Глава 39. Преображение

— Прошу вас, милорд! Проходите, — мужчина лет пятидесяти в накрахмаленной ливрее с почтительным поклоном распахивает перед нами тяжелую дверь под богатой вывеской магазина «Золотая нить».

Я делаю шаг внутрь огромного трёхэтажного особняка, сильно напоминающего мне элитный «ЦУМ» времён моей молодости, и изо всех сил стараюсь держать спину так же прямо, как это делает мой спутник. Вот только предательское чувство «самозванки» всё равно скребётся где-то под рёбрами.

Парадокс: на мне новое, добротное платье, на ногах — изящные сапожки, в то время как рабочий камзол Лийса помят и даже чем-то испачкан. Но швейцар кланяется ему чуть ли не в пол, а на меня бросает лишь вежливый, скользящий взгляд.

Почему так? Уверена, что всё дело в особой ауре, которая окружила мужчину с момента, как мы вышли из кареты. Ауре человека, чей статус не требует никаких подтверждений. Не зря говорят, что аристократа видно издалека: даже если натянуть на Лийса мешок из-под картошки, выражение его лица и манера двигаться будут говорить сами за себя.

Незаметно вздыхаю и начинаю оглядываться по сторонам. Внутри магазин совсем не похож на предыдущую лавку: манекены расставлены на приличном расстоянии друг от друга, а шаги тонут в ковре с пушистым ворсом. Свет, льющийся из хрустальных люстр с магическими камнями, эффектно играет на отрезах тканей, разложенных на длинных деревянных столах. Руки так и чешутся подойти и погладить бархат или шёлк, но я давлю в себе этот неаристократичный порыв.

— Господин Эверс! — именно в этот момент к нам подходит местная то ли хозяйка, то ли управляющая — высокая светловолосая женщина лет тридцати, затянутая в чёрное платье, выгодно подчёркивающее женственные формы. — Какая приятная неожиданность. Давненько вы не заходили, и оттого ещё приятнее, что не позабыли дорогу в наш скромный салон.

«Ага, конечно, очень скромный…»— проносится в голове, и тут же цепкий взгляд встречающей перемещается на меня. —«Неужели я сказала это вслух?..»

К счастью, судя по расслабленной позе Лийса, язвительные мыслишки остались при мне, поэтому я лишь вежливо киваю в ответ. Помнится, по правилам этикета именно сопровождающий мужчина должен представлять свою спутницу, поэтому решаю помалкивать, чтобы не прослыть деревенщиной раньше времени…

— Мадам Вивьен, — Лийс перехватывает ладонь женщины и галантно касается губами воздуха над перчаткой. — Вы, как всегда, ослепительны. Время не властно ни над «Золотой нитью», ни над её прекрасной управляющей.

— Ох, вы всё такой же льстец! — воркует она, делая небольшой шаг вперёд и по-хозяйски касаясь пальцами его камзола. — А ведь вы почти разбили мне сердце своим долгим отсутствием... Я уж было подумала, что вы нашли… магазин получше.

С трудом удерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

— Ну что вы, Вивьен, — Лийс словно невзначай перехватывает её руку и убирает со своей груди, сохраняя при этом обаятельную улыбку. — Работа, сами понимаете. Но сегодня я здесь по действительно важному делу. Позвольте представить вам мою троюродную кузину, леди Крэйн. Она совсем недавно прибыла в столицу и ещё ни с кем не знакома. Я же, как примерный родственник, никак не мог позволить моей дорогой сестрице прозябать в одиночестве. И потому мы здесь!

Услышав слово «кузина», Вивьен заметно расслабляется. Ещё бы! Я мгновенно перешла из категории «опасная соперница» в категорию «бедной родственницы», которую навязали желанному холостяку.

— О, как это... мило, — произносит она с ноткой сочувствия в голосе. — Рада приветствовать вас в столице, леди Крэйн. Надеюсь, город придется вам по вкусу.

— Благодарю, — отвечаю односложно и скромно опускаю взгляд в пол, дабы не ляпнуть что-то в своём духе и с ходу не разрушить образ провинциальной девицы.

— Нам нужно готовое платье для предстоящего приема, — Лийс наконец переходит от обмена любезностями к делу. — Сами понимаете, времени в обрез, а выглядеть нужно достойно.

— Ах, неужто вы о грандиозном бале в честь дня рождения герцога Тенебриса? Весь высший свет только об этом и гудит! — Вивьен складывает ладони вместе с восторженном жесте, после чего обращается уже ко мне. — Вам невероятно повезло! Попасть на такой вечер…

«Такой простушке, как я, — настоящий подарок небес»,— мысленно заканчиваю за неё фразу, пока женщина пробегается глазами по моей фигуре, определяя размер.

— Что ж, — продолжает она, закончив осмотр. — Раз вы, моя дорогая, только начинаете выходить в столичный свет, нужно подобрать что-то подобающее вашему положению. Скромное, достойное и без излишней вульгарности, — и указывает рукой на ряды у дальней стены.

В это время Лийс одобрительно кивает и разворачивается к лестнице, ведущей на второй этаж.

— Тогда я вас оставлю, дамы: присмотрю что-то и для себя в мужском зале, — бросает с улыбкой и грациозно удаляется прочь.

На лице Вивьен тут же проступает расстроенное и даже обиженное выражение. Ещё бы! Наверняка она с куда большим удовольствием занялась бы подбором рубашек для обольстительного Лийса, чем возилась с его «бедной родственницей». Но клиентов, как говорится, не выбирают. Поэтому женщина быстро берёт себя в руки и ведёт меня вглубь зала.

— Вот, взгляните, — она первым делом вытаскивает наряд цвета жухлой листвы. — Плотный шёлк, закрытый ворот, очень благородный оттенок «осенней охры». В таком вы будете выглядеть серьёзной девушкой, знающей себе цену.

«Знающей себе цену»,— мысленно повторяю я с усмешкой. Это могло бы прозвучать как комплимент, если бы не сквозящая в её тоне лёгкая снисходительность...

— Или вот этот вариант, — так и не дождавшись от меня никакой реакции, она демонстрирует пышную юбку бледно-лилового платья, больше подходящего для девочки лет двенадцати. — Очень нежное. И, заметьте, никаких лишних вырезов.

— Ммм… да, — выдавливаю из себя хоть что-то. — Но цвет, боюсь, совсем не мой.

Женщина не спорит и возвращает наряды на место, я же скольжу взглядом по другим вешалкам.

Поначалу я переживала, что мне придётся постараться, чтобы не выбрать что-то слишком… кричащее. Но даже в таком элитном салоне, по сути, нет ничего сверхъестественного: ни длинных шлейфов, ни корсетов, расшитых бриллиантами, ни экстравагантных моделей с вырезами до поясницы.

Да и кто будет шить такое богатство в рамках «массового производства»? Оно и понятно: истинная высшая знать не покупает готовую одежду, а шьёт её исключительно на заказ. Поэтому то, что выставляется в таких магазинах — это лишь копии, созданные по мотивам шедевров эксклюзивного пошива. «Вторичная» роскошь для представителей зажиточного класса и мелкого дворянства.

И это мне только на руку.

Ведь какими бы громкими словами мы с Лийсом ни бросались, моя основная задача на балу — не выделяться. Не стать причиной скандала, не опозорить Бертана своим видом и не выглядеть «бедной сироткой», в которую будут тыкать пальцем. Мне нужно просто слиться с этой пёстрой, разряженной толпой…

Хотя, кого я обманываю?

Где-то в самой глухой, запертой на замок части души пульсирует ещё одна предательская, глупая мысль: «А вдруг он заметит?». Вдруг Рейнар, увидев меня не в рабской робе и не в дешевом платье за пару медяков... Вдруг он посмотрит на меня иначе?

Тут же трясу головой, отгоняя эту романтическую чепуху.

«Как я хочу, чтобы он посмотрел?»— шиплю сама на себя. —«Он уже как только меня не видел! И не только видел… Что изменит красивое платье и напудренное личико?»

Только в глупых сказках для маленьких девочек мужчина бросает мир к ногам девице без роду и племени. Реальность гораздо прозаичнее. Я всегда буду просто Лиссой, а он всегда будет лордом Вельмонтом. Нас могут связывать лишь тайные отношения, на которые, если быть до конца честной, я бы, может, и согласилась, но…

Это «но» спотыкается о мою давнюю, заветную мечту. Мечту о настоящей семье, мечту родить детей в законном браке. Не так, как это было у матери Кейдена. Я не хочу всю жизнь бегать и скрываться, дрожа за жизнь собственного ребенка только потому, что для кого-то он — грязный секрет и «незаконнорожденный бастард».

Именно поэтому я пробуду в столице ровно столько, сколько потребуется. Чтобы помочь с Покровителем, чтобы найти родню Кейдена и... чтобы позволить себе эту слабость. Утолить, пусть и ненадолго, свою глупую любовь к Рейнару. Украсть у судьбы немного времени рядом с ним, понимая, что это временно.

А потом мы просто уедем. Исчезнем. И начнём всё с чистого листа там, где нас никто не знает.

— А как вам этот вариант? — голос Вивьен пробивается сквозь пелену моих тяжёлых мыслей, возвращая в реальность.

Я моргаю, фокусируя взгляд на управляющей, держащей в руках платье светло-зелёного цвета. Ткань добротная, и оттенок действительно красивый, но абсолютно не подходящий под мой цвет волос и глаз.

— Этот травяной оттенок был невероятно популярен в прошлом сезоне, — нахваливает она, прикладывая вешалку к себе. — Как раз то, что нужно для первого выхода, чтобы выглядеть мило и непринужденно.

— Благодарю за заботу, мадам Вивьен, — отвечаю ей. — Но… Это тоже не оно.

Я прохожу мимо вешалок, изредка касаясь пальцами тканей, но ничего не отзывается внутри, пока мой взгляд не цепляется за манекен, стоящий чуть в стороне в тени.

— Мне нужно что-то, что позволит мне чувствовать себя уверенно, — продолжаю я, останавливаясь напротив приглянувшегося силуэта. — Не вызывающе, вы правы. Но и не блекло.

И указываю на темно-синее платье. Простое, но сшитое из такого тяжелого, дорогого шёлка, что он кажется живым, струящимся даже в неподвижности.

— Вот это.

Маска вежливости на лице Вивьен впервые даёт трещину, и она скептически вскидывает бровь. В её взгляде буквально читается: «Куда тебе, милочка, такое носить?».

— Это модель из коллекции мастера Ламберта, — протягивает она, даже не делая попытки снять платье. — Весьма... требовательный фасон. Он не терпит сутулости. К тому же, этот цвет — «полуночная синь» — очень сложный. Без яркой внешности и дорогой косметики вы в нём просто потеряетесь.

— Думаю, я справлюсь с осанкой. Как и с косметикой, — парирую с вежливой улыбкой, глядя ей прямо в глаза. — Позвольте всё-таки примерить.

— Его стоимость достаточно высока.

— Сколько? — спрашиваю прямо, внутренне сжимаясь.

Я сглатываю.

«И чего я, собственно говоря, ожидала? Ясен пень, платье на герцогский бал не может стоить три медяка! Но пять золотых... Это же двести серебряных! Это абсолютно всё, до последней монеты, что выдал мне Рейнар в качестве аванса. Если куплю — останусь без гроша... Ладно. Спокойно. Хотя бы примерю. Может, оно и не подойдёт вовсе…»

Женщина недовольно поджимает губы, видя, что цена меня не развернула, но спорить больше не решается — желание клиента, или, скорее, его кошелька, — закон. Она указывает рукой вглубь зала:

— Пройдемте.

Она провожает меня до просторной примерочной комнаты, скрытой за тяжёлыми бархатными шторами цвета бордо.

— Ожидайте. Я сейчас принесу.

Оставшись одна, я, не желая терять время, быстро раздеваюсь до нижнего белья. Зеркала здесь расположены так, чтобы видеть себя со всех сторон, и я невольно ловлю своё отражение: всё ещё худая, немного бледная, с этим шрамом на лице… Действительно, не красавица. Даже не верится, что Рейнар обратил на меня, такую, внимание.

Спустя ещё пару минут штора отодвигается, и Вивьен вплывает внутрь, неся в руках ворох тёмной ткани. Не могу не отметить, что она обращается с платьем с куда большим почтением, чем со мной.

— Повернитесь спиной, — командует она, помогая мне проскользнуть в прохладный шёлк. — И вдохните.

Делаю как велено и Вивьен начинает затягивать корсет. Её движения быстры и профессиональны, но я хорошо чувствую, с каким усилием она тянет ленты. Шнуровка, разумеется, расположена сзади. Помнится мне, что это как негласный маркер статуса: такое платье буквально кричит о том, что у её обладательницы есть штат прислуги, ведь самой одеться в него просто физически невозможно.

«Интересно, а как я буду его снимать, если всё-таки куплю?»— мелькает в голове паническая мысль. —«Да и любое другое… Они же все здесь шнуруются сзади! Придётся либо спать в корсете, либо искать ножницы…»

— Готово, — выдыхает Вивьен, завязывая последний узел и расправляя юбку.

Я медленно поворачиваюсь к зеркалу и застываю. Прямо как в каком-то клишированном фильме про Золушку. Ведь платье действительно преобразило меня до неузнаваемости.

Темно-синее, глубокого, почти черного оттенка, но стоит мне пошевелиться, как по складкам пробегают сапфировые блики. Самое невероятное, что на нём нет ни одной бусины, ни кристаллов, ни вышивки, ни грамма кружева. Но от этого оно выглядит во сто крат дороже.

Интереснее всего сделан верх: вместо привычных бретелей или глухого ворота здесь широкий, плотный чокер из той же ткани, обхватывающий шею. От него вниз идет красивый, фигурный вырез, открывающий ключицы и ложбинку на груди, которая у меня оказывается есть! А по бокам, с плеч, мягко спадают небольшие драпированные рукавчики, оставляя сами плечи обнаженными. Это выглядит одновременно строго и невероятно чувственно. Словно обещание, которое никогда не будет нарушено.

Я поднимаю руки и небрежно собираю распущенные волосы в высокий пучок, придерживая их на затылке, чтобы оценить полный образ.

— Ох... — невольно вырывается у Вивьен, которая стоит у меня за спиной.

Она смотрит в зеркало поверх моего плеча, и в её глазах больше нет ни насмешки, ни снисходительности. Только чистое профессиональное изумление. Открытая шея, строгий чокер и обнаженные плечи в сочетании с высокой прической делают мою осанку королевской, а худую шею — лебединой.

— Вы были правы, — тихо признает она, поправляя складку на юбке уже совсем другим, более бережным движением. — Это платье точно ваше.

— Дамы, вы где? — голос Лийса, доносящийся из основного зала, разрушает магию момента.

Вивьен тут же встрепенулась, словно боевой конь, услышавший военный горн.

— О, ваш кузен просто обязан это увидеть! — восклицает она, хватая меня за руку.

— Постойте, я не уверенна, что... — начинаю я, пытаясь притормозить, но куда там! Энергия этой женщины, почуявшей продажу, могла бы двигать горы.

Да, платье восхитительное. Да, я выгляжу в нём так, как никогда в жизни. Но пять золотых! Это всё, что у меня есть. Я не могу спустить всё жалование на блажь одного вечера, пусть даже герцогского. А просить денег у Лийса — не может быть и речи. Одно дело позволить ему оплатить простые вещи в недорогой лавке, и совсем другое — влезать в долги здесь.

Так или иначе, не успеваю и глазом моргнуть, как оказываюсь в общем зале.

Лийс стоит у окна, прислонившись плечом к раме и скрестив руки на груди, скучающе разглядывая улицу. Но, услышав наши шаги, оборачивается и застывает.

Его насмешливый взгляд, вдруг становится серьёзным, но лишь на долю секунды.

— Ох, и не завидую я ему... — тихо выдыхает он, словно произносит мысли вслух.

— Кому? — не понимаю я.

— Тому, кто попытается удержать эту бурю в руках, — мгновенно выкручивается Лийс, возвращая на лицо обаятельную улыбку, хотя я нутром чую: он имел в виду Рейнара.

Затем мужчина приближается к нам и цокает языком.

— Вивьен, я всегда знал, что у вас глаз-алмаз, но сегодня вы превзошли саму себя. Это шедевр. Выбрали именно то, что нужно, чтобы подчеркнуть... скромность моей кузины.

Я едва сдерживаю фырканье. «Скромность». Ага, как же. Вивьен, разумеется, расцветает, принимая незаслуженную похвалу, хотя ещё пять минут назад называла это платье «слишком сложным» для меня.

— Мы старались, господин Эверс, — скромно опускает ресницы управляющая.

— И сколько стоит это великолепие?

В этот момент, пользуясь тем, что Вивьен стоит ко мне спиной, я перехватываю взгляд блондина. Округляю глаза в панике и резко провожу ребром ладони по горлу.

«Кранты», «Смерть бюджету», «Денег нет»! И отчаянно мотаю головой.

Лийс замечает сигнал, и уголок его губ дёргается, сдерживая смешок. Он мгновенно делает лицо серьёзным.

— Пять золотых, — звучит страшная цена.

— Пять? — Лийс удивленно вскидывает брови. — Вивьен, дорогая, побойтесь Высшего! Это же платье из коллекции Ламберта... дайте вспомнить... середины прошлого круголета?

Улыбка управляющей слегка меркнет.

— Это же классика, господин Эверс...

— Это залежавшийся товар, — мягко, но безапелляционно перебивает он, подходя к манекену, с которого сняли наряд, и демонстративно проводя пальцем по «пыльному» плечу, хотя пыли там нет и в помине. — Я же помню. Оно висит у вас уже давно. Специфический цвет, сложный крой... Не потому ли вы убрали его в самый тёмный угол? Наверняка уже думали отправить на перешив или уценку.

Вивьен растерянно открывает рот, чтобы возразить, но Лийс не даёт ей вставить и слова:

— Мы, конечно, люди не бедные, но платить полную цену за прошлую коллекцию? Фи, мадам. Это моветон. Три золотых. И мы забираем его прямо сейчас, избавляя вас от головной боли.

— Три?! — женщина задыхается от возмущения. — Это грабёж! Да одна только ткань стоит дороже! Четыре с половиной!

— Три и десять серебра, — невозмутимо парирует мой «кузен». — И мы забудем о том, что на подоле я заметил крошечную затяжку.

— Там нет затяжек! — вскрикивает управляющая, но в её голосе уже слышится неуверенность.

— Три золотых и двадцать серебряных, — чеканит Лийс, войдя в кураж, словно заправский торговец на турецком базаре. — Последнее слово. Или мы идём к мадам Жозефине через дорогу. Говорят, у неё новая поставка...

Вивьен бледнеет при упоминании конкурентки. Она переводит взгляд с решительного Лийса на меня, потом на платье, которое, по всей видимости, действительно провисело здесь слишком долго.

— Хорошо, три и двадцать, — сдаётся она, тяжело вздыхая. — Только ради вас, господин Эверс. И вашей... очаровательной кузины.

Я только и успеваю хлопать глазами, переводя взгляд с довольного Лийса на побежденную Вивьен. Три двадцать! Это же почти два золотых экономии! Моя внутренняя жаба, которая ещё минуту назад билась в предсмертных конвульсиях, вдруг оживает и посылает блондину воздушный поцелуй.

Переодевание обратно занято меньше времени. Вивьен помогла мне с корсетом, после чего унесла «мою прелесть», чтобы упаковать.

«Ладно, хоть платье и съело львиную долю бюджета, на обуви я точно сэкономлю», — быстро прикидываю в уме стоя у прилавка для оплаты. —«Юбка в пол, пышная, тяжелая. Под ней хоть шерстяные носки надень — никто не увидит. Никаких дорогих туфель на каблуках, в которых можно переломать ноги на первой же лестнице. Куплю простые мягкие балетки или тапочки в цвет. И удобно, и дешево, и танцевать, если припрёт, сподручнее».

Отсчитывать три золотых и двадцать серебряных всё равно больно — монеты ложатся на деревянную поверхность с тяжёлым стуком, но я напоминаю себе: это инвестиция. Инвестиция в будущую тайную операцию.

Вивьен, уже смирившись с поражением в скидочной битве, снова вежливо улыбается.

— Куда доставить покупку?

Лийс снова называет мой адрес, а затем добавляет:

— И проследите, чтобы упаковка была надёжной. Погода нынче переменчивая.

Попрощавшись, мы выходим на улицу и, стоит нам только отойти на приличное расстояние, я не выдерживаю и поворачиваюсь к спутнику с сияющей улыбкой.

— Не могу промолчать. Ты был просто великолепен! «Турецкий базар» отдыхает!

— Не знаю, где находится этот твой «турецкий базар», — усмехается Лийс, щурясь от клонящегося к закату солнца. — Но, полагаю, это комплимент высшей пробы. Запомни на будущее: никогда не плати первую цену, Лисса. Это правило выживания в столице номер два. Сразу после «никому не доверяй».

Он оглядывается по сторонам в поисках экипажа.

— Ну что, миледи, ваша душа довольна? Платье куплено, остались только туфельки?

— Обойдёмся сегодня малой кровью, — отмахиваюсь я, чувствуя, как желудок предательски скручивает спазмом. — Слушай, а ты не голоден? Мы же дома только чай пили, а времени прошло уже прилично.

Оглядываюсь, пытаясь сориентироваться на местности.

— Мы сейчас совсем недалеко от площади, где торгует наш с Кейденом друг. Тут всего один квартал пройти пешком. Не хочешь прогуляться? Заодно прикупим свежей сдобы.

При упоминании еды Лийс мгновенно преображается, а в его глазах загорается неподдельный интерес.

— Сдоба? — переспрашивает он, и его лицо озаряет блаженная улыбка. — Лисса, ты сейчас произнесла самые прекрасные слова за весь день. Веди, моя дорогая кузина! Мой желудок уже давно намекает, что одной эстетикой и красотой сыт не будешь.

И галантно подставляет мне локоть, увлекая в людской поток.