я, разглядывая утопающие в выпуклостях седьмого размера тонкие пальцы.

— Думаете, он притворяется, чтобы полапать мою подопечную у меня на глазах? — Санаду подпирает щёку ладонью. — Чисто эльфийское коварство!

На языке вертится замечание, но взгляд Ники взывает к милосердию, и я вместо новой реплики делаю глоток. Санаду косится на меня, но, не дождавшись продолжения, обращается к Валариону.

— Давай, слезай, герой-любовник. Как я уже сказал, спасибо за доставку Никалаэды, можешь идти.

Качаясь и не сводя взгляда с декольте, Валарион сползает с Ники. Поднявшись на колени, протягивает ей руки. И пусть он звонко-тонкий в сравнении с Никой, поднять её силы хватает. Они встают вместе. Держатся за руки. Всё ещё красный Валарион смотрит в пол:

— Э-э… м-м… д-добрый день. Я, пожалуй, пойду…

Неохотно расцепив пальцы, сжимающие руку Ники, он разворачивается к выходу.

— Пропуск, — строго произносит Санаду, и Валарион замирает. — Сдай пропуск курьера. И удостоверение. Я рад, что у тебя есть друзья, готовые поделиться документами, но студенты не должны ходить в женское общежитие, так что пропуск на стол.

Резко обернувшись и стиснув кулаки, Валарион вздёргивает подбородок:

— Не отдам! Это мой пропуск и моё удостоверение! А не чужие, как в прошлый раз! Я устроился на подработку курьером, так что отбирать их вы права не имеете, — звонкий голос Валариона становится тем ниже и тише, чем выше приподнимается бровь Санаду.

— Он доставляет мне письмо, — Ника встаёт перед Валарионом, прикрывая его от насмешливого взгляда Санаду.

Тот поднимает и вторую бровь:

— Надо же, а я решил, что он тебя доставляет таким оригинальным способом. Думал, новый сервис у курьеров появился: привезём вашу посылку, покрывая её нежными и страстными поцелуями.

Блеклый вампирский румянец разливается по лицу Ники.

— Ника, я сам могу за себя постоять, — Валарион протискивается между ней и кроватью, встаёт впереди.

Он далеко не дохляк. Просто жилистый и потому смотрится тоньше в сравнении с пышной Никой. Возможно, он что-то может как маг, способен постоять за себя и неё, но… не перед Санаду. И я говорю не только о боевых качествах, но и об умении ответить в словесном поединке.

По Валариону видно, что язык у него не подвешен, а одно присутствие Санаду вызывает панику. В таком состоянии трудно отыскать хлёсткий ответ.

— А мне показалось, ты больше по части лежания у нас, — небрежно отзывается Санаду, и Валарион снова теряется.

— Валя, не спорь с ним, это бесполезно, — тихо просит Ника и тянет его за рукав. — Идём…

— Никалаэда, вы останетесь здесь, — строже произносит Санаду, и Валарион вскидывается.

Мимо него проскакивает самолётик. Санаду едва успевает перехватить его у своей груди. И снова читает так, что мне не видно почерка. Санаду морщится, обращая записку в чёрный прах.

— Кому-то сегодня повезло, — Санаду поднимается. — Пойдём, Валарион, повторим наш содержательный разговор.

Он проходит мимо софы и, как-то вмиг оказавшись рядом с Валарионом, хватает того за острое красное ухо.

— Идём-идём…

— Валя! — всхлипывает Ника.

— Обещаю уши не обрывать, — Санаду тянет Валариона к выходу, а тот тянется руками к Нике. — Если сопротивляться не будет.

Ника и Валарион поспешно прячут руки за спинами.

— Дверь, — приказывает Санаду.

И Ника, закусив губу, взмахивает рукой.

Выведя Валариона в коридор, Санаду заглядывает обратно в комнату:

— Клеопатра, оденься удобнее, через полчаса я за тобой зайду.

Конечно же он захлопывает дверь раньше, чем я успеваю спросить, куда это мы собрались. А когда добегаю до неё и выглядываю в коридор, там уже никого нет.

Хмыкнув, разворачиваюсь в глубокой задумчивости.

— Ну и зачем ты так? — глаза Ники полны слёз. — Что плохого я тебе сделала?

От неожиданности моргаю, а она лишь плотнее сжимает губы. И Яслена смотрит на меня хмуро.

— Ничего, — развожу руками. — Мы не хотели тебя и Валариона обидеть, просто вы так выглядели забавно, что невозможно было удержаться.

— Чувство юмора у тебя, как у Санаду! — почти выкрикивает Яслена. — Ужасное!

А Ника сдвигает брови:

— Даже не верится, что у тебя абсолютный щит, и вы не сговариваясь всё это выдали!

— Так очевидные же шутки были, — снова развожу руками, переводя взгляд с одного осуждающего лица на другое. — Так на язык и просились. И это не со зла, правда. И… ну, если вам с Валарионом нельзя здесь целоваться, то, если бы ситуация не свелась к шутке, Санаду пришлось бы вас наказать, разве нет? Разве несколько шуток не лучше наказания?

Продолжаю переводить взгляд с Яслены на Нику и обратно. И если последняя хоть немного задумывается, Яслена гневно раздувает ноздри:

— Ты не должна была с ним шутить, с нас одного Санаду хватит! — она, громко сдвигая стул, подскакивает. — Как хорошо, что ты не ходишь к нам на занятия: они стали бы совсем невыносимыми!

Проскочив мимо софы, она пытается на подходе к двери задеть меня плечом, но я рефлекторно сдвигаюсь, и Яслена фыркает. Косится на меня недовольно.

Спотыкается на ровном месте и, взмахнув руками, летит лбом в дверь.

БАМ! Звук получается звонким. Охая, Яслена валится на пол.

— Осторожнее, — запоздало произношу я.

Сопя, Яслена поднимается на четвереньки, затем полностью, и, вздёрнув голову с красной меткой на лбу, неровной походкой выплывает в коридор.

Проводив качающуюся Яслену взглядом до её комнаты (мало ли, рухнет ещё), возвращаюсь обратно и прикрываю дверь.

— Что она такая нервная? — спрашиваю у ещё напряжённой Ники.

Та, потерев лицо, пожимает плечами и направляется к столу:

— Не знаю, может, ревнует.

— Кого? Меня? — я аж за Марка Аврелия в декольте хватаюсь.

— К тебе, — Ника садится за стол. Сцепив руки, смотрит на тарелки странным взглядом.

— Санаду, что ли?! — аж чувствую, как у меня глаза округляются от таких известий: да с чего? Он же со всеми так общается, он её на чай пригласил, а ревнует она ко мне? Где логика?

— Скажи мне, — Ника переводит на меня полный муки взгляд. — На этих тарелках есть еда?

— Нет, — всё ещё в полном шоке от внезапной ревности Яслены, я дёргаю себя за вьющуюся прядь.

Облегчённо выдыхая, Ника со смехом опускает голову на скрещённые руки:

— А я уж думала, он опять на меня заклинание диеты наложил… Кстати, — она поворачивает голову, смотрит на меня одним глазом. — А куда вы с Санаду собрались?

Да если бы я знала!