Сияние

Жизнь в замке окончательно сменила свой ритм. Если раньше замок подчинялся строгому, ледяному метроному традиций, то теперь его пульс стал хаотичным, ярким и совершенно непредсказуемым. Причиной тому была я, а точнее — Близнецы Равновесия, которые с каждым днем заявляли о себе всё громче, превращая будни крепости в череду магических аномалий.

​Моя магия Жизни, подпитываемая силой Нормана, вышла из берегов. Всё началось с того, что однажды утром я проснулась в настоящих джунглях. Мои покои за ночь заросли густым вьюнком, который оплел резные ножки кровати и добрался до самого потолка, а из моих туфель, оставленных у камина, распустились нежные белые лилии.

​— Элара, любовь моя, я, конечно, обещал тебе больше зелени, но это уже перебор, — раздался приглушенный голос Нормана откуда-то из-за стены папоротников.

​Я со смехом продиралась сквозь листву.

— Это не я, Норман! Это они. Кажется, им не нравится холодный мрамор пола.

​Но забавные инциденты быстро сменились настоящими вызовами. Мой организм требовал странного. В середине самого сурового месяца — «Месяца Стужи» — мне до смерти захотелось свежей земляники. Не сушеной, не мочёной, а той самой, лесной, пахнущей раскаленным солнцем июльским полднем.

​Норман, который раньше лишь сухо распорядился бы привезти варенье из южных провинций, теперь повел себя иначе. Он собрал лучших магов Льда и приказал им поддерживать тепловой контур в моем новом зимнем саду.

— Если Княгине нужна земляника, она вырастет здесь, даже если за стенами будет минус сорок, — отрезал он на очередном заседании Совета.

​И я начала творить. Моя лаборатория превратилась в штаб-квартиру новой алхимии. Я синтезировала удобрения на основе ледяной крошки и солнечного света, создавая гибриды растений, способных выживать на Севере. Я больше не была «аптекаршей» или «украшением». Я стала созидателем.

​Однако Близнецы внутри меня вели свою игру. Иногда, когда я злилась, в коридорах замка начинался настоящий «зеленый буран»: прямо из каменных плит пробивались колючие заросли шиповника, преграждая путь особо назойливым советникам. А когда я была счастлива, по всему замку разносился аромат цветущей яблони, согревая сердца даже самых суровых гвардейцев.

​Изольда наблюдала за этим с плохо скрываемым изумлением.

— Ты меняешь саму суть этого места, Элара, — сказала она однажды, помогая мне разбирать семена. — Замок больше не холодный. Он дышит.

​Но вместе с чудесами пришла и тяжесть. Моя магия истощалась, отдавая все силы детям. Я начала быстро уставать, а узоры инея на моих руках становились всё отчетливее, переплетаясь с зелеными венами магии Жизни. Это был физический резонанс: Лед и Жизнь внутри меня боролись за лидерство, и только моя алхимическая воля удерживала их от того, чтобы разорвать мой сосуд.

​— Тебе нужно больше отдыхать, — Норман теперь проводил в моей лаборатории больше времени, чем в своем кабинете. Он научился различать запахи трав и даже помогал мне растирать редкие минералы. — Ты выглядишь прозрачной, как первый лед.

​— Я в порядке, — я прислонилась к его плечу, чувствуя, как его холодная магия мгновенно стабилизирует мою бушующую энергию. — Просто они... они очень сильные. Им тесно во мне.

​В ту ночь замок содрогнулся. Не от землетрясения и не от вражеского штурма. Над замком вспыхнуло северное сияние небывалой красоты — оно было не только синим и зеленым, но и ярко-розовым, как лепестки тех самых роз, что я вырастила в лаборатории. Это был знак. Равновесие было достигнуто, но цена его поддержания росла с каждым часом.