Глава 60

Ника и Бэксил отвечают одновременно.

— Ты его секретарь.

— Он за тобой ухаживает.

Они переглядываются. Удивлённо.

— Секретарь? — переспрашивает Бэксил.

— Ухаживает? — переспрашиваем мы с Никой.

Даже фыркаю от столь нелепого предположения: Санаду потрясающе эффектен, по-тролльи бестактен, но с налётами джентльменства, и временами просто обворожителен, но ухаживать за мной — нет, до такого он никогда не доходил.

Марк Аврелий, дёрнув хвостом, начинает перекладывать орешки.

— А разве нет? — Бэксил как-то многозначительно смотрит на моё тело.

— Он же старый, — напоминаю я.

Обе смотрят как-то странно. Бэксил заговаривает первая:

— Но он тебе платье подарил. В кантонах подарки более богатые, но… может, это только начало?

— Не подарил, а одолжил на время работы его секретарём, — поясняю я, мысленно усмехаясь: видели бы они, как спокойно ведёт себя Санаду в самых двусмысленных и откровенных ситуациях, сразу бы поняли, что подари он мне хоть целый гардероб — это ничего такого не значит.

— Платье он при мне покупал, — вдруг произносит Ника. — Как секретарю. Вроде бы…

И смотрит на меня с подозрением.

— Может, как секретарю принца, то есть, короля Элоранарра? — Бэксил тоже пытается повторить трюк с задиранием брови, но у неё не получается.

— А что там с королём Элоранарром? — вспоминаю о шепотках, сопровождавших объявление о нахождении им своей пары.

— Так его секретарь оказалась его парой, — поясняет Бэксил и снова пристально меня изучает. Точнее, мою одежду. — Хм, ну, в принципе, платье действительно скорее деловое. Магический пошив и ткань зачарованная, фасон столичный, но… любовницам дарят бальные платья, а не ежедневные, да… И кантонские обычаи другие, опять же.

И всё это с таким серьёзным видом обсуждается, что язык чешется высказать что-нибудь этакое. Но усилием воли храню молчание: вдруг у Санаду проблемы будут из-за «неподобающих отношений» со студенткой.

Бэксил заглядывает мне в лицо:

— И вы не целовались?

— Даже не думали, — меня пробивает на смешок. Ему нужна сущность непонятная, но о слежке за ней в комнате рассказывать нельзя. И дело не только в этом. — Девчонки, ну что вы? Он же в солидном возрасте и намного меня старше. Просто повеселиться любит и местами слишком вежливый, не посылает куда подальше. И ему моя белка нравится, он её ворует, вот мы и пересекаемся постоянно. Да и просто забавный он, не понимаю, почему вы все с ним так не общаетесь…

Говорю, и что-то странное становится с лицами Бэксил и Ники: как-то они вытягиваются. Девушки медленно-медленно поворачивают головы друг к другу и смотрят… ну, странно. С таким видом бред сумасшедших выслушивают.

— Забавный, — глухо тянет Бэксил.

— Вежливый, — шепчет Ника неверяще. — Слишком вежливый.

И обе опять поворачиваются ко мне.

— Эм, ну, может, не всегда вежливый, — спохватываюсь, припоминая его замашки. — Но терпеливый. Вот. И добрый. Не знаю, как это выразить, но, кажется, он любит пообщаться.

Бэксил сглатывает. Ника отодвигается от меня подальше, хотя она и так в противоположной части комнаты. И всё же отодвигается.

— Да что не так? — смотрю то на одну, то на другую, а они чуть ли не глаза таращат.

— Ничего, — вскидывает руки Бэксил и бочком-бочком направляется к двери. — Ровным счётом ничего. Забудь. Забудь…

Она резко дёргает ручку, но та поддаётся только после взмаха моей руки, и Бэксил практически ныряет в коридор — в объятия своих подруг, толпящихся под нашей дверью. Неужели столько народа думает, что я что-то знаю?

— Бежим! — это причитание Бэксил успеваю услышать, прежде чем створка захлопывается, отсекая комнату от коридора.

Кажется, Бэксил надо попить настоечку успокоительную.

Пожав плечами, собираюсь вернуться к чтению, но перед этим проверяю Нику: она сидит на том же месте и странно, очень странно смотрит на меня.

— Да что такое? — не понимаю я.

— Ты правда считаешь Санаду… забавным? — еле слышно шепчет Ника.

— Да, а что? Он же вроде людьми не питается, чтобы его таким не считать.

Она та-ак смотрит. Что молчать невозможно:

— Да что такое?

— Наверное, дело в том, что ты его плохо знаешь пока. Да, — кивает Ника. — Дело в этом.

— Ника, да объясни же, в чём проблема?

Вздохнув, она дёргает рыжую прядь.

— Рассказывай, — практически требую я, разворачиваясь и удобнее усаживаясь лицом к ней. — Что не так с Санаду?

— Эм-м, — Ника отводит взгляд. — Санаду ответственный. И местами, пожалуй, действительно добрый, в обиду точно не даст, — по её губам проскальзывает мимолётная улыбка. — Но у него невыносимый характер. Совсем-совсем невыносимый.

— Хм, не замечала такого.

Жду дальнейших объяснений. Ника удивлённо смотрит на меня.

— Вы просто мало общались, — выдаёт она наконец.

И возвращается к книге о влияющих на внешность магических воздействиях.

Так и не дождавшись иных объяснений, пожимаю плечами и возвращаюсь к учебнику: мой характер некоторые тоже считают невыносимым, но это не мешает мне общаться… с Санаду.

Ладно, время покажет, что и как.

***

Некромантская магия терзает кожу Санаду раздражающим въедливым зудом, а ему ещё приходится расписание переделывать.

Под строгим присмотром Эзалона.

Прямо у него в кабинете.

И тяжкие вздохи, жалобы и просьбы дать отдохнуть не действуют: сложивший руки на груди Эзалон непреклонен и повторяет одно и то же:

— Сам виноват. Терпи и переделывай расписание.

Санаду остаётся только тяжко вздыхать и корректировать занятия так, чтобы успевать и к менталистам, и к некромантам.

Единственное, что его утешает — мысль о том, какой фурор произведёт известие о том, что он теперь профессор некромантии.

Прилетевшее письмо он ловит с улыбкой, уверенный: те, кто не могут высказаться лично, доставят ему немалое удовольствие своей письменной реакцией.

Неожиданно первым из всех оказывается архивампир Келтар.

«Похоже, его шпионы здесь самые расторопные», — предполагает Санаду.

«Санаду, это твоя самая безумная выходка. Теперь я точно знаю: ты, сумасшедший!»

«О, даже забыл написать, что мне не место во главе кантона, — хмыкает Санаду и, подумав, соглашается. — Да, пожалуй, это самая безумная моя выходка».

Следующее послание прилетает от Изрель:

«Санаду, хватит пить! Ты рискуешь стать первым архивампиром-алкоголиком. И, да, тебе снова удалось меня удивить».

Санаду поднимает нарочито печальный взор на Эзалона и, сдерживаясь от того, чтобы почесать спину, грудь и вообще всё, патетично сообщает:

— Поздравляю, моё назначение наставником некромантов, — Санаду хмыкает, проникаясь звучанием неожиданного звания, — считают пьяным бредом. Рекомендуют завязывать с выпивкой, так что передаю тебе, это же твоя идея.

Эзалон переходит в демоническую форму — распадается на нити демонической энергии. Трудозатратное состояние для него, зато ни инфаркта, ни инсульта в нём заработать невозможно.

— Да, пожалуй, тебе лучше побыть в таком виде, — поддерживает его решение Санаду.

Но не успевает углубиться в тонкости расписания (ему же и время свободное надо выкроить), как прилетает ещё один самолётик с гневным сообщением:

«Тебе не место во главе кантона!»

Это Келтар исправляет упущение первого своего послания, что вызывает у Санаду довольную улыбку во все зубы.

— Рас-списание, — шелестит мрачный голос Эзалона.

А когда довольный собой и недовольный зудом в теле Санаду почти заканчивает с расписанием, прилетает ещё один самолётик.

Почерк Санаду не узнаёт, — древнейший из архивампиров Вааразариз не баловал его собственноручными посланиями, — адресата определяет по штампу печати со вписанными в цветок инициалами.

«Это гениально! Жаль, я до такого не додумался!»

— Санаду, хватит улыбаться! — шикает Эзалон. — Это планировалось как наказание, не делай такое довольное лицо.

— Да наказание это, наказание, — уверяет Санаду и позволяет себе почесать ухо.

Шею.

Запястье… и ещё много чего: некромантская магия — сущее наказание для вампира.

***

На ужине только и болтовни о дуэли: говорят, Тавроса Санаду буквально размазал. И даже что-то отрубил мечом. И что всех зомби Санаду голыми руками разорвал, а что вампиры зомби предпочитают не трогать — так он на это плюнул и всё равно порвал. И вроде как собирается сделать себе кубок из черепа с посоха Тавроса. И плевать Санаду на то, что некромагия конфликтна его сути.

Я же сижу в уголке у окна, мирно ем и невольно слышу это всё.

Полагаю, многое из сказанного — преувеличение или вымысел. Если у Санаду был меч, какой смысл ему разрывать зомби руками? Да и те выглядели скорее порезанными, чем порванными — я то их осматривала. И под впечатлением от силы Санаду, только…

— А из-за чего они дуэль устроили? — подобный вопрос проскальзывал и раньше, но впервые он звучит так громко.

И отвечают на него так же громко:

— Они студентку не поделили.

Вот ведь фантазёры!