Глава 32. Поединок

— Командор! — поприветствовал он, конечно же не нас, но Бальтазара. — Вижу вы, наконец, одумались и решили вернуть то, что принадлежит мне, — его самодовольный голос пронесся над полем боя.

— Вы ведь сейчас не об украденном у нас артефакте? — спросил как всегда непрошибаемый Бальтазар.

Он сразу нашел, чем парировать выпад Алатара.

— Я о своей жене, — холодным ядом хлестнул голос бывшего мужа.

Грифоны приземлились.

Высокое командование драконов теперь стояло лицом к лицу со Светлым лордом и его адъютантами.

От взгляда бывшего, которым он сверлил меня, кровь стыла в венах.

— Она не предмет, принадлежащий тебе, и имеет право голоса! — как гром рассек тишину рокочущий тембр Торина. — Нина требует развода! Любимая? — обратился он ко мне, показывая всем, что я, действительно, решаю сама за себя.

— Именно, — постаралась я, чтобы в моем голосе даже нотка не вздрогнула на радость ненавистному Эльфу. — Я требую расторжения нашего брака по причине его неправомерности.

Тут на меня обернулись не только опупевшие Эльфы, но и немного опешившие Драконы, которые уже должны были бы привыкнуть ко мне. Но... не привыкли.

— Хочу сказать, что Светлый женился на мне, воздействовав флером. И не получив моего искреннего согласия быть его женой. Так что наш брак недействителен, — раскрыла я суть своих претензий.

— А она права, — изумленно вскинув брови, обернулся к бывшему мужу его закадычный друг. Тот самый эльфнюк, что предлагал выкупить меня у Алатара.

Однако под ледяным взором моего бывшего, его приятель стушевался и высказываться больше не стал.

— Она моя жена. И ею и останется. Пока Я. САМ. Не решу отвергнуть ее за ненадобностью, — специально продолжив говорить обо мне, как о своей собственности, заявил Алатар.

Торин же вышел вперед, загородив меня своей широкой спиной. У моего Жракона закончилось терпение и, кажется, он был не прочь откусить одному завравшемуся лорду его холёную голову.

— А с тобой я разберусь лично, — прошипел лорд Эльфов, буравя Глубоководного дракона острой ненавистью в глазах. — Несомненно, в моём предложении слишком много чести для тебя, но я снизойду, — флегматично почесав подбородок, сообщил Алатар Торину. — Давай, сразимся. Ты и я. Если не струсишь, конечно.

Думаю, последняя сцена в спальне отпечаталась кровавой раной в сознании Алатара. И сейчас он кололся, стараясь скрыть собственное унижение за этими выпадами.

Но я не испытывала торжества от того, что отплатила бывшему той же монетой. Только отвращение к нему. Хотелось, чтобы бывший просто исчез, распался в пыль и перестал существовать!

— Давай попробуем, — шепнула я Торину, попытавшись поймать его ладонь и обратиться за помощью к Деснице Власти.

— Нет, — отстранился он. — Я сам.

Я нахмурилась, но возражать не стала.

Это вызов. И поединок по определению должен протекать один на один! Я понимала Торина.

Однако, чего не желал понимать он, так это того, что с Алатаром не бывает честного. Ни боя, ни вообще ничего. Этому лорду, увы, просто не знакомы понятия чести…

Но, как бы там ни было, бой начался.

Мужчины выхватили свои мечи. И тут Алатар пустил в ход первую нечестность, к которой я была готова. А вот драконы, наблюдавшие за поединком издали рычащий ропот. Потому что во второй руке Эльфа сверкнул короткий кинжал.

Он сражался по старинным обычаям фейри. То есть фактически фехтовал, держа тонкий меч (рапиру) в одной руке и короткий острый кинжал в другой (кортик).

— Мой сын ничем не нарушает правил дуэли, — выползла на свет надменная Эхидния. — Наши древние обычаи предполагают как раз два оружия.

А я и не знала, что Алатар пришел на битву со своей матушкой!

— Но нам вы об этом сказать забыли! — возмущенно прорычал Бальтазар.

— Вам следовало лучше изучать традиции более древнего, чем вы народа, — с превосходством задрала Эхидния подбородок.

— Кинжал! — протянул Рыжий командор руку, требуя, чтобы кто-то из драконов передал ему холодное оружие.

Очевидно, он, не найдясь, что ответить на наглость Светлой леди, просто решил уравнять шансы. И теперь намеревался передать дополнительный клинок Торину.

Но путь Бальтазару заступили офицеры эльфов.

— Это нарушение, — с ядовитой улыбкой пояснила Эхидния. — После того, как дуэлянты приступили к бою, они могут использовать лишь то оружие, которое было при них к моменту начала. Вы же не хотите, чтобы мы снабдили моего сына эльфийским луком, пикой и много чем еще? — свысока оглядев драконье оружие, вопросительно выгнула она бровь.

— Ырр-р! — рыкнул Бальтазар, но отступил.

Ему не оставалось ничего другого, как наблюдать за так называемым равным боем издали. И он смотрел, играя желваками на благородном лице. Смотрел, как и все мы, как Торин раз за разом отбивает голым предплечьем нависающую над ним руку с кортиком. Бьет врага кулаком. И разит мечом эльфийские доспехи, что всего лишь царапаются от клинка с бирюзовым лезвием.

Бирюза. Это сакральный камень для Эльфов. Они даже подводного Кракена призывают посредством этого самоцвета. Но чтобы по-настоящему ранить Алатара, мой Дракон должен был для начала изрубить золотистые доспехи, трусливо прикрывающие тело лорда.

Сражающихся мужчин, взяв в круг, обступили пренебрежительно ухмыляющиеся Эльфы и напряженные Драконы. Если для первых исход боя казался решенным, для вторых всё еще оставалась несгибаемая вера в Глубоководного командора. А на кону было слишком много...

Я же, кажется, даже не дышала. Сжав пальцы и впившись глазами в две бьющиеся насмерть фигуры, я жадно ловила каждое движение моего Дракона.

Было чувство, что я слилась с ним воедино. И даже сердце моё бьется в ритме его выверенных ударов и туше.

А потом Торин внезапно упал. Я даже не успела заметить удара или подсечки, которые могли бы привести к этому! Его ноги будто сами собой подкосились, настолько это падение показалось мне неожиданным и противоестественным.

И тут вдруг мой взгляд скользнул к Эхиднии. Не знаю, было ли это совпадение или меня внутреннее чутье толкнуло.

Но я посмотрела на нее и обомлела. Светлая что-то шептала. Причем закатив глаза и незаметно ведя пальцами по воздуху. Ее руки были опущены к подолу, и сложно было что-то заметить, если не присматриваться специально.

— Бальтазар, — дернула я командора за руку, указав на то, что заметила.

— Она колдует! — прищурившись, подтвердил он. — Светлая леди воздействует колдовством! — повысив голос, заявил Рыжий дракон во всеуслышание. — Остановите поединок!

Алатар на это требование только пренебрежительно фыркнул.

Но Торину хватило выигранных крох времени, чтобы оттолкнуться стопами от земли, встав на секунду в позицию «мостик» и выгнувшись дугой. Секунда, и он уже снова твердо стоял на ногах, готовый рвать врага на части.

А выступивший из толпы Эльфов воин, ухмыляясь, сообщил:

— Запрещено лишь помогать бойцами и оружием. Магия в число недопустимых вмешательств не входит.

— Почему мы вообще терпим этот балаган?! — зарычал Гард. — Ардор! А ну дыхни в них тоже какой-нибудь магией!

— Надеюсь, ты шутишь! — возмутился колдун драконов. — Иначе я решу, что ты оскорбляешь мой род, призывая нарушить древние наветы Первородного Ящера! Ты же не думаешь, что я лишен всякого благородства и бесчестно вмешаюсь в исход поединка?

— Ваши правила разнятся, — покинуло и меня терпение. — У драконов они свои. А у вас другие, — обратилась я к Светлым. — Что это за дуэль такая?! Без первичного согласования. Без общих канонов. Такое чувство, что правила вы придумываете на ходу! — обвинила я Светлых. — Есть же какие-то международные… межмировые нормы!

— Нет, таких предписаний, — улыбнулся мне Ритриэль. Да так, что мороз по коже пробежал от его улыбочки. — Мы вот отлично знакомы с традициями Драконов. А то, что они не озаботились изучить наши, только их промах. За то и будут наказаны.

И словно в подтверждение его слов, Торин внезапно снова рухнул оземь.

«Твари! — полоснуло меня адским огнем ненависти. — Бесчестные мрази», — заклубилось внутри и потянуло хлестнуть по усмехающимся лицам огнем.

Но я понимала, что мой удар будет бессмысленным. И расценят его как позорную слабость. Ведь если бы можно было победить Эльфов огнем, не были бы они сильнейшей расой под Солнцем. Драконы давно бы уже испепелили их своим пламенем.

Ведь даже на Амарезе, где оборот под запретом, у отряда Бальтазара всё еще имеется оружие, заряженное драконьим огнем.

Но оно, увы, бессильно, перед однотипной, солнечной силой Светлых.

Противостоять им в полной мере могут лишь Темные. Противоположной магией. Потому как именно они, то есть демоны являются самыми сильными под Луной. По крайней мере, среди известных нам народов Тьмы.

Извечное противостояние света и мрака в этих мирах было не всегда однозначно. И среди Темных, и среди Светлых были последовали как зла, так и добра.

Нельзя было всех детей Солнца назвать плохими или хорошими. Ведь были там и драконы, и эльфы, и относительно нейтральные василиски. А еще скользкие наги, чьи приоритеты оставались для всех напрягающей загадкой.

То же относилось и к детям Луны. Кто может с уверенностью сказать, что все вервольфы служат добру? А демоны? О последних смешно даже думать что-то кристально благочестивое! Так что…

И тут Торина опять уронили. А я взвыла раненой птицей. Крылья заныли под кожей спины, норовя вырваться на свет. А душу рвало на части от боли за любимого.

Я подняла лицо к Солнцу в поисках одухотворенности, сил и терпения, чтобы выдержать, не вмешиваясь, в этот нечестный бой, как вдруг меня словно обожгло идеей!

Озарение! Вот чем это было.

Солнце. Огонь и Свет. Вот почему драконье пламя не применимо против Эльфов. Которые и сами, всей сущностью являются сгустками света. Только не теплого, не доброго, а опасного и смертоносного. Если Свет драконов и василисков был сравним с разморяюще-приятным и жарким ультрафиолетом, то у Эльфов он был сродни вредоносному инфракрасному спектру, если не самой радиация!

«Но свет и хороший, и плохой можно победить лишь тьмой», — нащупала я на груди кулон в виде раскрывающихся крыльев.

То, единственное, что оставили мне родители, передавая на попечение в сиротский дом. Кулон и имя.

Помню, смотрительница рассказывала мне, как прочла в записке последнюю просьбу моей матери. Назвать меня именем, созвучным со словом «пламя».

Именно так, созвучным, а не означающим!

Добрая, отзывчивая женщина долго ломала голову над загадкой. Потому что крутилась вокруг «дыма», «копоти» и, естественно, всё это звучало бы жутко в имени милой девочки, которой я была, по ее словам.

А потом вдруг нечаянно наткнулась на статью о разном толковании имён у разных народов. И там вычитала, что Нина на языке какого-то индейского, кажется, племени означает «тлеющие угли».

И это поставило точку в поисках моего имени. Пусть и исконный смысл «Нины» совсем в другом.

Говорят, имя человека служит своего рода указателем на жизненном пути. Направляет, указывает дорогу… И меня, видимо, изначально занесло в эти самые угли!

Я так и оставалась всего лишь тлеющим огоньком, который не умел вспыхнуть пламенем... Но лишь до сегодня!

Ведь сейчас я уже умею разгореться в обжигающий костер!

И если мама, которую я никогда не знала, выбрала для меня дымящуюся судьбу, то она явно знала гораздо больше, чем все мы!

Ведь есть еще одно выражение: «Дыма без Огня не бывает».

«А я, наконец, нашла свой Огонь!» — вернула я взгляд к Торину, который лишь благодаря недюжинной физической силе и своему времятормозящему дару, всё еще оставался вживых.

И хорошо, потому что он безгранично нужен мне! Он моя неотъемлемая часть! Моя половина!

Я Крылья. А он тело. Могучее и несгибаемое.

Я неназванная сущность. Женщина с несвойственными ей крыльями Фениксов, сгинувших в небытие.

А Торин — Дракон. Мощный и непобедимый.

Я Дым! А Торин — Огонь!

И только вместе мы сможем накрыть Эльфов пеплом их пагубных злодеяний. Заставить их задохнуться в копоти выжженных ими чужих судеб!..

Я мечтала сжечь Алатара и его окружение дотла. Но меня осенило реальным планом их уничтожения.

Мы с Торином накроем этих магососов, не достойных Света, истинной мглой! И тленом, который они заслуживают гораздо больше, чем Света и Солнца.

И пусть Вечное Светило согревает не их, а достойнейших детей Солнца! Таких, как Драконы!

Алатар вновь стоял самодовольно ухмыляясь. Хотя было бы чем гордиться! Не он повалил Глубоководного на траву. За него всё сделала его вероломная матушка. А сам лорд лишь слегка задел Торина перед падением.

Однако сейчас лорд стоял на ним с видом победителя. А когда обернулся к зрителям, образовывающим собой круг арены, я сделала свой ход. Бросилась к лежавшему на земле дракону и припала к его сжатым в гневе губам.

Торин на миг растерялся от моей прыти. Но на поцелуй ответил. Вжал меня в своё разгоряченное боем тело и смял мои губы. Целовал остервенело, совсем не нежно, но я понимала. Мой Дракон прощался со мной… Торин целовал меня как в последний раз. Вкладывая в этот древний танец языков всё, что не успел сказать. Всё, чего мы могли лишиться, так и не насладившись своей едва-едва всколыхнувшейся любовью…

Однако это еще был не конец!

Алатар не получит больше власти надо мной. И уж точно не получит МОЕГО ДРАКОНА!

Я распахнула глаза и нашла ими презренного бывшего. Сейчас его перекосившееся яростью лицо могло внушить ужас самому отважному существу во Вселенной. Но не мне. Больше не мне!

От этой мысли нечто запульсировало в районе моего солнечного сплетения. Растеклось горячей негой по жилам и вспыхнуло огнем в зрачках.

Но не в моих, а в глазах Торина. Там плотоядно заплясали языки пламени. И я почувствовала, что пора.

Вскинула руки и выпустила магию. Открыла дорогу дыму, что застолбился из моих ладоней и ударил по врагу. Накрыл не только Алатара, но пошел дальше. Хлынул клубящимся паром в его приближенных. Охватил заверещавшую Эхиднию, кинувшуюся к онемевшему Ритриэлю. И поплыл дальше. Карая, загораживая от солнца, покрывая жгучей темнотой. Или, вернее, раскрывая настоящую черноту души тех, кто лживо провозгласил себя Светлыми! И чувствовала, что само Солнце в эту минуту благословляло нас показать всем, какой мрак в действительности царит в сердцах лордов, лишенных света, вопреки их обманчивому наименованию!