Глава 41

— Вот так, умничка.Я проснулась от ледяного душа, который вызывал дрожь по всему телу. Было холодно и мокро.— Дам в глаз, — простонала я, как обычно.Хотя на самом деле не могла пошевелить ни одним пальцем.— Ну наконец-то! — Родной голос вырвал меня из сна о розовых единорогах лучше любого ледяного душа.— Альберт, — прохрипела я голосом, похожим на голос бабы-яги. Одинокая слеза скатилась по моей застывшей щеке, немного согревая её.— Ты жив, — продолжала я, пугая своим карканьем всех, кто был рядом.

— Жив, жив, вы вовремя подоспели! А то мы бы проснулись заживо похороненные и медленно умирали бы под толщей земли.— О ужас! Лучше молчи, — дрожь пробежала по телу ещё одной волной, теперь уже от осознания того, как легко они могли очнуться в кромешной тьме, под сырым грунтом.

- Помоги мне.Альберт подтянул меня к огромному черному валуну, посадив поудобнее, вручил в руки огромную кружку вкусно пахнущего чая. Вот, честное слово, я в Новый год ребенком так не радовалась подаркам, как сейчас простому кипяточку с ароматом трав и ягод. Поистине, всё познаётся в сравнении.

С каждым ароматным глотком целебное варево придавало мне сил пошевелиться еще одним отогретым органом. Крупные глотки обжигали и одновременно оживляли. Тепло, прокатываясь по телу, разносило целебные свойства травы, питая мои иссякшие жизненные силы.

— О, — невольно вырвалось у меня, когда я осознала, где мы оказались.— Чёрное озеро, — поразилась я ещё больше, окинув взглядом окрестности.— Да, чёрное озеро, место, куда не проникает испарение ядовитого леса. К сожалению, на телепорт моих сил уже не осталось. Заклинание стазиса опустошило мой запас энергии до дна. Так что вся надежда на вашу неразлучную троицу, — Альберт тепло улыбнулся мне.— Какой же ты красивый! Тёмные омуты твоих глаз сверкают, как это озеро. А губы, как спелая вишня. А скулы, а брови… Я хочу вечно любоваться твоей красотой.Вот уж чего-чего, а поэтичности за собой я явно не замечала. Прикрыв рот ладонью, я в изумлении смотрела на улыбающегося Альберта.— Один из ингредиентов чая придаёт сил, а также вызывает небольшой побочный эффект. Человек говорит только правду.— И надолго это? — с ужасом спросила я, ведь иногда мои мысли пугали меня саму, и я не хотела, чтобы другие знали о моих личных переживаниях.

— Думаю, через пару часов всё пройдёт.— Ужас.Я рассматривала острые грани черных валунов. Альберт ушёл к костру, где ребята варили похлёбку, вероятно, из пойманной рыбы. Знакомый запах ухи, свежести и костра напомнил мне о походах из прошлой жизни.Озеро и правда было чёрным из-за странного камня, похожего на чёрный мрамор. Хотя вода была прозрачной, чёрное дно окрашивало всю поверхность в чёрный цвет, создавая иллюзию, будто дна совсем нет. Казалось, что можно провалиться в самую глубину поверхности. Но на самом деле озеро было неглубоким, и это была лишь иллюзия.

Нежно-голубые кувшинки покачивались в такт лёгкому волнению воды. Воцарилась удивительная тишина, и казалось, что время и пространство здесь утратили свою власть. Это было так романтично.Альберт принёс мне большую миску ухи.— Ты такой внимательный, — сказала я. — Я бы хотела остаться с тобой здесь навсегда. Это так романтично. Мы бы плавали обнажёнными, а потом ты согревал меня своими тёплыми руками. Ммм, и губами. Это было бы так сладко.Я закрыла рот рукой. Боже, что я говорю? Эта трава, должно быть, действует на меня не лучшим образом. Я начала поспешно поглощать горячую похлёбку, чтобы не наговорить ещё больше глупостей.Альберт рассмеялся. Его красивый смех прокатился над озером, и я чуть не сказала: «Я бы слушала тебя вечно, о мой герой». Это было бы ужасно.

Я вскочила на ноги и пошла осматривать наше пристанище. Альберт кашлял в кулак, вот же засранец, он явно смеется надо мной. И ведь я не могу притвориться разозленной. Не получится. Как говорится, что на уме, то и на языке.Неподалеку от костра на охапке травы лежали мои эльфы. Бледные и немощные, они еле вращали глазами.— Так быстро мне чаю, скомандовала я.— Они отказываются его пить, боятся выдать государственные тайны.— А сдохнуть здесь, как бездомные скунсы на берегу, они не боятся? - И почему скунсы бездомные, выдавая очередную тираду правды, удивлялась я.

- Братцы вы мои остроухие. Я сейчас ваши красивые ушки накручу на бигуди, а ваши красивые и накачанные задницы надеру крапивой, а ваши породистые причиндалы пущу на корм рыбкам вон в том озерце. Они еще таких деликатесов явно не ели. А ну-ка быстро пейте чай. Нахрена мне нужны ваши тайны, вы мне нужны, вы! - орала я на бледных от ужаса эльфов. Сопротивления они мне не могли оказать, поэтому мои пугающие речи довели бедняг до икоты. - Я вас люблю как родных братьев, олухи вы остроухие. И на фига вы ко мне в душу залезли, непутевые вы. Теперь до конца дней мне с вами нянчиться. - орала я на эльфов. В лагере воцарилась тишина, где-то брякнул половник поваренка, что готовил в больших котлах кашу и суп.

- Ну-ка, быстро пить чай. - Я для наглядности одной рукой сломала дощечку, которая попалась мне на пути. Она с хрустом разломилась на две половинки. Затем я сломала ногой ни в чем неповинное деревце. Но надо же было как-то спасать этих задниц. Они что, совсем сбрендили? Государственные тайны и жизни. Нашли, что сравнить.

— Ну и ну, — прокомментировал кто-то мои действия, — настоящая фурия!Альберт, стоявший под деревом, сотрясался от смеха, словно конь, и его хохот был подобен раскатам грома. Листья с дерева сыпались на него, словно конфетти в новогоднюю ночь. Эльфы, испуганно тараща глаза, глотали горячий чай, который я вливал им в рот большой деревянной ложкой. Наконец, румянец вернулся на их щёки, и бледность, присущая мертвецам, покинула их благородные лица.

— Стало быть, ты нас любишь как братьев, а его… — обиженно протянул Танахир.О, наконец-то мои сорванцы ожили!Я поспешно зажала рот рукой — нечего всем знать о моих чувствах. Альберт, который до этого момента подозрительно громко смеялся, вдруг задумался.— Мои дорогие хулиганы, быстро ешьте, без вас нам не добраться домой. Вы у меня самые лучшие и самые непутёвые. — Я осмелилась потрепать их по головам, пока была под воздействием дурмана.

— Анджи, мы и впрямь знаем слишком много, — прошептал мне Танахир, глядя на меня с нескрываемой нежностью.— И любим, но не как братья, — добавил Аэльдир.— Ну что ж, влюблённые голубки, займитесь-ка лучше едой, а я пока что-нибудь придумаю.

И пока эльфы, сидя у костра, неспеша жевали кашу, я отыскала свою спортивную сумку и доставала из нее все, что умудрилась туда напихать. Так, а вот это интересно. Аптечка. Я открыла аптечку и нашла в ней стерильный пластырь, вот оно, решение государственных проблем. С видом инквизитора я, улыбаясь, подошла к эльфам. Так. Давайте ко мне, я нашла, чем вам помочь. Эльфы с недоумением смотрели, как я отдираю липкую ленту. Итак, одному я заклею рот, а второй будет говорить под контролем первого. Контроль теряется только лишь когда сам говоришь. И вот как второй начнет нести чушь, так первый будет закрывать ему рукой рот. Пойдет, это всего лишь на два часа.

Танахир бессовестно транслировал все свои мысли о том, как нелепо выглядит Аэльдир с заклеенным ртом. Тот только мог закатывать глаза, и его красные острые уши поочередно краснели, то левое, то правое. Зато Аэльдир мстил ему по-своему, лишь тот откроет рот, тот с явным удовольствием зажимал ему рот.- Дети вы еще. - горестно вздохнула я.

Альберт, бросив попытку о чем-либо с нами поговорить, махнул на нас рукой. Толку от нас ноль. Я зажимала рот руками. А Танахир зажимал рот Аэльдиру.- Ладно, поговорим через два часа.Я, чтобы не наболтать всякой чепухи, пошла к озеру, чтобы освежиться. Закинув сумку на плечо и стараясь не привлекать внимания, я осторожно спустилась к воде по узкой тропе.

Второе небо окутывало мои ноги, словно жидким шёлком. Чёрное дно, искусно имитируя зеркало, отражало на своей поверхности всё то, что невозможно увидеть на небе. Смотреть вниз на небо и вверх на небо — это два совершенно разных ощущения. Мне казалось, что я ступаю по кудрявым облакам. Это зрелище было столь же волшебным, как и этот лес, как и этот момент. Интересно, обитают ли здесь русалки или какие-нибудь другие существа? Обычно парни предупреждали меня об опасностях, но здесь они молчали. Видимо, всё в порядке, можно купаться.

Мои джинсы и мастерка после этого приключения были похожи на тряпки, которые используют для протирки поверхностей. Мне хотелось привести себя в порядок, ведь я не хотела выглядеть как оборванка перед всеми этими ребятами. Хорошо, что я взяла с собой в сумку спортивный костюм — чемпионский, с наворотами: эластичные брюки в обтяжку и почти белоснежная мастерка с символикой нашего спортивного клуба. А ещё у меня была крутая бейсболка. Это вам не рыцарские доспехи.

Нижнее белье тоже очень удобное, трусики-шортики и маечка-топик, такой трикотажный бюстик, самое лучшее изобретение для любителей где-то полазить, ничто тебе не втыкается в жо..., в общем, сами поняли, ничто тебе не пережимает второе дыхание и солнечную артерию. Облегает как вторая кожа. Думаю, у принцессы и ее фрейлин после их рейтузиков случился бы взрыв мозга от такой дикой непростительной провокации бельем. Я хихикнула, нужно будет им показать.

Да, джинсы почти со скрипом сдирала с себя, еще малость, и нужен был скальпель, чтобы срезать присохшую одежду, мастерка была малость получше, зато во всю спину я нашла трафарет засохшего гигантского паука. Видимо, во время падения я прихлопнула беднягу. Отчего наклейка паука с выпученными глазами и высунутым языком гордо украшала мою спину. И так я ходила по лагерю, прямо экзорцист, убийца пауков. Мамочка! Это еще больше убедило меня, что мне срочно нужна водичка, чтобы все это смыть. Даже и не знаю, что смыть. Где там меня носило с розовыми единорогами под галлюциногеннами. Бррр.

Вода в озере, насыщенная минеральными солями, была настолько плотной и вязкой, что лежать на поверхности можно было без каких-либо приспособлений. Как же приятно было плыть, словно на облаке, и созерцать проплывающие мимо облака. Вода здесь, вероятно, из минеральных источников, и она слегка солоноватая. Я позволила себе вдоволь понежиться в ней, а затем, вооружившись небольшой губкой и гелем, которые я, по привычке, прихватила с собой, начала очищать своё почти серое тело. Это было восхитительно.

Плавала я отменно, бассейн — это часть моей спортивной подготовки. Берег уже недалеко. Голубые кувшинки плавают, как украшения на поверхности. Хорошо. И вдруг что-то щекочет мою пятку. Адреналин моментально вышибает из меня всю дурь. А вдруг ребята в суете просто забыли сказать, и сейчас подо мной нильский крокодил, живущий в разломах черных камней? Проглотит меня, и найдут на берегу лишь мое грязное белье. Звучит это не очень. Я осторожно, не делая резких движений, сливаясь с самой поверхностью, аккуратно делая крупные гребки руками, поплыла в сторону берега. Но напряжение меня не оставляло, я буквально ощущала кого-то рядом. Нырять опасно, нырну прямо в пасть кому-нибудь. Лучше не знать, кто там, иначе от паники буду орать и утону.

И вот этот кто-то погладил меня по моему подтянутому животику. Еж ты моеж, выбирает, что съесть: сердце или печень. Я ускорилась, применить магию созидателя на ходу, увы, не получится. Вот сейчас самое то, боевой навык Альберта помог бы на все сто. Орать его с середины озера не получится, еще больше привлеку внимание. Ну вот кто бы мог подумать, что отмыть грязь от приключений тоже станет опасным приключением.

Нет, до берега я не доплыву, слишком далеко. Так глупо. Пройти через столько приключений и стать обедом для местного монстра. Эльфы расстроятся, как они без меня. А кому достанется мой Альберт? Я горестно вздохнула, лучше бы этого не делала, вода попала в рот, и я закашлялась, чуть не утонув, кто-то подтолкнул меня под попку. Играет гад своей жертвой, как кот мышкой, разгоняет аппетит. Я зажмурилась, уже приготовившись, что меня сейчас начнут покусывать, начнут с филейной части. А потом обглодают мои косточки.

Ну вот, чьи-то мокрые щупальца меня уже ощупывают. Я перестала дышать, открывать глаза тоже было страшно. Пока не услышала.— Так и будешь убегать от меня, давай поговорим.— Альберт, — я завизжала от радости и, прыгнув ему на шею, чуть не утопила парня своей мечты.— Я так напугалась, думала, что меня сейчас проглотит крокодил или анаконда местная, а это ты.

— Ну кто такой крокодил или анаконда местная, я не знаю, — улыбался Альберт во весь рот, удерживая меня за талию.— Лучше и не знать, это наши земные монстры.Немного успокоившись, мы медленно поплыли в сторону берега. Чёрные камни отлично прогревались, и я блаженно растянулась на самом плоском, который напоминал аналог лежака. Альберт, присев рядом, смотрел на меня серьёзными глазами.— Анджи, там, когда я увидел твой приватный танец с Фениксом… Ну, в общем, вы так гармонично смотрелись, от вас исходил огонь, как это сказать, такая горячая парочка. Я вдруг подумал: а тот ли я парень, который тебе нужен? Ведь ты ещё так молода и неопытна. Парни вьются вокруг тебя, как вокруг центра притяжения. Ты яркая, смелая, красивая.

— Ну что ж, феникс, конечно, неплох.Он хочет использовать эликсир правды, но пусть попробует.— Харизматичный мужчина, такой брутальный, просто секси. Опять же, я моложе, он чуть старше, но это тоже очень привлекательно.Альберт побледнел.— Но у меня есть сердце, и оно занято. И знаешь, Альберт, сердце — это особый сосуд, которому никто не может приказать. Никто, даже сам владелец сердца, не может быть его хозяином. И хорошо, если два сердца решили, что они любят друг друга. А это большая редкость, можно сказать, сокровище.Наши сердца всё решили за нас. Думаю, мы не будем их предавать. Моё сердце любит тебя.

— И моё, — выдохнул Альберт прямо мне в губы.

- А говоришь, не знаешь, кто такая анаконда. - Я смотрела в его черные омуты глаз, они обладали надо мною гипнотической силой.- Только твои глаза могут гипнотизировать меня. Только твои глаза сбивают ритм моего дыхания. Только твои глаза вызывают дрожь по всему телу. И только в твоих руках я трепещу, как птичка, попавшая в сети. - Эх, опять понесла меня моя правда вскачь. Ну а Альберту только того и надо.

Эти пылкие поцелуи могли согреть любого. Я, раскрасневшаяся, с припухшими от поцелуев губами, в своём модном костюме и бейсболке, возвращалась в лагерь. Юноши провожали меня изумлёнными взглядами.— Нет в жизни справедливости, — вздохнул Аэльдир.И Танахир не стал ему возражать, впервые соглашаясь с ним.