Глава 26

Меня трясет. Так, что зуб на зуб не попадает в прямом смысле этого слова. И руки трясутся. И ноги. И дышать тяжко. Настолько тяжко, что я беззвучно открываю рот, пытаясь захватить хоть немного воздуха, а не получается.

Никогда не думала, что моя свадьба будет именно такой.

Я в мужском костюме, который велик размера этак на три, с мочалкой на голове, без косметики. И мне до сих пор кажется, что от меня воняет дерьмом. Сколько бы Эдвард меня ни переубеждал по пути, я не верю.

Убожище убожищем. А рядом мужчина. Хороший мужчина. Смелый, умный, симпатичный, но совершенно меня не любит. И более того, я совершенно не понимаю, когда меня это вообще стало волновать.

Все у меня через жопу. Видимо, было, есть и будет. Сколько бы я ни одерживала побед, сколько бы ни покоряла внутренних вершин — жизнь через жопу слишком устоявшаяся традиция. И от этого делается так горько, что хочется выть.

В такие моменты даже кажется, что какой бы умненькой, какой бы симпатичной ты ни была, счастья все равно не достойна. Иначе почему оно ускользает у тебя из рук? С завидной регулярностью ускользает, между прочим. Впрочем, понятно почему — в какой-то момент ты уже не счастье пытаешься поймать, а долг исполнить. Перед кем? А ты сама толком не понимаешь, просто хочется — от всей души хочется — придать своей жизни хоть немного значимости. Хоть каплю рельефности. Придать своей жизни... жизни?

Когда я сказала “Да”, когда мне на голову надели корону, когда мы обменялись с Эдвардом неловким поцелуем, и даже когда наши тела охватило голубым свечением принятия королевских регалий — я совершенно ничего не почувствовала, кроме опустошающей черной дыры внутри. Она мгновенно всосала все эмоции.

А все почему? Потому что я знала — он меня не любит. А я? А фиг знает. Где сказано, что такое любовь, откуда она берется и где растет. Я вот точно понятия не имею.

Ну, вот я и королева — и что? Почему нет состояния удовлетворения, что мой план, мой гениальный план, стал реальностью? А потому что сама я от этого счастливее не стала. Давно уже стоило понять — я не боец, я созерцатель. И каждый раз, когда я пытаюсь примерить роль бойца, все сильнее устаю.

Ха! Королева! А именно потому ранним утром сижу на парапете неподалеку от церкви, где буквально минут десять назад стала женой и королевой, и глотаю слезы. Не в силах даже нормально вдохнуть, а оттого буквально захлебываясь своей истерикой.

— Оставьте нас, — я слышу твердый голос Эдварда словно сквозь вату.

— Эдвард, время, — нетерпеливо поторапливает Ричард.

— Не время для истерик, — замечает моя экс-помощница. Я всегда знала, что мы с ней не сойдемся характерами. А может, слишком сойдемся, этого я тоже не знаю.

Ричард с Марион стали нашими свидетелями. Пошли вы в задницу, Ричард и Марион. Может, вы и хорошие. Может, вы хотели, как лучше. Но идите вы в задницу.

— Я попросил оставить нас, — со стальными нотками в голосе уже не просит, требует Эдвард.

И ни глава тайной канцелярии, ни первая помощница короля не смеют спорить. Пропадают из поля зрения. Видимо, чтобы продолжать держать контур невидимости им не обязательно присутствовать рядом.

— Фэйт, маленькая моя, ты чего?..

Эдвард присаживается передо мной на корточки и мягко проводит большими пальцами по моим щекам, вытирая слезы. Король перед королевой, на каком-то облупленном низком парапете. Шекспир бы слюной изошелся на такой сюжет, трагикомедия в четырех актах!

В ответ я только всхлипываю.

— Я тебе настолько неприятен в роли мужа? — тихо и сдавленно спрашивает он, будто чувствует вину.

— Ты?.. — только и выдавливаю я. Усмехаюсь, но все это теряется за слезами, которые текут по моим щекам.

— Тогда зачем? Зачем ты на это пошла? Знала же, что я не стану настаивать, — мягко говорит он, продолжая вытирать мне слезы. — Ты стала для меня... другом. Самым настоящим другом.

Я снова всхлипываю. Но этот раз становится последним. Я решаю, что быть другом тоже неплохо. Убеждаю себя в этом изо всех сил. Это помогает справиться с истерикой.

— Эд, пообещай мне, — тихо говорю я. — Когда все закончится, ты отправишь меня на Землю. Я не могу. Я не хочу.

— Хорошо, — слишком спешно отвечает он, и такой быстрый ответ больно укалывает в сердце. Мне сложно сказать, что отражается на его лице, он будто в очередной раз натягивает на себя совершенно непроницаемую маску. — Я сделаю все, что ты скажешь. Все, что нужно для твоего счастья.

— Спасибо. — Я киваю.

И уже через секунду хлопаю себя по щекам. Даже представлять не хочется свое опухшее от слез и истерики лицо и красные глаза. Вдали вижу небольшой фонтанчик и уверенным шагом направляюсь к нему, чтобы умыться.

— Фэйт, ты можешь этого не делать. Сейчас есть все, чтобы справиться с ситуацией без тебя. Ты и так сделала очень многое. Больше всех. — Эдвард идет следом.

— Нет. Я должна, — твердо отвечаю я. Последнее, что я действительно должна.

Дальше пусть все течет по течению без моего на то вмешательства.

Финишная прямая.

Я справлюсь.