Глава 27

Ночью мы с Андреем лежали, прижавшись друг к другу. Я куталась в его тепло, словно в мягкое, уютное одеяло.

– Как же я по тебе соскучилась, – прошептала ему.

– И я ужасно скучал, – ответ заставил прильнуть к нему ещё сильнее. – В следующий раз поедем вместе. Дом скоро построят, надёжный управляющий у нас есть. Можно позволить себе попутешествовать.

Я приподнялась на локте, чтобы видеть его лицо, озаряемое неярким светом свечи.

– Андрей, следующим летом я тоже не смогу поехать, – с трудом удерживала рвущуюся наружу улыбку.

Сама поняла всего пару дней назад. И с тех пор не переставала улыбаться.

– Почему? – Лисовский глядел встревоженно.

Я не собиралась его мучить, поэтому взяла ладонь и положила себе на живот. А потом наблюдала за калейдоскопом эмоций на его лице.

Непонимание. Настороженность. Догадка. Озарение. И счастье.

– Ты…? У нас…? – кажется, будущий отец позабыл слова.

– Угу, – я кивнула, больше не в силах сдерживать улыбку.

– Катя, – выдохнул он, сгребая меня в охапку. – Катька, какая же ты у меня…

– Красотка? – подсказала я вариант.

– Не то слово! – поддержал Лисовский. И почти сразу выдал: – Ладно, хотел сберечь эту новость, пока не придут бумаги. Но после твоей молчать уже не могу.

Теперь настала моя очередь насторожиться. Не люблю сюрпризы. Пережитое за последние месяцы заставило меня ценить размеренность и предсказуемость. Их явно недооценивают.

– Говори, – выдохнула я.

Андрей глянул по сторонам и хмыкнул.

– Надо бы обстановку поторжественнее…

– Не тяни, – перебила я, замирая.

– Государь пожаловал мне титул за заслуги перед отечеством. Я теперь граф Лисовский, а ты – графиня Лисовская. Ну, как тебе новость?

Я выдохнула. Титул так титул. Это я смогу пережить.

– Отличная новость, всю жизнь мечтала стать графиней.

Я лишь слегка покривила душой. В детстве я мечтала стать принцессой, но и графиня тоже пойдёт.

– Ты обязательно должна родить мальчика, – с умным видом велел мне новоявленный граф, – роду нужен наследник.

– А если будет девочка? – поддразнила его я.

– Не страшно, к титулу прилагаются земли, прокормим и девочку, но потом будем стараться ещё.

– Слушаюсь и повинуюсь, граф Лисовский, ваше слово для меня закон.

– Мне нравится, как это звучит, ну-ка повтори ещё раз, – потребовал он.

– Граф Лисовский…

– Нет, где ты слушаешься и повинуешься, – усмехнулся он.

– Хорошего понемножку, – я тоже не удержалась от смешка.

– Ну вот, а я так надеялся, – Андрей нарочито тяжело вздохнул, а затем вновь принялся меня целовать.

Васильевское достроили в августе. Как раз к годовщине моего попаданства.

То ли беременность на меня влияла, то ли мне хотелось наконец излить душу, и чтобы между нами больше не оставалось тайн, но в один из дней я выложила Лисовскому всю правду.

Мы собирались в гости. Многие из бежавших от войны соседей теперь вернулись в свои усадьбы.

Андрей как раз завязывал галстук перед зеркалом, когда я его ошарашила. Говорить отражению казалось не так страшно, как самому мужу.

Он помолчал с полминуты и вдруг выдал.

– Ну, это многое объясняет.

– Это всё, что ты можешь сказать? – я ожидала несколько иной реакции.

Может, чуть более удивления. Или даже отрицания. Мне самой потребовалось гораздо больше времени, чтобы поверить, что это действительно со мной произошло.

– Кать, – он повернулся ко мне, – я сразу увидел, что ты не похожа ни на одну из знакомых мне женщин. В беззаботинском госпитале шептались, что твои знания медицины иногда обгоняют других лекарей. Ходил слух, что ты обучалась где-нибудь за границей.

– Но ведь женщин не принимают в слушатели медицинских академий, – увы, это была истинная правда.

– А ты прошла под чужим именем и переодевшись в мужское платье, – сообщил Андрей.

Я рассмеялась. Так глупо это звучало.

– Вот видишь, чему готовы поверить люди, чтобы объяснить необъяснимое.

– Значит, ты мне не веришь? – я расстроилась.

Даже ехать расхотелось. В последнее время настроение скакало, словно беговая лошадь.

Я опустилась на софу. С трудом сдержала предательские слёзы. Ну и чего раскисла, дурында? Разумеется, он не поверил. Ты ж и сама удивилась, чего так легко отнёсся.

Лисовский прихромал из своей комнаты. Сел рядом со мной. Взял мою ладонь в свои большие руки, слегка сжал, а затем поднёс к губам.

– Я верю тебе, Катя, хотя мне и нужно время, чтобы свыкнуться с этой мыслью. Всё же не каждый день узнаёшь, что твоя жена явилась из далёкого будущего.

А я вдруг увидела то, что также казалось невероятным. И на что я почти перестала надеяться.

– Андрей, ты ничего не замечаешь?

– Что такое? – удивился он.

– Посмотри на себя.

Лисовский послушно окинул себя взглядом, который стал ещё более недоумённым.

– Как ты сюда пришёл? – подсказала я.

– Как обычно, на ногах… – и тут до него дошло.

Он шёл сам, да, хромая, но не держась за стену и не опираясь на трость.

– А ты говоришь, что чудес не бывает, – я поцеловала его, ужасно гордая своим мужем, который сумел всё преодолеть. И теперь даже ходит самостоятельно. Это настоящее чудо.

– Значит, мы друг друга достойны, – откликнулся он.

В августе мой животик уже стал заметен, но не настолько, чтобы это было неприлично демонстрировать. Поэтому на новоселье мы пригласили всю округу.

Подросшая за год и ставшая ещё очаровательнее, Маша вместе с нами встречала гостей, тренируя свой коронный реверанс и приводя соседей в умиление. Андрей опирался на трость, но держал её так небрежно, словно это лишь модный аксессуар.

Гедеоновы тоже приехали, причём с новостью. У них готовилось своё торжество. Александр Владимирович всё же сумел добиться расположения генерала и получил разрешение на брак с Натальей.

Свадьбу собирались устроить в середине сентября, когда уже не так жарко, но ещё не начались дожди. Счастливая невеста сияла, освещая наш новый дом.

– Как красиво, просто великолепно, а какой вид! – Натали восхищалась едва ли не каждому креслу в доме и дереву в парке.

Я смотрела на неё с радостью, вот уж кто заслуживал понимающего мужа, который не станет препятствовать её увлечению живописью.

– После свадьбы Александр Владимирович повезёт меня в Италию, – будто расслышав мои мысли, похвасталась она по секрету. – Он нашёл там школу живописи, куда принимают женщин. Правда долго учиться не выйдет, весной ему надо возвращаться в Смоленск. Александру Владимировичу предложили место хирурга.

То, как Натали произносила имя своего жениха – восхищённо, уважительно и одновременно нежно – вызывало умиление.

– Вы просто прелестны, Наталья Дмитриевна, и заслуживаете счастья. Уверена, Александр Владимирович вам его даст.

Генерал Гедеонов снова завладел вниманием публики, рассказывая о героической обороне Смоленска и Дорогобужа, о подвигах наших воинов.

– Вот, например, наш дорогой хозяин, как ловко он взял в плен французского генерала под Ляхово. За что и был награждён вторым орденом Святого Георгия. Заметьте – из рук самого государя удостоился получить. Что ж вы, Андрей Викторович, скромничаете, ордена свои не носите? Покажите хоть гостям.

Андрей Викторович, скрипя зубами, отправился в кабинет за наградами.

– Зачем ты пригласила Гедеоновых? – прошипел, проходя мимо меня.

Но я лишь беспечно улыбалась. Это сейчас Лисовский раздражается. Вот съездим на свадьбу в Беззаботы, соберём урожай и настанет долгая скучная зима. Родится малыш и потребует всё моё внимание.

Вот тогда Андрею захочется общества. Тогда он будет готов рассказывать о своих подвигах. И я с нетерпением ждала этого момента. Да и к чему скромничать? Мой муж – герой войны с Наполеоном и его Великой армией, как самоуверенно называли себя французы.

И мне хочется, чтобы все вокруг об этом знали.

Надежда Фёдоровна выглядела тихой и задумчивой на фоне своего шумного супруга. Как всегда, дело оказалось в её сыне.

– Как поживает Николай Дмитриевич? – вежливо поинтересовалась я. – Надеялась видеть его у нас в Васильевском.

Не то чтобы очень сильно надеялась. Но увидев Гедеонову, сразу вспомнила и Николеньку.

– Николенька на службе, – вздохнула Надежда Фёдоровна и, оглянувшись на мужа, окружённого помещиками, призналась: – Дмитрий Яковлевич, как узнал, что дуэль была, и что Андрей Викторович не получил удовлетворения, а Николенька не предложил, обозвал сына трусом. Велел возвращаться на службу и заслужить Георгия от самого государя, а в противном случае Дмитрий Яковлевич за ворот его возьмёт и притащит к Андрею Викторовичу и стрелять тому велит.

Гедеонова едва не плакала, передавая слова мужа.

Я успокоила её, как могла, и пообещала поговорить с супругом, чтобы он не вздумал стрелять в беззащитного Николеньку. Надеюсь, он и правда не станет.

Гедеоновы гостили у нас почти неделю. Мы обсудили с Дмитрием Яковлевичем наше желание дать волю крестьянам, и он обещал передать договоры министру внутренних дел.

Всё оказалось не так сложно. Ещё в начале века император издал «Указ о вольных хлебопашцах», который позволял освобождать людей целыми селениями.

Поначалу Лисовский противился. Пришлось рассказать ему, что через пятьдесят лет все крестьяне станут свободными. А герой войны должен подавать пример другим. К тому же с каждым мы заключим договор о выкупе земли, то есть не просто раздадим большую часть имущества.

Сначала я уговаривала мужа, затем самих крестьян. Многие поначалу противились, боясь, что я просто выгоню их из домов. Я убеждала, объясняла, а потом решила: если кто-то желает остаться крепостным – имеет на это право.

Процесс оказался долгим и трудным. К зиме им полностью занялся Лисовский и стряпчий из Смоленска.

Василиса заартачилась освобождению. Демид, который показался мне приятным парнем и неплохим плотником, сделал нашей горничной предложение. Сначала попросил у меня разрешения построить дом для будущей семьи. Затем, узнав, что все получат волю, передумал строить дом и решил перебраться в Смоленск. Мол, там плотники всегда нужны, работу найдёт, и будут жить с Василисой припеваючи. И главное, сами по себе.

Но она не хотела покидать своих барышень. А мне призналась, что боится ехать в никуда, без особых сбережений и уверенности, что всё там сложится.

Вася привыкла полагаться на меня, вот и сейчас пришла за советом. Решать самостоятельно ей тоже было страшно.

– Ты хочешь ехать? – прямо спросила я.

Василиса замотала головой. На том и порешили. Демид сначала отправится один, найдёт работу, устроится, а через год вернётся за Васей. Она нуждалась в этой отсрочке, я видела. Полюбив Демида, она думала, что преодолела свой страх, пока жених не начал торопить.

Ничего, эта пауза пойдёт на пользу им обоим и послужит проверкой. Если чувства крепки, то никуда наши голубки не денутся. Через год сыграем свадьбу. А если нет – значит, не судьба. И ничего с этим не поделаешь.

Зато Лукея удивила. Она сразу согласилась на вольную и попросила за Потьку. Оказалось, они с Кузьмичом планируют обвенчаться и усыновить мальчишку.

А я даже и не заметила, что между ними что-то происходит. То новоселье, то поездка на свадьбу, то подготовка к рождению малыша.

Война осталась позади. Жизнь шла своим чередом. Люди влюблялись, расставались и женились, жили, кто долго, кто счастливо, а кто и то, и другое сразу.