Глава 27

Когда я дохожу к воротам замка, истерику как рукой сняло. Я смогла избавиться от всех последствий.

И вот оно. повторение пройденного материала. Блудная принцесса в мужском подпоясанном костюме, с мочалкой на голове и требованиями сопроводить в кабинет короля. И стражники те же, что и вчера. Разница только в том, что в этот раз у меня во внутреннем кармане сложенная газета, которую я буквально несколько минут назад изъяла в оговоренном с Люсьен месте. Даже прочитать не успела, порадовалась только заголовку.

Ну, ничего. Мы с дорогим папочкой будем читать вместе, это наверняка будет куда увлекательнее.

В этот раз стража опрашивать и требовать достоверность моего статуса не стала. Ребята лишь тяжело вздохнули, переглянулись и скинулись на камень-ножницы-бумага (хоть что-то между мирами остается неизменным!), кто будет провожать меня до следующего поста с охраной.

— Где ты была?! — прорычал отец, как только стража доставила меня к нему на ковер.

— Ходила за свежей прессой, — с милой улыбочкой ответила я, проходя внутрь и с удобством устраиваясь в мягком кресле. — Я бы не отказалась от кофе.

Сама тем временем из-под ресниц наблюдала за сидящим напротив мужчиной. Неужели магия в нем настолько ослабла, что он даже не заметил, что потерял? Тот груз магии, что свалился на меня, как только на голову опустилась корона, сложно не заметить. Сейчас мне хочется думать, что моя совершенно некрасивая истерика произошла именно из-за этого.

— Что ты несешь?! Прессу доставляют слуги. Ничего умнее придумать не могла?! — Король Аркаден был в бешенстве. — Со дня на день к нам нагрянут послы из Галуаса, твой жених, а ты шляешься ночами непонятно где! Еще и возвращаешься в подобном виде.

— Вернемся к прессе, — спокойно произнесла я, доставая из внутреннего кармана свернутую вчетверо газету. — Ко мне в руки попал совершенно эксклюзивный выпуск. Предлагаю чисто по-семейному устроить чтения за утренней чашкой кофе.

Подняла на него взгляд, выдерживая театральную паузу и почти физически наслаждаясь его замешательством. Он точно не понимал, что происходит.

— Не угостишь дочь кофе? — насмешливо поинтересовалась я. Но ответа дожидаться не стала. Махнула рукой в сторону его кофейного столика: буквально за секунду вскипятила воду, добавила молотые зерна, так похожие на кофе, в чайник и подозвала к нам по чашке.

— Удобно, не правда ли? Но стоит подождать, чтобы напиток успел настояться. Знаешь, я иногда так скучаю по банальному капучино... Впрочем, речь не об этом.

— Что все это значит? — тихо, но твердо спросил отец, не сводя с меня не верящего взгляда. Уж не знаю, что именно ему подсказало, что его планы пошли по всем известному маршруту, но я четко осознавала — он это понял. Вот только на вопрос “как” ответ пока не получил.

— Итак, заголовок. — я прокашлялась. Бросила еще один взгляд на чайник, и тот поднялся в воздухе, разливая напиток по фарфоровым кружкам. — Разоблачение Кровавого Короля. Интервью с Фэйт Нарланией Снеж-Виннер. Преступления против семьи, домашняя тирания Аркадена Кровавого, тайные планы монархов. Обо всем этом и многом другом читайте в эксклюзивном выпуске.

Я, не скрывая улыбку, подняла взгляд на сидящего напротив уже-не-монарха. Убрала чары, что скрывали корону на моей голове.

— Ой, папочка, ты чего так побледнел? — ехидно поинтересовалась я. — Не переживай, ты стал Аркаденом Кровавым не из-за того, чтобы стали обнародованы твои тайные грешки, а потому что правитель из тебя, мягко говоря, не очень. Впрочем, давай обо всем по порядку? Какой из разделов интервью тебя больше интересует? Семейная жизнь, истинные планы на трон Дретона? Договор с галуасским правителем? Кстати, не переживай король Галуаса выставлен в лучшем свете, так что войны не будет. Более того, перед ним принесены публичные извинения и уже в личном письме, через внутренних вестников, отправлены предложения, благодаря которым он позабудет, что стал жертвой манипуляций Кровавого Короля. Здорово?

Я оторвалась от газеты и вновь подняла взгляд на экс-короля. Он даже не шевелился, только сверлил меня взглядом. По всей видимости, пытался осмыслить услышанное.

— А... вот еще есть раздел, где я в подробностях рассказываю о том, как ты пытаешься мной торговать направо и налево. Но в отдельной теме, в рубрике “для наших подписчиц” говорится о вспыхнувшей страсти между мной и Эдвардом, потому это не помешает его правлению. Никто не будет считать, что наш брак заключен исключительно по твоему расчету. Хотя я понимаю, что рано или поздно они заподозрят наш собственный расчет. Уверена, к тому времени нас простят. Ну что, как тебе вариант с наследником Зельгросса на троне Дретона? Не переживай, я взяла твоим словам, что королева их меня никудышная получится, а потому не буду претендовать ни на что.

— Ты неблагодарная дрянь.

— Уж какую воспитали. — Развела руки в стороны. — Хотелось бы мне сказать, что от осинки не родятся апельсинки, но как-то так вышло, что родились. Каково тебе? Подкладывать собственную жену под другого из-за собственной мужской несостоятельности? Ради того, чтобы у тебя потом была валюта в вид дочери? А ей каково было? Смогла ли она тебя простить по-настоящему? Да, об этом я тоже узнала, что благоразумно не стала сообщать. Как и обнародовать твои эксперименты с темнейшей магией. Уже не из-за этого ты почти что растерял свою собственную? Уж не из-за этого ли пошли пророчества про Дурную кровь? А тахал не из-за этого ли в свое время пришел? Корни у болезни самые что ни на есть магические. И это объясняет такую острую заинтересованность в человеческих органах. Вынуждена тебя расстроить, твое дело совсем скоро умрет. Мы выяснили почти все имена людей, что состояли в твоей тайной секте.

— В тебе точно та же дурная кровь, — выплюнул он. — И меня бесконечно радует, что в этом ты разобралась не до конца. Буду гнить в темницах, наслаждаясь тем, что ты будешь ощущать груз нераскрытых загадок.

— Ошибаешься, папочка. Я буду ощущать солнечные лучи на коже, не более. Мне уже нет никакого дела ни до какого груза нераскрытых загадок. Дурная кровь канет в небытие вместе с тобой.

— И что же меня ждет? Рудники, шахты? — Сейчас король Аркаден казался расслабленным, и я никак не могла понять, что за этим стоит.

— Думаю, это слишком просто. Тебя отправят в тайные темницы. Так уж вышло, что для меня место темниц не особо тайное — ты будешь находиться тут, во дворце. Слышать каждый шаг над головой, каждый вдох, но при этом не сможешь шагнуть в свой любимый замок, не сможешь вновь вкусить королевскую силу. На твоей голове будет корона разве что из кованого железа, и то по праздникам.

— Неплохо, Фэйт, — внезапно выдал Аркаден с улыбкой. — Ты все-таки становишься достойной королевой.

Он хотел уязвить, я это знала. И повелась. Его слова меня действительно задели.

— Совет настаивал на твоей казни, — будто бы в оправдание произнесла я.

— И что, ты вступилась за отца? — фыркнул Аркаден.

— Ты мне не отец. Мог им быть, но после всего, что я про тебя узнала.

— Как и твоя мать — тебе не мать, — выплюнул мужчина. — Королева, ха, как же! Фэйт, ты — никто. Результат эксперимента сочетания древних ритуалов с вливанием темнейшей магией. Не было никакого другого мужчины, моя несравненная дочь. Как сказали бы на Земле ты — выращенное в пробирке Нечто. Твои осведомители не докопались до самой сути. Никто не смог узнать, как в тебя поочередно вливалась кровь Лары и меня, чтобы мы оба могли продолжить свой магический род. Ты идеальна, Фэйт, потому что все твои гены собраны вручную — для продолжения рода физического. Ты взяла все самое лучшее и от меня, и от своей матери, потому что ты — лишь конструктор. Конструктор, который собрал я. Я многое не понимал, пока не оказался на Земле, но теперь передо мной ясная картина. А с этим ты как будешь жить?

Как-как — вдребезги. Если я действительно конструктор, то теперь я рассыпалась на кусочки. Где-то внутри выросла слепая надежда, что это все ложь. Глупое вранье, чтобы посильнее меня уязвить.

— А потому я почти спокоен, моя несравненная дочь, — хмыкнул Аркаден. — Моя миссия выполнена. И теперь живи с этим.

— Думаю, смогу. — Холодным бесцветным голосом сообщила я. — Думаю, даже счастье найду. Просто не сразу. — Подняла упрямый взгляд и столкнулась со страхом в глазах Аркадена. Он что, боится меня? Или боится того, что я говорю? — Ты прав. Этот факт моей биографии принять сложнее всего, но с этим я смогу смириться. Ты сделал меня человеком, а как известно, человек ко всему может приспособиться и привыкнуть. Теперь я хотя бы понимаю, почему ты возомнил себя богом.

С этими словами я встала, набросила на отца чары обездвиживания — теперь они мне тоже с легкостью давались несмотря на родную стихию — и вышла из его кабинета. Совсем скоро за ним придут, это мы тоже оговаривали. А пока у меня осталось еще одно незаконченное дело.

В нижние темницы я спускалась, не обращая никакого внимания на стражников. Да и те, при виде короны, которую теперь не было никакой необходимости скрывать, не спешили задавать лишних вопросов: просто молча расступались и кланялись.

Темницу матери я нашла довольно быстро, будто бы чувствовала, куда именно идти в этих темных катакомбах.

— Ты все знаешь... — не спросила, констатировала моя мама, едва увидев меня.

Или не мать?

Нет, она как раз мать. Какая бы тайна ни скрывалась за моим рождением, именно она меня воспитала. Делилась той любовью, на которую была способна, той нежностью, что я впитывала как губка. Я не держу на нее и капли зла.

— Знаю. — Кивнула я.

— Рано или поздно узнала бы... — Мама тяжело вздохнула, опустила взгляд. Но перед этим я заметила в ее глазах слезы. — Прости меня. За все.

— Прощаю, за все. И ты меня прости, — я проговорила это ровно, хотя в горле стоял ком.

— Ты замечательная мама. Никакой другой мне и не надо было.

Женщина подняла меня не верящий взгляд и неловко улыбнулась. В этот же миг я распахнула перед ней дверь темницы.

— Тебе будет хорошо в Дретоне, — мягко говорю я, прижимаясь к ней всем телом. — У тебя есть титул и благоволение нынешнего монарха. Ты, наконец, сможешь заниматься тем, чем захочешь. Без чужого гнета и давления.

— А ты?

— А я отправлюсь на Землю.

— Я хочу с тобой, — проговорила мама, гладя меня по голове.

— Может быть, позже я за тобой вернусь. Но пока мне нужно собрать себя по кусочкам. Никто не справится с этим лучше, чем я сама.

— Хорошо, доченька. Мне уже давно все равно где, я просто хочу знать, что ты жива, здорова, и я могу увидеться с тобой в любую минуту.

Я шла по коридорам на автомате. Толком не различая картинку вокруг. И вдруг в какой-то момент увидела Эдварда. Он разговаривал о чем-то с каким-то стражником, вроде даже с Фирсом. Но при виде меня сорвался с места и буквально в две секунду оказался рядом.

Все, на что меня хватило, рухнуть в его объятия. Стоило мне почувствовать его запах, оказаться в кольце его рук, как я провалилась в беспамятство.

А после я плавала на волнах. То падая в темноту, то возвращаясь в мутную невнятную реальность. Я слышала голоса. Иногда знакомые, иногда совершенно неизвестные. Одни говорили что-то вроде:

— Фэйт, тебе надо поесть.

Чем может быть вызвано такое состояние?

— Фэйт, я скучаю.

— Усталость. По всем симптомам у нее просто усталость, ваше величество. Другие шептали в самое ухо:

— Пророчество отступило...

— Дурная кровь ушла.

Пока вдруг резкий и хлесткий голос резко не выдохнул прямо в мое сердце:

— Хватит. Вставай.

Именно в тот момент я и открыла глаза, рывком садясь в постели. Чувствовала себя при этом так легко и свободно, будто спала целый день.

— Наконец-то! — Раздался голос Эдварда из глубины комнаты. Посмотрев туда, я обнаружила мужчину сидящим за письменным столом в окружении традиционных стопок бумаг. — С добрым утром, соня.

Мельком глянув окно, я усомнилась в пожелании. Максимум — глубокая ночь. До утра точно далековато.

— Сколько я спала? — хриплым со сна голосом спросила я.

— Не поверишь. — Эдвард встал со своего рабочего места и широким шагом направился ко мне. Почему его рабочее место в моей комнате? — Ты спала семь дней. Точнее, шесть с половиной.

— Ох-х, — единственное, на что я оказалась способна прежде, чем свалиться обратно на подушки. В целом, уже все равно. Когда проспал семь дней, уже не так важно — днем больше или меньше.

— Ну уж нет! — хмыкнул Эдвард, присаживаясь на постель. Он накрыл своей ладонью мой лоб, проверяя температуру. После коснулся подбородка, чтобы чуть приподнять голову и пристально всмотреться в мои глаза. — Пока ты не съешь полноценный ужин, спать я тебе не дам.

Я прислушалась к себе. Пожалуй, я голодна. Правда, голодна. О чем и сообщил взбунтовавшийся желудок почти мгновенно.

— Как ты себя чувствуешь?

— Я. не знаю, — ответила предельно честно. И правда не знала.

В глазах Эдварда мелькнуло беспокойство.

— Тебе пришли букеты из школ, в которые ты ездила. С пожеланиями скорейшего выздоровления.

— Это мило, — я слабо улыбнулась.

Бодрость, хлынувшая меня в первые секунды моего пробуждения, начала куда-то улетучиваться, словно в ванной открыли пробку и вода начала убегать.

— А еще Ричард с Марион чуть ли не по три раза захаживают. Ежедневно.

— О нет, только не о них, — я хрипло рассмеялась.

— Согласен. Эта парочка была хороша по раздельности, — театрально закатил глаза Эдвард.

Гладко выбритый, на минуточку. Ни намека на щетину! Как только до меня дошел этот факт, рука сама собой метнулась к его щеке, чтобы проверить, не обманывают ли глаза. Эдвард не отстранился, не вздрогнул, лишь улыбнулся.

— Знаешь, что они недавно делали на столе в моем кабинете? — тихо пожаловался Эдвард.

— Вот и я предпочел бы не знать. Потому я забрал свой любимый стол и переместился к тебе в комнаты. Прости, что не спросил разрешения.

-О, ты мне совсем не мешал, — шутливо отмахнулась я. — Я все равно спала как убитая.

— Действительно... — На лице короля Дретона промелькнула тень.

А потом мне принесли ужин. И меня кормили с ложечки, чем я безнаказанно пользовалась. Дни потекли своим чередом, хотя из постели я не выбиралась — попросту не было сил. Ко мне захаживали Ричард с Марион, часто приходила мама, даже Фирс принес букет полевых цветов — и где только раздобыл? Эдвард же проводил со мной время разве что не круглосуточно.

Вот только я все равно никак не могла найти себе место. Чувствовала себя настолько пустой, что ощущала из-за этого настоящий физический дискомфорт.

Бывали моменты, когда я просто утыкалась в стену взглядом, и из головы улетучивались все мысли. Не как при медитации, а словно я забывала, как думать вообще.

Но об одном, очень важном я подумать успела. А потому втихую написав письма, я собралась с духом и ушла.

Маме — с обещанием вернуться за ней.

Марион и Ричарду — с благодарностями.

Эдварду, самое длинное, с признанием его важности в моей жизни и теплыми пожеланиями.