Работенка

Антидот прибыл вместе с запыхавшимся придворным лекарем ровно в тот момент, когда я решила, что окончательно теряю связь с реальностью, растворяясь в запахе хвои и мороза.

​Горький эликсир обжег горло, выжигая остатки яда из вен. Норман медленно, словно нехотя, разжал объятия. Лед, сковывавший мою руку, растаял, оставив после себя лишь легкое покалывание и слабость. Князь поднялся на ноги, одним плавным движением возвращая себе ледяную невозмутимость, но его глаза — темные, грозовые — выдавали бурю, бушевавшую внутри.

​— Лекарь, проводите госпожу Элару в гостевые покои, — отчеканил он, отворачиваясь, чтобы скрыть сбившееся дыхание. — Сад подождет до утра.

​Я с трудом оперлась о край каменной клумбы и с наслаждением втянула воздух. Магия Жизни тонким, робким ручейком снова побежала по моим венам. Калькулятор в голове немедленно включился.

​— Никаких покоев, Ваша Светлость, — хрипло, но твердо произнесла я, отстраняя суетящегося лекаря. — Мы только что уволили весь штат по статье за саботаж. Дедлайн приезда королевской комиссии не сдвинулся ни на день. Если мы оставим пробитые трубы и замерзшие корни до утра, к обеду здесь будет братская растительная могила.

​Норман резко обернулся. В его взгляде мелькнуло раздражение пополам с восхищением.

— Вы едва на ногах стоите, Элара.

​— Я сидела над квартальными отчетами с температурой под сорок, князь. Легкое отравление Дьявольским плющом — это даже не повод для больничного. — Я стянула порванный рукав, завязывая его узлом на плече. — Вы подписали контракт на должность моего ассистента. Снимайте свой парадный камзол, Ваша Светлость. У нас ночная смена.

​К моему огромному удивлению, Норман не стал спорить. Он лишь усмехнулся — криво, чуть хищно — и действительно расстегнул тяжелые серебряные пуговицы, оставаясь в простой льняной рубашке, которая непозволительно хорошо подчеркивала разворот его плеч.

​Началась самая странная и атмосферная ночь в моей жизни.

​Огромный хрустальный купол Зимнего сада слабо мерцал в свете луны. Мы работали плечом к плечу. Я, закусив губу от напряжения, отдавала земле по капле свою возрождающуюся магию, заставляя спящие луковицы давать ростки. Норман шел следом, ювелирно, с пугающей точностью регулируя температуру: замораживая лишнюю влагу, создавая прохладный туман над влаголюбивыми папоротниками и формируя ледяные подпорки для тяжелых ветвей.

​Лорд Семи Княжеств работал грузчиком, климат-контролем и чернорабочим по указке городской травницы. И, кажется, получал от этого извращенное удовольствие.

​— Осторожнее со льдом на третьем секторе, князь! — крикнула я, сверяясь с наспех набросанной схемой. — Там теплолюбивые лотосы. Если вы их переохладите, это прямой убыток в двадцать золотых крон!

​— Командуйте своими графиками, Элара, а градусы оставьте профессионалам, — донеслось из темноты, и мимо моего лица пролетел идеально ровный, искрящийся снежок, с тихим хлопком разбившийся о ствол дерева. — Ваши лотосы чувствуют себя прекрасно. В отличие от моего самолюбия.

​Я тихо рассмеялась, вытирая перепачканный землей лоб тыльной стороной ладони. Эта пикировка была лучше любого кофе. Она держала в тонусе, маскируя то дикое, первобытное притяжение, которое искрило между нами при каждом случайном соприкосновении аур.

​К трем часам ночи силы окончательно покинули меня.

​Мы устроили импровизированный штаб за широким мраморным столом в центре сада. Я разложила перед собой чертежи системы орошения, пытаясь пересчитать смету на новые фильтры, но цифры безбожно двоились. Горячий чай с чабрецом, который Норман собственноручно согрел, не помогал.

​Голова сама собой опустилась на скрещенные руки. Всего на минуточку. Просто закрыть глаза и дать мозгу перезагрузиться...

​Сквозь дрему я услышала тихие, размеренные шаги. Почувствовала запах мороза и терпкого парфюма.

​На мои вздрагивающие от ночной прохлады плечи опустилось что-то тяжелое, теплое и пахнущее хвоей — княжеский плащ.

​Я хотела открыть глаза и сказать, что не сплю, что мне нужно доделать отчет, но тело не слушалось.

​А затем произошло то, что заставило мое сердце остановиться.

​Норман склонился надо мной. Я кожей почувствовала тепло его дыхания. Его пальцы, на этот раз без обжигающего холода магии, осторожно, почти невесомо заправили выбившуюся прядь волос мне за ухо.

​— Спи, мое невыносимое стихийное бедствие, — едва слышно, с такой пронзительной нежностью выдохнул он, что у меня перехватило горло.

​Его губы коснулись моего виска. Это был не поцелуй лорда или властного хозяина — это был долгий, отчаянный жест мужчины, который сдался перед собственными чувствами. От этого прикосновения по венам побежал сладкий, дурманящий огонь.

​И именно в эту секунду, когда его губы еще обжигали мою кожу, я широко распахнула глаза, встречаясь с его потрясенным, потемневшим взглядом всего в нескольких сантиметрах от моего лица.

​Ох, как же теперь выкручиваться ледяному лорду? Маска сброшена, и отступать некуда!