Глава 13

— Прогуляемся? — Просьба в интонациях едва ощущается, но она есть.

Бурно обсуждающие лекцию и профессора Гирола первокурсники всё чаще косятся на нас, и хорошо ещё, что наши с Арендаром руки скрывает столешница.

Находиться здесь под общим присмотром невыносимо, и я киваю. Моё согласие отражается в радужках Арендара золотистым сполохом, он тянет наши руки наверх, на всеобщее обозрение, и я упираюсь. Арендар при его силе не сразу замечает сопротивление, его мышцы не напрягаются, продолжая вытягивать сцепленные пальцы.

От всеобщего позора и ссоры нас спасает Пушинка, из сумки доносится счастливое:

— Оииии!

А в следующий миг всё лицо Арендара облепляет мохнатое тельце. Пушинка похожа на белку-летягу.

— Оии, — она чуть не падает, пытаясь удержаться на Арендаре и поглаживать его.

Ему приходится отпустить меня, чтобы потянуть с лица мохнатое чудо.

И только когда он снимает «летягу», я осознаю, что в аудитории снова гробовая тишина.

— Это было покушение или?.. — шепчет кто-то в толпе.

— Хотела бы я знать… — отвечают тоже шёпотом.

— Оии. — Пушинка ластится к рукам Арендара, извернувшись, умудряется обернуть всю его кисть своей неожиданно тягучей тушкой.

— Мне кажется, или она подросла? — Арендар, не замечая пристального внимания окружающих, поднимает руку и заглядывает в громадные влюблённые глаза Пушинки.

— Подросла, — поспешно поднимаюсь.

На нас очень-очень внимательно смотрят. Прежде, чем успеваю сообразить, оставаться здесь, бежать или что-то говорить, Арендар поднимается и подаёт мне руку.

Быстрее вкладываю пальцы в его ладонь, чтобы с перепуга не натворить какой- нибудь глупости.

Гвардеец бесшумно освобождает нам путь в проход между столами.

И вот мы с Арендаром чинно шагаем к выходу. От напряжённого желания держать спину прямее и плечи развёрнутее сводит мышцы. Да и выражение лица у меня, наверное, каменное. Шаги и стук сердца кажутся невероятно громкими, хотя как слон я не топаю, да и второе точно иллюзия.

В коридоре Арендар на ходу придвигается и шепчет:

— Почему тебе страшно?

— Боюсь, кто-нибудь во мне взглядом дырку прожжёт, — почти не двигая губами, отзываюсь я.

— Привыкнут. Существа ко всему привыкают.

— С этим трудно поспорить.

Выход на крыльцо непростительно близко, я не успеваю собраться с мыслями: «Зачем он пришёл? Чего хочет? Что делать? О чём говорить? Можно ли расспросить о Видящих? Надо ли повторять о своей позиции в отношениях? Что делать-то?»

Солнечный свет ударяет в лица. Несколько десятков пар глаз устремляются на нас. Это невыносимо! Разворачиваюсь к Арендару, но и сзади нас уже подпирают и тоже смотрят.

Не привыкла я быть публичным человеком, никогда не думала, что такой стану. Словно мало мне было внимания с самого попадания сюда, теперь его в разы больше.

— Пойдём, — переплетая наши пальцы, Арендар тянет меня с крыльца. — Тут есть одно тихое место.

Надеюсь, он не о своих апартаментах. Я притормаживаю, но почти сразу понимаю, что мы направлялись в противоположную сторону, и продолжаю путь. Если Арендар и почувствовал заминку, об этом молчит.

Гвардейцы чеканят шаг следом за нами, несколько студентов склоняют перед Арендаром головы.

— А почему они кланяются? — после четвёртого удивляюсь я. — Ведь остальные этого не делают…

— Надеются обратить на себя внимание столь явным почтением, ведь устав академии предписывает обходиться без титульных проявлений вежливости.

— И как, обращают?

— Безусловно. Только с дурной стороны: они не выполняют предписание студентам.

Бедные-бедные Изольда и Вильгетта, они-то думали, что выказывают уважение, а на самом деле…

— Куда мы идём? — Оглядываю стелющуюся перед нами аллею и деревья: никогда не была в этой части академии.

— Потерпи немного и всё узнаешь. Впрочем, могу доставить мгновенно, но тогда придётся взять на руки.

— Прогулки полезны для здоровья.

Ещё минута молчания. И ни одного студента рядом. А я… всё больше задумываюсь о Видящих: если я из них, печать Дегона скрыла это от старшего и среднего принцев? Разумно ли спрашивать у Арендара о магах этого типа, ведь для него это больная тема?

Он подводит меня к небольшому квадратному домику у стены. Почему-то его тоже охраняют два гвардейца, газон вокруг притоптан. И ещё запах — едва уловимый оттенок цемента или штукатурки.

— Закрой глаза, — просит Арендар, а у самого в глазах смешинки, уголок рта дёргается в лёгкой полуулыбке.

Кажется, меня ждёт сюрприз. Что ж… послушно закрываю глаза. Тёплая ладонь накрывает их, Арендар нагло пользуется возможностью прижаться ко мне, но до пошлости не опускается, просто помогает войти в открывшуюся дверь.

Нас обдаёт влажностью и неопределённым запахом: то ли соль, то ли что-то химическое, но не неприятное. Шелест шагов отдаётся тихим эхом. Под ногами — камень. Арендар ведёт не прямо, а с уклоном вправо, а потом влево. И ведёт слишком долго для маленького дома! Я сбиваюсь с шага, но Арендар шепчет на ухо:

— Просто доверься…

— Это не так уж просто.

Эхо лениво повторяет наши голоса. Я иду дальше. Арендар останавливается. Его рука, нежно трепеща, соскальзывает по моему лицу жестом, больше похожим на ласку.

Вокруг слишком ярко, но не интенсивностью света, а по цветам: вертикальные полосы насыщенно-лилового, бордового, лимонно-жёлтого и изумрудного, голубого и оранжевого, розового и охристого. Полосы ровные и волнистые, широкие и узкие, пятнистые и почти однотонные.

Огромная пещера подземного озера с колоннами из дотянувшихся до водной глади сталактитов и ответвлениями в неведомые дали. Мы с Арендаром в сердце ослепительного природного великолепия, подсвеченного парящими в воздухе светильниками-шарами, стоим на платформе с полукруглым диваном и столиком фруктов.

Пушинка перепрыгивает на спинку дивана и, замерев столбиком-сурикатом, оглядывается по сторонам.

Арендар едва ощутимо сжимает мои плечи:

— Я подумал, ужасно несправедливо, что ты почти два месяца не можешь посмотреть на Эёран за стенами академии, а ведь наш мир прекрасен.

— Это?.. — шепчу я, вклиниваясь в почти неслышимый отклик эха.

— Радужный лабиринт, — Арендар мягко направляет к дивану и, стянув с моего плеча сумку, убирает её под стол. — Цепь подземных минеральных пещер.

— А как? Это иллюзия вроде той, которой создан балкон в нашей комнате?

— Совершенно верно. Присаживайся, я не укушу.

— Поверю на слово. — Опускаюсь на край дивана. Немного смешно и неловко, хочется шутить в стиле сказки о Красной Шапочке: «Принц, а принц, зачем тебе сидеть со мной на одном диване?»

Задумчиво посмотрев на меня, Арендар присаживается рядом. Он стоически переносит приземление Пушинки на макушку. Бутылку с вином и бокалы в пёстром великолепии фруктов я замечаю, когда Арендар за них берётся.

Эхо усиливает ЧПОК выдернутой пробки, тонкий напев льющегося янтарного вина.

— У меня учебный день. — Я не решаюсь взять бокал.

— Но занятия на сегодня закончены.

— Надо писать доклад по стихиям и, что ещё важнее, по боевой магии. Как ты сам говорил, наставнику Дариону безразлично, как высоко положение того, кто отвлекает меня от уроков.

— Никогда бы не подумал, что Дарион станет моим конкурентом за внимание самой прекрасной студентки академии драконов.

— Льстец. — Принимаю бокал: мне же не обязательно пить, можно просто подержать в руках, тем более стекло и его тяжесть в руках приятны.

— Ничуть. Красота в глазах смотрящего… — он запинается, словно обрывает конец фразы. Улыбнувшись, откидывается на спинку дивана, при этом умудряясь сохранить царскую осанку и не уронить шапочку-Пушинку. — Для меня ты самая прекрасная девушка академии, лучший цветок этой оранжереи. И в моих словах ни капли лести.

Его в высшей степени приятные слова напоминают один эпизод, и вместо ответа на комплимент я спрашиваю:

— Твои братья интересовались, не дарил ли ты цветы, а когда узнали об огненных, очень удивились. Что это значило?

Зрачки Арендара расширяются, но лицо выражения не изменяет.

— Ты всё узнаешь. — Он приподнимает бокал. — Если примешь приглашение посетить дворец, когда сможешь покидать академию.

— А почему нельзя рассказать сейчас?

Он, пристально глядя на меня, делает глоток. Я почти неосознанно повторяю его движение, и рот наполняет чуть пощипывающая язык медовая сладость. Словно тысячи тёплых иголочек пробегают по телу, восхитительное ощущение отдаётся в голове звоном.

— Это надо видеть.

— Можно сделать что-то подобное, — жестом указываю на окружающую нас яркую пещеру.

— Нет, нельзя.

— Почему?

— Для создания иллюзии мастера должны лично посетить место копирования, а это невозможно.

— Мм, может, таким же способом, каким ты делал портреты?

— Не получится, — Арендар отрицательно покачивает головой.

— Оии, — Пушинка скатывается по кудрявым волосам и обматывается вокруг его шеи шарфиком.

Ё-моё, она же действительно стала больше!

Арендар поглаживает довольную мордочку на плече, и Пушинка прикрывает глаза.

Ну раз Арендара рост Пушинки не смущает и не пугает, то и мне, наверное, не стоит паниковать. Была бы она опасна, он бы её на шее не оставил.

— Так что это за место такое загадочное? — Не удержавшись, делаю ещё глоток волшебного вина.

Меня окатывает горячей волной, в голове снова чарующе звенит. И Арендар вдруг оказывается совсем рядом, так что я опять остро ощущаю запах сандала. Его дыхание пахнет медовым вином.

— Загадочное и волшебное, — шепчет Арендар.

Кончики его дрогнувших пальцев касаются моей щеки, пробегают по губам, шее, скользят под волосы. Это приближение к поцелую, и каждый его миг заставляет сердце биться чаще.

Бокал Арендара звонко разбивается о каменный пол. Эхо звона не успевает затихнуть, когда горячие губы касаются моих, увлекая в головокружительный поцелуй, и мой бокал вливает в какофонию звуков изумлённый хруст разлетающихся осколков.