Жизнь

Взрыв не был разрушительным. Это была чистая, концентрированная ударная волна созидания, рожденная от слияния абсолютного нуля и пульсирующей зелени.

​В тот момент, когда мой жар столкнулся с его льдом, нас окутало ослепительное, переливающееся сияние. Черная смерть, ползущая по трубам, мгновенно остановилась. По замерзшим черным кристаллам побежала сеть трещин, и с хрустальным звоном они осыпались безобидной водяной пылью.

​Но магия на этом не остановилась. Заряженная нашим поцелуем, энергия хлынула в почву с такой силой, что Зимний сад буквально взорвался буйством красок. Прямо из мраморных плит проросли тонкие серебристые лозы, на которых в одно мгновение распустились сотни огромных белоснежных орхидей. Воздух наполнился запахом озона, влажной земли и дурманящей сладости.

​Мы стояли в эпицентре этого чуда. Губы Нормана, секунду назад обжигавшие могильным холодом, теперь были горячими и требовательными. Он целовал меня так, словно я была единственным источником кислорода в этом мире, намертво вцепившись в мою талию, забыв о комиссии, о герцоге и о собственном статусе.

​Когда дыхания стало критически не хватать, я с трудом оторвалась от него. Грудь тяжело вздымалась. Норман смотрел на меня потемневшими, шальными глазами, в которых больше не было ни капли прежнего льда — только бушующий океан эмоций.

​— Идеальный... симбиоз, Ваша Светлость, — прохрипела я, пытаясь восстановить сбившееся дыхание и отступая на шаг.

​Тишина в оранжерее была такой плотной, что в ней можно было топор вешать. Пятнадцать благородных лордов из комиссии стояли с отвисшими челюстями, вжавшись в покрытые серебряным инеем двери.

​Герцог Валериан сидел прямо в луже на полу. Отдача от уничтоженного кристалла «Мертвой стужи» ударила по нему: его роскошный камзол почернел и рассыпался прахом, а на руках вздулись уродливые черные вены — метка темной магии, от которой теперь было не отмыться.

​Князь Норман медленно повернул голову к комиссии. Шальной блеск в его глазах мгновенно сменился ледяной, убийственной яростью. Обернувшись к герцогу, он выпрямился во весь рост. Аура правителя обрушилась на присутствующих, придавливая их к полу.

​— Государственная измена. Использование запрещенных артефактов Хаоса. Попытка уничтожения защитного контура столицы и покушение на жизнь моего доверенного лица, — голос князя звенел, как обнаженный клинок. — Стража! Взять герцога Валериана. В кандалы из антимагической стали. Бросить в нижние казематы. Остальным членам комиссии — оставаться на местах до выяснения степени вашего соучастия.

​Пока стражники скручивали скулящего и сыплющего проклятиями Валериана, а бледные как мел казначеи пытались оправдаться, ко мне внезапно вернулась способность трезво мыслить. Мой внутренний бухгалтер с ужасом посмотрел на содеянное.

​Я только что на глазах у высшей аристократии взасос поцеловала Князя Севера.

Репутационные риски? Колоссальные. Социальная пропасть? Непреодолимая. Завтра же вся столица будет гудеть о том, как ушлая травница охмурила ледяного лорда. Меня сожрут живьем, если я останусь во дворце.

​Мой контракт был выполнен. Сад спасен. Счета закрыты.

​Пока Норман отдавал жесткие приказы начальнику стражи, я неслышно попятилась назад, скрываясь за широкими листьями возрожденных папоротников. Я подошла к нашему рабочему столу, аккуратно поправила свою тяжелую кожаную папку со сметами, положив сверху идеально заполненный акт выполненных работ.

​Никаких долгих прощаний. Никаких иллюзий.

​Я развернулась и, стараясь не привлекать внимания, скользнула в боковой коридор для слуг. Меня ждала моя маленькая, безопасная лавка, запах сушеной лаванды и спокойная, предсказуемая жизнь. Без всяких ледяных лордов, от поцелуев которых плавится рассудок.