Триумф

Возвращение в не было похоже на понурый въезд беглянки. Это было шествие, которое город запомнил на десятилетия. Норман отказался от закрытой кареты. Он усадил меня в открытые сани, устланные шкурами белых медведей, и сам сел на место кучера, взяв вожжи в руки. Это был неслыханный жест: Князь Севера, склонивший голову перед волей своей жены.

​Когда мы проезжали по центральной площади, горожане выходили из домов. Они видели не «холодную Княгиню», а свою Элару, чьи щеки горели на морозе, и чьи руки больше не были спрятаны в муфту из соболя.

​— Посмотрите! — шептались в толпе. — Она везет с собой свои травы!

​И действительно, следом за нашими санями ехал обоз, груженный не сундуками с платьями, а ящиками из «Зеленой склянки». Норман сдержал слово: всё моё оборудование, каждый запыленный мешочек и даже мой старый, закопченный медный котел ехали вместе с нами.

​Замок встретил нас тишиной, которая мгновенно взорвалась суетой. Но это была иная суета. Совет старейшин выстроился в главном холле, готовый к протестам, но стоило Норману войти, ведя меня за руку, как его магия Льда заполнила пространство такой мощью, что заиндевели даже факелы на стенах.

​— Господа, — голос Нормана рокотал под сводами, — Княгиня вернулась. С этого дня её слово в вопросах внутренней жизни замка и медицины края является окончательным. Любой, кто посмеет назвать её труд «игрушкой», будет иметь дело лично со мной.

​Старейшины поклонились. В их глазах читался страх, смешанный с недоумением, но Изольда, стоявшая чуть позади, одобрительно кивнула.

​Норман не повел меня в наши прежние покои. Он провел меня в восточное крыло, где окна выходили на залитую солнцем долину.

— Здесь будет твоя новая лаборатория, Элара. Прямо рядом с нашей спальней.

​Я ахнула. Огромный зал с высокими сводами был уже подготовлен. Там стояли дубовые столы, обитые свинцом для алхимических опытов, а вдоль стен тянулись стеллажи из светлого дерева. Но самое главное — в центре стоял огромный зимний сад, где под стеклянным куполом уже начинали пробиваться первые зеленые ростки, согретые магическими кристаллами.

​— Это... это больше, чем я могла мечтать, — я прикоснулась к холодному камню новой печи для обжига.

​— Ты больше не будешь прятаться в подвалах или уезжать в город, чтобы почувствовать себя живой, — Норман подошел со спины и обнял меня, осторожно коснувшись живота, где уже начинала пульсировать двойная сила. — Я хочу, чтобы запах полыни и мяты стал частью этого замка. Чтобы наши дети знали: их мать — величайший алхимик, а не просто украшение трона.

​Я повернулась в его руках. Замок больше не душил меня. Его стены словно раздвинулись, впуская свет и воздух. Я чувствовала, как магия Жизни внутри меня радостно откликается на перемены.

​— Нам предстоит много работы, Норман, — улыбнулась я, пачкая его безупречный камзол остатками сажи с моих пальцев. — Близнецы Равновесия не родятся в покое. Они требуют движения.

​— Значит, мы будем двигаться вместе, — ответил он, целуя мои ладони.

​В тот вечер в замке впервые пахло не только льдом и воском, но и свежезаваренным чаем с чабрецом. Это был запах новой эпохи. Трещина в зеркале не просто исчезла — она превратилась в узор, который сделал нашу жизнь только крепче.