Глава 21

Предположение было настолько диким, что я лишь рассмеялась. Ректор причастен к покушению? Да зачем ему?

– А зачем покушаются на наследника престола? Чтобы занять его место. – Наверное, вопрос я произнесла вслух. – Герцог Рэйнард второй в линии наследования престола.

– А третий кто? – вопросила воинственно, мне почему-то не нравилось, что милорда Рэйнарда в чем-то подозревают.

– Марк, – огорошил меня его высочество. – То есть сначала еще какой-то десятиюродный дядя, которому лет под сто, потом его сын – опиумный наркоман, а затем официальная линия наследования прерывается, и остается только Марк. Но в нем я совершенно уверен.

– Почему? – выдохнула, чувствуя, как меня охватывает озноб.

Не хотелось подозревать ни Марка, ни ректора. Но если принц додумался до подобных обвинений, то, скорее всего, местному начальнику службы безопасности тоже может прийти в голову что-то подобное.

– Потому что Марк уже неоднократно доказал мне свою верность. Когда нам было лет по шестнадцать, он закрыл меня от атаки мага, подосланного соседним королевством. Тут, – принц безотчетно прикоснулся к своей груди, – у него до сих пор все покрыто шрамами. Его еле спасли. Поэтому Марка я не подозреваю, – он перевел пристальный взгляд на меня, – и другим не позволю.

Кивнула, принимая слова к сведению. Меня медленно отпускала тревога. Заметив свои судорожно сжатые кулаки, лишь усилием воли расслабила сведенные пальцы. Марк вне подозрений. Это хорошо.

Но тогда… В подозреваемых – только ректор?

Мог ли он позариться на трон и попробовать убить собственного племянника? Мне казалось, что нет. Такой человек, как милорд Рэйнард, не станет действовать исподтишка. Но… разве я знаю его? Знакома с ним меньше месяца, по душам мы не беседовали, а во время жарких объятий он не рассказывал мне о своей жизненной позиции и стремлениях.

А ведь если задуматься, ректор должен был допросить меня более тщательно. Я не смогла ни дать нормальных показаний, ни предоставить доказательств, что я действительно ничего не помню и никак не замешана. В каком-то роде мой внезапно объявившийся жених оправдал меня, хотя бы стало ясно, как и зачем я оказалась в том коридоре.

Но… Если бы сейчас в этом теле была не я, а Элли? Возможно, она могла что-то заметить и запомнить. Хотя бы потому, что заговорщики, покушавшиеся на принца, в итоге напали на девушку. Милорд Рэйнард должен был, по крайней мере, попытаться извлечь какие-то сведения из ее, то есть уже моей головы. Воспользовавшись, к примеру, магией.

Даже если заклинаний для восстановления памяти не существует, ректор не должен был верить мне на слово! Ему стоило бы хорошенько запугать меня, чтобы убедиться, что я действительно ничего не помню, угрожать и мотать нервы, пока не расскажу все что знаю и не знаю. А он ничего такого не делал.

Сначала я думала, что меня спасли вдруг пробудившиеся чары, благодаря которым ректор почувствовал ко мне симпатию. Но чем больше я его узнавала, тем сильнее уверялась, что, хотя самоконтроль у мужчины иногда хромает, он не такой человек, который не завершит важное дело из-за чьих-то прекрасных глаз. Если бы милорд Рэйнард посчитал нужным, то вынул бы из меня всю душу, несмотря ни на какие чары. А он этого не сделал, и значит, результат был ему безразличен. Почему?

Может, потому что он знает имя преступника? И это имя – Аарон Рэйнард?

– Видишь, ты тоже согласна со мной, – заметив мои сомнения, подлил масла в огонь принц.

Это меня отрезвило. Даниэлю не обязательно знать о моих подозрениях. Ректор пока не сделал мне ничего дурного, наоборот, помогал, и подставлять его я не собиралась.

– Просто раздумывала, как бы повежливее сообщить вам, что вы бредите, ваше высочество. Милорд Рэйнард не такой человек, который стал бы покушаться на собственного племянника. Вы ошибаетесь, это не он.

– Хорошо, оставим эту тему, – вдруг согласился принц и подал руку.

Поколебавшись, встала, и он подвел меня к ограждению из серой каменной кладки. Замок был высоким, мощеный двор виднелся где-то далеко внизу, к счастью, окутанный темнотой.

Даниэль стоял рядом, сгорбившись и засунув руки в карманы студенческой формы. Лицо его слегка покраснело от холода, но парень, казалось, не обращал на это внимания. Мне снова пришло в голову, что из Марка принц вышел бы получше – ни разу не видела его согнувшимся в три погибели, словно вся тяжесть мира давит ему на плечи. Да и манеры у него приличнее.

– Вы же не собираетесь опять превращаться? – спросила на всякий случай.

Пока принц вел себя как нормальный человек – не пытался ни запугать меня, ни купить. Может, хочет усыпить бдительность?

– А ты никогда не задумывалась, Элли, – вместо ответа спросил Даниэль, – кем бы ты хотела быть, если бы могла выбирать?

Опешила, не ожидая такого вопроса. Хм… Наверное, если бы могла выбирать, предпочла бы вернуться в свой мир и снова быть офисным менеджером. Покупать по дороге на работу кофе в белом картонном стаканчике, а в обед идти с коллегами в ближайшее кафе. Но об этом принцу не рассказать, поэтому лишь пожала плечами.

– А вы?

– Я? Я уже стал тем, кем мечтал, – в его ответе мне послышалась горечь, причина которой была неясна. Однако принц не дал поразмыслить над тем, чем она вызвана. – А ты наверняка хотела бы стать королевой. – Ну вот, опять, когда уже подумала, что парень может быть нормальным. Закатив глаза, вздохнула, намереваясь объяснить, почему не буду с принцем, какой бы лапши на уши он ни навешал, но Даниэль меня перебил: – Понимаю, что произвел не лучшее первое впечатление. Но я мог бы его исправить.

– Тогда вам пришлось бы исправлять и второе, и третье, и все остальные, а я не осмелюсь так утомлять вас, – иронично заметила, отступая на полшага. – Коли мы сегодня так мило беседуем, может, пообещаете больше меня не преследовать?

Принц окинул меня долгим взглядом, подумал полминуты и, криво улыбнувшись в своей любимой манере, сообщил:

– Конечно же нет! Еще не время.

– Ну, знаете ли! – фыркнув, уперла руки в бока. А я уж понадеялась, что принц может быть адекватным! – Тогда в следующий раз, когда подойдете ко мне, не удивляйтесь, если примусь вопить на всю академию и жаловаться на гнусные домогательства! – Развернувшись, целеустремленно потопала к столу.

– Элли, куда ты несешь блюда с едой?

– По вашей вине я пропустила ужин, – высокомерно бросила, не оборачиваясь. – Это компенсация.

Хватит нездорового питания, и так в прошлый раз из-за него ужинала одними пирожными. Вкусно, конечно, но вряд ли полезно.

– Элли!

– Что? – рявкнула, пытаясь одновременно открыть тяжелую дверь на лестницу и не выронить скользкое серебряное блюдо.

– Вон на том столике еще десерт, – подсказал принц.

Обернувшись, обнаружила, что он безуспешно пытается подавить смех. Фыркнув, подошла к вышеозначенному столику и нагрузила сверху блюда несколько картонных коробочек с непонятным содержимым. Потом разберусь, что там.

Принц грабить не мешал, наоборот, галантно открыл дверь и щелкнул пальцами, зажигая магический огонек, чтобы я не свернула шею на темной лестнице. Спускаясь, подумала, что принц – тот еще проныра. Он волочится за мной или притворяется? Он мерзавец или нормальный парень?

Но больше меня беспокоило другое – замешан ли ректор в покушении на принца?

Плодами грабежа, если судить по известным литературным произведениям, являются муки совести, раскаяние и неминуемая расплата. В моем же случае, ограбив принца, я обзавелась превосходной рыбой с овощами на гриле и пирожными, и мне было ничуть не стыдно. Пусть знает, как шантажом заставлять девушек ужинать с ним. Не то чтобы я так уж сильно ему насолила… Но, по крайней мере, стребовала хоть какое-то возмещение морального вреда.

Вместе с Джиной, которая на всякий случай прихватила для меня пару пирожков из столовой, мы воздали рыбе должное и не забыли про десерт.

– Давай теперь думать, что делать с противо… заклинанием от воровства, – уф, чуть было не назвала его «противоугонным».

– Я ищу в этой книге, а ты в той. – Джина взяла в руки справочник мага, часть первую, и кинула мне вторую, и мы зарылись в книги.

Плетение от облысения, чары скольжения для лыжников, способ медленного подогрева на случай, если гости запаздывают, а угощение остывает. Мне же нужно найти, как разрушить собственное заклинание. О, вот то, что нужно – схема отмены последнего плетения!

Положив гребешок перед собой, сосредоточилась и, медленно создав узор, стряхнула его с пальцев, одновременно шепнув:

– Delere!

Украшение на миг подернулось дымкой, словно его накрыло взявшееся из ниоткуда облачко, и вновь стало обычным. Сощурившись, оглядела гребень со всех сторон. А вот видеть чары нас еще не учили… Значит, способ проверить, отменилось заклинание или нет, только один.

Оставив гребешок на столе, отошла к двери – и, о чудо, диких воплей не последовало! Джина, внимательно следившая за мной, повторила заклинание над своим зеркальцем. Вот и славно, одной проблемой меньше.

Засыпала я с чувством удовлетворения от проделанной работы. Хорошо, когда получаешь результат, а не плаваешь в незнакомом материале!

Всю ночь я крепко спала на чьем-то плече, и чья-то рука по-хозяйски лежала на моей талии. Во сне казалось, что это нормально, словно так и должно быть. А утром, проснувшись, задумчиво уставилась перед собой невидящим взглядом. Уже не первый раз в волшебном мире мне снятся слишком правдоподобные сны. Этот хотя бы приличным был, не то что в первый раз. И главное, нет никакой возможности проверить, сон это или нет.

«Не было, – вдруг поняла, поднимаясь и судорожно вываливая вещи из баула, – до вчерашнего вечера».

Наконец нашла, что искала. У меня в руках была ночная рубашка, в которой я спала, когда мне приснился тот ужасно неприличный сон с участием милорда ректора. Та самая, которую во сне он на мне разорвал.

– Delere! – Голос слегка дрожал.

Не знаю, хотела ли я, чтобы подозрения оказались правдой. Что лучше – думать, что сама извращенка, или понимать, что человек, от которого в моей жизни слишком многое зависит, такой? Однако через секунду, когда в руках остались две половинки ночной рубашки, сомнения из головы испарились, и в ней осталась лишь звенящая пустота.

– Значит, он считает, что может переносить меня туда-сюда, а я не догадаюсь? – с негодованием бурчала, спешно одеваясь. – Что может усыплять меня и лапать? Может, и потоп в комнате тоже дело рук милорда? Чтобы переселить меня и спокойно телепортировать в свою спальню, не боясь, что Джина проснется и обнаружит пустую постель? Или он сам пробирается сюда, пока все спят?

Влетев в кабинет ректора, я все еще кипела. Секретаря на посту пока не было, так что меня никто не остановил.

– Что вы на это скажете? – злобно вопросила, швыряя ночную рубашку на ректорский стол.

Сидящий за ним мужчина предусмотрительно сдвинул в сторону кофейную чашку и, заломив бровь, уставился на пену кружев перед собой.

– Полагаю, что вы слегка за нее переплатили, но лотариндские кружева всегда дорого стоили, – невозмутимо отозвался милорд Рэйнард, на что я скрипнула зубами, едва их не раскрошив. – И вам доброго утра, Элоин.

– Не стройте из себя святую невинность, – прошипела, останавливаясь напротив него. – Вы подстроили эти сны! Вернее, не сны, во сне вещи не рвутся. Вы меня похитили, заколдовали и теперь снова принялись за свое! Скажете, мне померещилось? А может, вы и потоп в нашей комнате устроили, чтобы было удобнее меня выкрадывать? – Я тяжело дышала и чувствовала, что лицо то краснеет от стыда из-за того, что мы обсуждали, то белеет от злости.

Милорд Рэйнард смерил меня внимательным взглядом. Лицо его ничего не выражало. Наконец мужчина вздохнул, готовясь ответить, а я решила, что, если будет врать, ударю его. Как же мне надоели загадки, странности и ложь!

– Вы правы, – вдруг сказал милорд Рэйнард, и из меня словно воздух выпустили. Застыла, глядя, как он встает из-за стола и подходит ко мне. – Я не могу противостоять чарам, и с каждым днем становится все хуже. Боюсь, что противоядие одно. Вы не хотите стать герцогиней, Элоин? Если вы этого и добивались, поздравляю, у вас получилось.