Разрыв

Дверь моих покоев с глухим стуком закрылась, отрезая меня от дворцовой суеты. Стражники лязгнули алебардами по ту сторону, выполняя приказ князя: невеста должна отдохнуть.

​«Займись выбором кружев. Это твой предел».

​Слова Нормана эхом метались по комнате, ударяя по нервам хлестче любой плети. Я прислонилась спиной к прохладному дереву двери и медленно выдохнула.

​Героини любовных романов в такой ситуации должны были бы рухнуть на кровать, зарыться в шелковые подушки и зарыдать, проклиная жестокую судьбу и коварную соперницу. Но мой внутренний кризис-менеджер уже смахнул с доски все эмоции и открыл чистую страницу баланса.

​Оценка активов: нулевая.

Кредит доверия: исчерпан.

Репутационные риски: фатальные.

​Когда партнер по бизнесу перестает прислушиваться к логике и публично обесценивает твою работу, контракт расторгается. Без выходного пособия.

​Я оттолкнулась от двери и подошла к шкафу. Темно-зеленое бархатное платье — символ моей золотой клетки — полетело на пол. Я быстро влезла в свой старый, надежный дорожный костюм из плотной шерсти, натянула высокие кожаные сапоги и достала из-под кровати потертый саквояж.

​Никаких дворцовых драгоценностей. Никаких шелков. Только мое: набор серебряных алхимических скальпелей, базовые экстракты, мешочки с семенами редких трав и пара склянок с нейтрализаторами. Мой стартовый капитал.

​Собрав вещи, я подошла к массивному дубовому столу. Пора было оформить акт сдачи объекта.

​Я раскрыла тяжелый гроссбух на той самой странице, где красовались фиктивные накладные на вулканический торф, подписанные изящной рукой Лианы. Сверху, в качестве пресс-папье, поставила толстостенную колбу. Черная гниль внутри нее агрессивно бросилась на стекло, реагируя на тепло моих пальцев. Идеальное, неопровержимое вещественное доказательство.

​Затем я взяла чистый лист пергамента, макнула перо в чернильницу и твердым, каллиграфическим почерком вывела:

​«Его Светлости Князю Норману.

Настоящим уведомляю, что наше партнерство расторгнуто в одностороннем порядке. Оставляю вам документальное подтверждение хищений и саботажа, которые едва не стоили столице защитного контура. Я плохой политик, но отличный аудитор. Выбирать кружева, пока у вас за спиной травят вашу магию, не в моей компетенции.

Желаю успешного правления и долгой жизни. Постарайтесь не пить из чужих кубков.

Элара».

​Я стянула с левого безымянного пальца тяжелый перстень с изумрудом. Кольцо не хотело сниматься, словно вросло в кожу, напоминая о тех горячих, искренних поцелуях в моей старой лавке. Я подавила предательский укол боли в груди и положила кольцо поверх письма. Ледяная вязь на изумруде тут же потускнела.

​Всё. Счета закрыты.

​За окном бушевала гроза. Дождь хлестал по стеклам, смывая остатки иллюзий. Я накинула глубокий капюшон непромокаемого плаща, подхватила саквояж и выскользнула из покоев через скрытую дверь для слуг, о которой знала благодаря изучению дворцовых чертежей.

​Стража охраняла парадный вход, но никто не охранял технические тоннели оранжерей.

​Спустя полчаса я уже стояла на грязной брусчатке Нижнего города. Дождь пропитал плащ, но мне было плевать. Я всунула золотую монету (свои честно заработанные авансовые) в руку сонного кучера почтовой кареты, направляющейся к Северным Границам — туда, где магия была дикой, а жизнь дешевой.

​Карета дернулась и застучала колесами по мостовой. Я прислонилась к холодному окну, глядя на удаляющийся силуэт королевского дворца.

​Внезапно на верхнем этаже, там, где находились мои теперь уже бывшие покои, вспыхнуло ослепительное, нестерпимо яркое голубое сияние. Ударная волна чистой, неконтролируемой магии льда выбила витражные окна, обрушив на внутренний двор тонны снега прямо посреди летней грозы.

​Норман прочитал письмо.

​Я задвинула шторку на окне кареты и откинулась на жесткое сиденье. Пути назад больше не было.