Глава 25

Знал бы ты, папочка, насколько у меня грандиозные планы на мой комендантский час. Я почти упивалась чувством страха, что поселился внутри. Когда я снова начала бояться? Помнится, когда я только переместилась в Дретон, чувство страха у меня было напрочь атрофировано, как и несколькими годами ранее. Теперь... Я испытывала его каждой клеточкой кожи и до ужаса боялась этого ощущения.

Кажется, я научилась бояться, когда открыла Эдварду самые ужасные факты моего прошлого. Так просто — и так сложно одновременно. Чтобы заново почувствовать себя полноценным человеком стоило только перед кем-то открыться?

Впрочем, обо всем по порядку. В положенное время я вернулась в свои покои. В окружении стражи, на минуточку. Там позволила служанкам набрать мне ванну и помочь мне избавиться от тугого корсета, после чего отправила их за чаем и какой-нибудь книжкой на ночь.

Я действительно приняла ванну, переоделась в ночную одежду и улеглась в постели с книжкой. Вот только внутрь вставила лист с давно собственноручно прорисованным планом замка, чтобы понять, как я вообще могу добраться до нужных позиций. И, помимо прочего, старалась принять решение, с кем мне лучше всего устроить первое ночное рандеву.

По всем параметрам выходило, что первой нужно посетить журналистку. И на встречу с Марион придется опоздать. Если она назначила встречу на полночь, то значит, она понимала, что в это время добраться до одной из позиций будет проще — вероятно, пересменка стражи. Этим следует воспользоваться. Если все пойдет по плану, то шпионские расследования Марион уже к завтрашнему утру не будут иметь вес. Все закончится и без них.

Решено.

Я смогу. Я справлюсь.

Прикрыв глаза, я глубоко выдохнула и вместе с тем избавилась от всех лишних мыслей. Сделала это интуитивно, вспоминая все уроки с мастером по медитации. Просто чувствовала, что мне это нужно, чтобы успокоиться. Страх — это, конечно, хорошо, но для выполнения каждого пункта моего плана потребуется максимальная сосредоточенность, холодный рассудок и магия.

* * *

Я никогда не захочу в деталях вспоминать, что испытывала во время моего блуждания по коридорам замка. Бьющий по ушам адреналин, волнами накатывающая паника и безумная вера в то, что у меня все получится. Уже сильно позже я поняла, насколько безумной была моя вера в собственные силы. Может, именно это меня и спасло.

Как там Эйнштейн говорил? “Все знают, что это невозможно, но вот приходит невежда, которому это неизвестно — он-то и делает открытие”. Роль невежды в сложившейся пьесе досталась мне. Я не только не попалась в своих промежуточных остановках, не только прошла “не взламываемую" защиту, но и успела поговорить с журналисткой.

“Дретонский вестник” не подвел.

Я смогла договориться обо всем, что мне было необходимо. И рассказать все, что было нужно Дретону. Когда я потребовала, чтобы журналистка дала клятву о том, что все напечатает в нужный мне срок и слово в слово, она даже спорить не стала. Видимо, ей само чутье подсказало, что оно того стоит.

Судя по блестящим глазам, чутье ее не обмануло. Почти в тот же миг, когда мы закончили, задействовала один из своих артефактов и провалилась во мглу окна. Я же даже думать не хотела, как у нее получилось так просто и играючи — просто мысленно смирилась с тем фактом, что журналист действительно может пролезть в любую щель. И вылезти, соответственно, тоже.

Проблемы начались, когда я покидала гостевую комнату. Довольная тем, что ровно половина плана исполнена, я забылась. И потому выходила не особо заботясь о том, что меня тут быть не должно. Тут же вдали коридора увидела отряд стражи, которые двигались в мою сторону. Чудом! Действительно чудом они не увидели меня сразу, уж слишком были увлечены разговором — я мысленно сделала пометку о халатности — а потому я успела прижаться к стенке в узкой нише.

Судорожно соображала, что делать дальше, где прятаться и как отступать, но помощь пришла, откуда не ждали.

Меня резко дернули за руку, и я оказалась в темноте тайных коридоров. Так и знала, что они тут есть! Вот только, увы, никто любезно не предоставил мне план. А вот Марион, судя по всему, им вполне располагала. Так как моей внезапной спасительницей стала именно она. Впрочем, от бывшей любовницы главы тайной канцелярии и галуасской шпионки другого и не ожидалось.

Без лишних слов она потянула меня вглубь темноты. Уверенно поворачивала на развилках, даже секунды не тратя на размышление, она вела меня к выходу. В какой -то момент мы добрались до крутой лестницы вниз, откуда мгновенно потянуло запахом канализации. Спорить я не стала — все же Марион в данном случае выступала в роли проводника, ей явно виднее.

— Я же тебе сказала, в полночь! — всегда сдержанная Марион на меня чуть ли не рычала, когда мы оказались на безопасном, по ее мнению, расстоянии. И когда вонь стала уж совсем нестерпимой, не говоря уже про зловонную жижу под ногами. — Специально оставила тебе время на разговор с журналисткой. Из-за тебя я потеряла свое идеальное прикрытие. Теперь я не смогу знать обо всем наперед!

Так она знала?! И мало того что знала, это еще и включалось в какой-то ее загадочный план.

— И не надо! — на бегу пропыхтела я. — Завтра все закончится.

Марион даже остановилась, обернулась ко мне и разразилась тирадой:

— Ненавижу самодеятельность, она всегда все портит! Нам нужно просто подорвать авторитет твоего отца. И с Тайным, и с Общим советом уже все оговорено — они поддержат кандидатуру Эдварда на трон, мы устроим самые настоящие выборы правителя, чем перевернем весь мир! Разумеется, выборы — всего лишь видимость, но сама иллюзия участия в политике для людей... Фэйт, только не говори, что ты своими действиями все испортила! Все, что я готовила долгие годы, пошло псу под хвост?! Из-за какой-то избалованной девчонки, прибывшей к нам вообще из другого мира?! Твоя задача была просто дать интервью журналистке и остаться в живых, чтобы, в случае чего мы смогли прибегнуть к запасному плану.

— Быть может, если бы вы все делились своими планами, я бы не совершала, по вашему мнению, всякой хрени?! — огрызнулась я. И поскольку уже видела выход из катакомб, обогнала Марион без всякого желания с ней объясняться. Даже о запасном плане спрашивать не хотелось.

— Этот план еще не одобрен Эдвардом, — зачем-то добавила она, нагоняя. Видимо, до нее дошло, что она сказала слишком много лишнего. Интересно, сколько она терпела, чтобы так взорваться? — Но теперь у меня выдастся возможность с ним поговорить.

Да пошла ты, Марион, в задницу. Мир во всем мире, как же! А на деле — “иллюзия участия в политике”, “договоренность с Советом”, “я готовила долгие годы”. Хватит с меня такой демократии.

Да и теорема Эскобара тут работала как нельзя кстати. Иными словами — что мой план в глобальном смысле фигня, что ее план фигня. А из двух фигнь я выбираю ту, что ближе к телу. Ту, что считаю наиболее логичной и полезной для Дретона.

С каких пор я думаю о благополучии Дретона?

Стоило мне выйти на воздух и полной грудью вдохнуть кислород, а не вонь канализации, я вновь удостоверилась в верности собственного выбора. А раз выбор есть — то есть и за что бороться.

— Карета до “Бабуны”, — сообщила Марион, махнув рукой в отдалении.

На тихой узкой улочке нас действительно ожидала карета. И “по счастливому стечению обстоятельств” тут совершенно не было стражи, отслеживающих комендантский час. Стражу мы не встретили и по пути.

— Не поделишься, что ты задумала? — уже привычным сдержанным тоном поинтересовалась Марион. Она откинулась на спинку и закрыла занавески, чтобы с улицы было не видно, кто именно едет в карете.

Впрочем, у меня создавалось ощущение, что по запаху, идущему от нас, можно сделать вывод, что эта карета принадлежит каким-нибудь местным ассенизаторам, настолько он был сильным.

— Поблагодарить тебя за то, что вытащила и посетить душ, — сухо ответила я.

— Я про другое. — Марион наклонила голову набок, словно ей до ужаса надоело нянчиться с “избалованной девчонкой”.

Вот только беседа на этом закончилась. Я сидела и поглаживала сумку, которую таскала все это время за собой. Еще немного, и все получится...

Уже через пять минут карета дернулась и остановилась. Чуть отдернув занавеску, я увидела уже знакомую вывеску “Зеленой бабуны”. Прибыли.

— Эдвард, будучи ответственным мужчиной, ты просто обязан на мне жениться в ближайшее и очень срочное время, — мрачно заявила я, активируя дверной замок ладонью и проходя внутрь.

Вошли мы с Марион, судя по всему, довольно не вовремя. Мужчины о чем-то спорили до нашего прихода. Ричард растрепанный, словно натурально рвал на себе волосы, Эдвард раздраженный настолько, что даже воздух в комнате сгустился.

Мое требование застало их обоих врасплох. И, пожалуй, картинка открывалась куда более живописная. Ворвались в комнату две барышни, частично измазанные в. продуктах человеческой жизнедеятельности. Одна из них порога тут же потребовала замужество, а вторая принялась с остервенением стягивать измазанные сапоги.

— Я понятия не имею, что эта ненормальная задумала, — вторя моей мрачности, произнесла Марион.

— Я все расскажу. Только дайте мне пять минут. — Я положила сумку на пол у стола и уверенно направилась к шкафу. Взяла два комплекта мужских костюмов с рубашками. — Эдвард, если за те пять минут, что я буду в ванной комнате, ты сбежишь от брака, я тебя из-под земли достану, обещаю!

— Я с тобой, — сообщила Марион.

— А как же этикет? — не удержалась от едкого.

— Мне кажется, он остался. там, — ответила Марион, явно намекая на канализацию, через которую мы выбирались.

Хочет принять водные процедуры вместе — да пожалуйста, мне не жалко. После такого я даже со злейшим врагом не побрезговала бы. А Марион на совсем уж злейшего врага не тянула, я ей и костюм взяла.

Показательно, но ни Ричард, ни Эдвард и слова не проронили до того момента, как мы вернулись в комнату. Впрочем, и мы с моей экс-помощницей не проронили ни слова, только остервенело натирали себя мылом.

Когда вернулись, уже переодетые в чистую одежду, с влажными волосами, но все такие же мрачные из-за того, что нам — а я уверена, что не только мне, но и Марион — казалось, что полностью от запаха избавиться не удалось, в комнате было приоткрыто окно.

Ричард и Эдвард молчали, нас ждали. Видимо, никак от шока оправиться не могли. Ути, какие мы нежные!

— Я теперь по порядку... — выдохнул Эдвард. Он явно даже не догадывался, чего от нас ждать.

— По порядку, — эхом повторила я. — Завтра с утра выйдет новый номер “Дретонского вестника”, в котором выйдет интервью со мной.

— Та-а-а-ак, — протянул Ричард, скосив взгляд распечатанную бутылку виски. Оттуда отпили буквально грамм сто, и мне вдруг хотелось выпить. Впервые в жизни захотелось по-настоящему, а не потому что обязывала ситуация.

Не стала отказывать себе в желании, наполнила один из пустых бокалов и пригубила. Ну и гадость этот ваш виски.

— В нем выйдет интервью о том, что именно провернул король Аркаден во времена восстаний, о том, как вернул себе власть в настоящий момент и. Ладно, не буду портить сюрприз, статья будет настоящей сенсацией.

— Сенсацией, — эхом повторил Ричард, тоже наливая себе выпить, но при этом не сводя тяжелого взгляда с Марион.

— К этому моменту мы с Эдвардом уже должны состоять в браке, чтобы на законном основании и с поддержкой Советов... — Я бросила еще один взгляд на Марион, мысленно благодаря ее за информацию, которую она, вероятно, не хотела мне сообщать раньше срока, но. — . требовать решения судьбы короля Аркадена, обнародованные и доказанные действия которого вполне попадают под законы, принятые Эдвардом десять лет назад.

— Ва-а-ау, смотри-ка, Фэйт сама пришла к этой идее, — с толикой желчи в голосе сообщил Ричард Эдварду, который в этот момент не сводил с меня напряженного взгляда. — Осталось только раздобыть частную армию.

Значения я не стала придавать ни тому, ни другому. Просто продолжила рассказ, также полностью проигнорировав фразу про частную армию, ведь я не добралась до самого интересного:

— Поскольку к тому моменту отец останется без магических привилегий, данных правителю вместе с регалиями, убедить его идти на мировое соглашение, не составит труда. Его собственная магия слишком слаба, чтобы нам противиться. Закон будет на нашей стороне, большая часть аристократов при дворе тоже, отец качественно умудрился подгадить каждому из них. Стража... Тех, что служили Эдварду, там в разы больше, чем тех, что выдал в качестве поддержки Галуас. Да и вряд ли Галуас захочет портить с нами отношения после статьи.

Начала заговариваться, а потому обрадовалась, когда меня перебила Марион:

— Знаешь, Фэйт, в твоем плане есть одна ма-а-а-а-аленькая нестыковка. Ни ты, ни Эдвард не сможете взойти на престол без королевских регалий. Да, по закону ты обязана наследовать трон после заключения брака, вот только ваш брак сделает положение обеих сторон — и вас, и твоего отца — довольно зыбкими. В этот момент всегда может нагрянуть кто-то третий и оставить вас с носом. Это ты в своем гениальном плане забыла просчитать? Ричард прав, нам нужна частная армия, чтобы дать отпор.

Я мысленно улыбнулась. Не буду кривить душой, этот момент я несколько раз успела прорепетировать в мыслях.

— Если ты о таком ма-а-а-а-аленьком нюансе, как королевские регалии, — пародируя тон Марион, начала я, — то можешь не переживать, это в моем плане учтено. Я ограбила королевскую сокровищницу.

В комнате повисла тишина. Именно тогда я поняла, что такая громкая тишина куда приятнее оглушительных оваций.

— Чего ты сделала? — звонким шепотом поинтересовался Ричард.

— Ограбила королевскую сокровищницу, — спокойно повторила я. — Ограбила, конечно, громко сказано, я просто воспользовалась привилегиями, данными мне при рождении. Никто и не подумал поставить блок от официальной наследницы престола, наследницы Виннеров. Видимо, посчитали, что глупая избалованная девчонка. — Я метнула мстительный взгляд в сторону притихшей Марион. — . отважится на такой шаг.

— Повтори, что ты только что сказала. — Отмер Эдвард.

— Глупой избалованной. А, ты не про это. Я. Ограбила. Королевскую. Сокровищницу.

И чтобы пресечь бесконечные повторения, подняла с пола сумку и вытащила содержимое, придержав только бумаги, копиями которых поделилась со мной журналистка. Об этом не хотелось делиться ни с кем. По крайней мере, пока что.

На столе тут же очутился и скипетр, и держава, и две короны. От них исходило едва заметное голубоватое свечение — артефакты признавали мое право на обладание ими.

А вот теперь, пожалуй, настало время для оваций. Вот только вместо этого я услышала хриплый смех. Ричард запрокинул голову и начал хохотать. Внезапно для меня засмеялась и Марион, ей вторил Эдвард.

А я затаила глубокую обиду. Вот придурки! Да они вообще представляют, через что я прошла сегодня?! Пока они все — ну разве что кроме Марион — прохлаждались в убежище, где есть еда, вода, кровать и душ!

— Это подумать только, нас всех обошла девочка из другого мира!

Пф! Я вам еще про Нэнси Дрю не рассказывала. И про Кейт Уолкер. И про сериалы вроде “Царства”, “Игры Престолов” и иже с ними. И не расскажу. Достали.

— Видишь Эдвард, ты ее недооценил. Использовать не хотел, а она сама со всем прекрасно справилась, — припечатал Ричард. И уже мне: — Я не сомневаюсь, что ты нашла и статьи, по которым должны судить Аркадена, но мне любопытно, какие из них будут наиболее активно обсуждаться в прессе.

— Для начала преступление против своей семьи в части ограничение свободы королевы -матери, — выложила вишенку на тортик.

Да, в моих руках была еще бОльшая сенсация, и мне дорогого стоило выторговать сохранение этой сенсации втайне. Но увы, та новость могла быть настоящим крахом. И для меня, и для моей матери. И к ней у меня еще будут вопросы... К примеру, почему королевская сокровищница так легко меня впустила, почему меня приняли королевские регалии. Я бы не отважилась туда сунуться после разговора с журналисткой Люсьен, но поскольку пробралась я туда до — я попросту не знала, что это невозможно. В моем случае.

— Объясни, пожалуйста, — тихо попросил Эдвард.

— Моя мать уже два дня содержится в нижних темницах. Этому есть задокументированные доказательства.

— Но. как? Я не знала! — ошарашенно пробормотала Марион.

— Эти данные мне любезно предоставила журналистка из “Дретонского вестника”, — легко ответила я, умолчав, какие еще данные она предоставила.

— Тебе это дорого стоило? — спросил Эдвард.

И я впервые за все это время отважилась посмотреть ему в глаза. Взгляд внимательный, изучающий, в нем явственно читалась боль — вот только почему? Ведь для него все складывается как нельзя лучше. Может, за подружку свою переживает? Стоит ли ему сообщать, что Николь, судя по всему, теперь греет постель королю Аркадену? Видимо, фетиш такой у барышни, с правителями развлекаться. Или сам с этим разберется?

Наверное, сам. Чай, не маленький мальчик.

— Чтобы эта цена не была напрасна, нам все же стоит дойти до храма и официально оформить брак.