Глава 12

Взгляд Арендара цепляется за меня, точно якорь, и неумолимое движение ко мне так похоже на скольжение цепи поднимаемого якоря, что кажется, Арендар пройдёт прямиком сквозь столы. Даже удивительно, что он всё же сворачивает к проходу.

— Молодой человек, — скрипуче окликает профессор Гирол. — А кто дал вам право опаздывать на лекцию? Имя личное и имя рода? Я доложу о вашем опоздании.

Остановившись, Арендар медленно поворачивает голову к профессору-мумии. В аудитории уровень шума уходит в глубокий минус.

— Арендар Аранский, — странно ровным голосом поясняет Арендар.

— Наследный принц, — подсказывают студенты с первого ряда.

— Иногда хорошо быть мёртвым, — жизнерадостно заявляет профессор Гирол. — Видар второй кем вам приходится? Батюшкой?

— Дедушкой, — направляясь ко мне, сообщает Арендар.

— Как быстро время летит, — покачивает головой профессор и добавляет ему в спину. — Но об опоздании вашем я всё же доложу. Ваш дедушка себе такого не позволял!

Арендар аж замирает. Кажется, в наступившей тишине я слышу, как у него скрипит мозг в попытке осознать столь вопиющее неуважение условно покойного.

Но оцепенение проходит слишком быстро, и Арендар идёт дальше.

— В свете новых обстоятельств, — начинает профессор Гирол, — руководство нашей замечательной и дисциплинированной академии решило всем студентам провести дополнительные лекции о Бездне, культе и опасностях, которые вас всех подстерегают.

Он что-то говорит о том, как ему повезло умереть до обострения у сумасшедших самоубийц-фанатиков, но сознание затопляет надвигающийся Арендар. Кажется, стук моего сердца должны слышать все находящиеся рядом.

Арендар обходит крайнего гвардейца и нависает над моим втянувшим голову в плечи соседом.

— Вон, — роняет Арендар.

Покрасневший парень, дёрнувшись, сгребает листы в сумку, прихватывает перья с чернильницей и, едва ощутимо задев моё плечо, проскальзывает за спиной Ники и следующего гвардейца к соседнему столу.

— Было бы неплохо, если бы вы записывали, — бубнит профессор. — Эти знания могут вас спасти. Не то, чтобы я очень беспокоился по этому поводу, но, насколько помню, живые о своей жизни очень волнуются.

Арендар садится рядом. Аромат сандала и мёда ласково касается моего обоняния, напоминая о вечере на крыше, о том, как Арендар нёс меня на руках.

— Рад тебя видеть, — тихо произносит он.

Киваю. Глупо отзываюсь:

— Тоже. Э… — утыкаюсь в свои бумажки.

Краем глаза замечаю, что Ника едва сдерживает улыбку. Лицо обжигает прилившей кровью: ну почему я удерживаюсь от смущения только когда злюсь? Почему в спокойной обстановке просто спокойно себя вести не получается?

— Культ Бездны, прежде чем стать тем, что он есть сейчас, прошёл долгий путь, — заунывно начинает лекцию профессор. — Первое письменное упоминание созданий из другого мира, поглощающих энергию и дарующих своим носителям невероятную физическую и магическую силу, долголетие и избавление от всех недугов встречается в хрониках ордена высших магов ныне мёртвого человеческого королевства Лис-Тар в середине одиннадцатого тысячелетия до образования империи Эрграй.

Я старательно вслушиваюсь в каждое слово, но волнительный аромат Арендара, его близость, исходящее от него тепло отвлекают. И смотреть на него хочется куда больше, чем на покачивающегося в такт словам профессора.

— Это был первый контакт Эёрана с жителями другого мира, и маги Лис-Тара начали исследования, которые два тысячелетия спустя привели к созданию порталов в ныне открытые миры и переселению сюда других существ.

Записывать это с моей скоростью работы с перьями глупо даже пытаться, лучше потом найти учебник или справочник по теме и перечитать. Даже Ника пока лишь покачивает пером.

— Маги Лис-Тара и остальные жители этого богатого торгового королевства сочли появление могущественных существ благословением, ведь ни за какие деньги люди не могли купить себе долголетие, отличавшее деливших с ними Эёран вампиров и драконов. Именно мы, люди, первые назвали Бездну идеальным миром, в котором всех ожидает покой и счастье. Но доказать это так и не смогли, — профессор Гирол хмыкает. — Ведь из Бездны никто и ничто не возвращается. Но людей того времени можно понять, ведь порождения Бездны, судя по записям, употребляли лишь магическую энергию и жертв не требовали. Их последователи именовали себя Глазами истинного мира. — Голос профессора медленно угасает, слова растягиваются. — Идея Бездны как некоего лучшего мира, ожидающего, когда Эёран сольётся с ним для всеобщего благополучия, в последующие тысячелетия развивалась предшественниками нынешних фанатиков и сейчас является основной доктриной Культа…

Он что-то бубнит про выводы ассамблеи научных объединений, на которой обосновали и приняли теорию похищения магии и материи Эёрана для мира в Бездне, о продолжении исследований, но голос угасает до шёпота. Парень на передней парте замахивается пеналом.

— Даже не думайте бить меня по голове! — подскакивает профессор Гирол и бодро продолжает: — Поклонение Бездне в те далёкие времена было привилегией очень состоятельных людей, ведь порождения питались энергетическими кристаллами. Ослеплённые жаждой вечной жизни и силы, равной драконьей и вампирской, маги и правители Лис-Тара все средства вкладывали в покупку магических кристаллов. Это привело к сильнейшему экономическому кризису и завоеванию Лис-Тара соседним королевством Дрэнт. К сожалению, вместе с землями и народом Лис- Тара Дрэнт перенял и их религию поклонения Бездне.

Вздохнув, убираю руки под стол и обхватываю кончиками пальцев колени. Нужно слушать, даже если присутствие Арендара и исходящее от него тепло путают мысли и заставляют сердце биться чаще.

— Порождений Бездны в нашем мире появлялось всё больше. Если при первом их упоминании их было всего двое, к моменту завоевания Лис-Тара их численность уже две сотни, а к семисотому году от основания империи Эрграй в Эёране обитало уже две с половиной тысячи порождений. Прокормить их всех кристаллами, особенно после экспансии из других миров эльфов и орков, тоже активно применявших кристаллы, было физически невозможно даже для самой богатой страны. Дрэнт и соседние королевства, в которые через браки и принятие подданства перешли носители порождений, больше не могли утолить голод порождений.

Кончики моих пальцев окутывает тепло, а следом — прикосновение горячей руки, пронзившее меня, точно удар тока. Арендар сжимает мою ладонь. Я не могу дышать. Но изо всех сил вслушиваюсь в текучую и негромкую речь профессора Гирола.

— Тогда-то и произошёл самый сильный раскол в рядах Глаз истинного мира: то ли порождения эволюционировали, то ли им помогли магические эксперименты хозяев, но выяснилось, что порождения можно кормить живыми существами не хуже, чем кристаллами. Сторонники такого метода кормления отделились от основной организации и назвали себя истинным культом Бездны, ведь по их представлениям они ускоряют соединение с ней.

Ладонь Арендара скользит по моему запястью, и снова я покрываюсь мурашками, а ладонь опять спускается к кончикам пальцев и скользит выше. Незамысловатая ласка помогает отвлечься от речи профессора Гирола, живописующего ужасы, творившиеся в подвалах короля Нарида, скормившего своему порождению сначала преступников, а потом тысячи законопослушных подданных. Этот король не был единственным, и Гирол с каким-то садистским удовольствием перечисляет самых кровавых носителей порождений, пожиравших не только чужаков, но и собственные семьи, ведь наиболее питательны именно одарённые магией.

— Употребление живой плоти стало причиной появления у порождений омерзительного запаха. К тому времени возник дефицит магических кристаллов, и массовый переход к жертвоприношениям, по мнению учёных мужей, был вопросом времени.

Пальцы Арендара мягко давят между моими, предлагая переплестись. Сглатываю. Сердце вот-вот выскочит из груди, а я не знаю, что делать. Арендар спокойно смотрит на профессора, лишь чернота глаз и трепет ноздрей выдаёт обуревающие его эмоции.

— Император Карит второй объявил порождения и носителей вне закона и заставил все союзные государства изгнать культистов и Глаза истинного мира. Этот приказ стоил императору, его жене и детям жизни: несколько высокородных драконов, принявших идею Бездны как лучшего мира, но ещё не перешедших на кормление плотью, убили его в надежде узаконить жертвоприношения. Дядя Карита второго Видар второй казнил предателей и продолжил политику ликвидации Культа. Тогда почти все порождения были уничтожены. И место носителей стали занимать фанатики — те, кому только обещали слияние с порождением.

Арендар не отступает, и я наконец расслабляю руку, позволяя сплести наши пальцы. Он мягко сжимает их.

— В таком составе, преследуемый властями, Культ вёл себя тихо. Настоящие проблемы начались пятнадцать лет назад после смещения миров и сопутствующего магического всплеска. С тех пор проникновение порождений в Эёран стало массовым. — Профессор Гирол оттягивает и с щелчком вставляет челюсть назад. — Но этот всплеск активности не случаен: порождения Бездны и их последователи подготовились к нему заранее. Дело в том, что через половину столетия даже у пожирающих плоть носителей неприятный запах становится достаточно слабым для его удачного сокрытия магией и парфюмерией, поэтому в борьбе с носителями порождений и простыми фанатиками наибольшую роль играли Видящие — маги, зрящие в суть вещей, способные без сложных и энергоёмких ритуалов увидеть в носителе порождение, а у фанатика — магическую печать на лбу, остальным видимую только в момент его обращения к силе Бездны.

Арендар крепче сжимает мою руку.

— За три недели до схождения миров, в ночь, получившую название Ночь слепоты, во всех королевствах и империи в одно и то же время были уничтожены маги даже с самой малой способностью к Видению сути. К этой грандиозной акции были причастны высокопоставленные чиновники, служащие академии и несколько глав сильнейших магических семей. Пойманных заговорщиков казнили, но ситуацию это не спасло.

Давление пальцев Арендара становится почти болезненным.

— Последней Видящей, пропавшей ровно в день схождения миров, была императрица Ланабет. Она вышла в дворцовый сад и бесследно исчезла. Виновные в этом до сих пор не найдены.

Так вот почему исчезла мама Арендара! Я в ответ крепче сжимаю его горячую напряжённую руку. И осторожно поглаживаю большим пальцем его мизинец. Арендар опускает взгляд на стол.

— Среди поступающих встречаются Видящие, но крайне редко, ведь основные ветви их магических семей уничтожены. Культ продолжает охоту на магов этого типа. Увы, успешно. Так что узнать носителя или фанатика мы можем лишь двумя способами: вынудить его открыться или провести магический ритуал.

И хотя моё сердце ноет от сочувствия Арендару и невольному проявлению его эмоций, разум выхватывает очень важную связку: редкий тип магии, носители которого долго не живут. Характеристика, которую дали моей скрытой способности ректор и Эзалон.

— Срединный Альянс империи Эрграй, королевства Озаран и закрытого магического города Пат Турин контролирует добычу оставшихся магических кристаллов и руководит противодействием культу Бездны. В Альянсе и остальных королевствах образованы комитеты по борьбе с Культом. Все руководители этих ведомств проходят ритуальные проверки. Обычных исполнителей удаётся проверять лишь выборочно.

Сердце бьётся часто-часто: за мной охотились девушки, использовавшие заклинание Культа. У Дегона был гримуар Культа. Дегон знал о моей способности и запечатал её. И никому о ней не рассказал.

— Из культа назад дороги нет, так как магическая печать убивает отрёкшегося. Несмотря на это ограничение, положение вне закона и наказание, культ Бездны сохраняет привлекательность. Порождения соблазняют носителей силой, долголетием, возможностью исцелиться от любой болезни или исцелить родных. Идея соединения с лучшим миром, в котором все будут счастливы, тоже не лишена привлекательности.

Арендар притягивает мою руку к себе и мягко сжимает в ладонях. Только теперь понимаю, что от волнения у меня холодеют пальцы.

— Благодаря посулам Культ имеет много сочувствующих, которые, не будучи ни носителями, ни фанатиками, распространяют лживые сказки о его деятельности, помогают его участникам скрываться от правосудия и пропагандировать ценности Культа. Культ, судя по имеющимся данным, делится на военную часть, занимающуюся решением силовых вопросов и проведением ритуалов, и религиозную, обеспечивающую вербовку рекрутов и организацию крупных акций.

Тепло от ладоней Арендара распространяется по руке и телу.

— Пятнадцать лет назад порождения Бездны преподнесли Эёрану ещё один сюрприз, который культисты именуют вестниками Бездны. Эти создания получаются из призванных энергетических сущностей, плоти жертв и, в некоторых случаях, даже из неживой материи. Пока каждый из явившихся вестников был уникален, порой они похожи на привычных нам существ, но чаще это уродливые создания с совершенно невообразимой анатомией. Чудовища от размера курицы до гигантов с дракона. Крупные экземпляры настолько сильны, что совладать с ними могут лишь драконы правящих родов.

Профессор Гирол приводит примеры появления как единичных крупных вестников, так и набеги стай мелких, почти настолько же разрушительных.

Информация вкрадывается в сознание и от сжавшегося сердца холодом растекается по телу. Лишь тепло Арендара противостоит ужасу, и я поворачиваюсь к нему. Он тоже поворачивается ко мне и под столом ласково поглаживает ладонь.

— А сейчас мы поговорим о поведении при встрече с порождением или вестником Бездны. Итак, у кого-нибудь есть предположения, что надо делать?

— Бежать, — робко отзывается какая-то девушка. И я снова обращаю внимание на аудиторию.

— Совершенно верно! — вскидывает забинтованную руку профессор. — Для вас, студенты, это единственная надежда на спасение. Раны, нанесённые созданиями Бездны, почти неизлечимы. Если от вас откусят хоть кусочек, восстановить его не получится: при возвращении в свой мир эти твари утянут его с собой, лишив вас возможности исцеления. В то же время на порождения и вестников из-за их способности в активном виде поглощать магию не действуют простые стихийные заклинания. А энергоёмкие стихийные и комбинированные заклинания вы делать ещё не можете. И обычным холодным оружием их повредить практически невозможно. При этом сами они невероятно сильны и быстры, хотя и ограничены органами чувств своих носителей.

Меня до дрожи пробирает воспоминания о почти мгновенных перемещениях Фабиуса и ударах, валивших деревья.

— Так же порождения и вестники используют магию бездны — нечто среднее между проклятиями и стихийной магией, создают печати для ловли жертв, поглощения и защиты. Поэтому, дорогие мои, если желаете остаться в мире живых, обойдитесь без геройства и просто бегите. Если заподозрите, что кто-то из студентов или учителей носитель или сочувствующий Культу — сообщайте секретарю любого из соректоров или профессору Эзалону. И помните: даже при всей ценности кристаллов вариант, при котором порождение питается именно ими и ни чем не пахнет, до конца не исключён. В этом случае порождение отличается только силой, здоровьем и отменным аппетитом.

— А у нас в учебнике написано, что кристаллы строго учитываются, поэтому все порождения…

— А я в учебнике писал, что подчинённые зомби, настроенные на агрессию, при потере контроля не нападают на создателя, что не помешало именно этому «невероятному» обстоятельству стать причиной моей смерти. Детки, включите голову: добыча кристаллов и торговля ими — это коммерция, а там, где коммерция, там и контрабанда, взятки, уклонение от налогов и дележа с партнёрами. И со времён, когда за кристаллами не следили так пристально, могли сохраниться запасы. Не верьте всему, что говорят, не верьте всему, что пишут в учебниках, там порой такая чушь, что стыдно за науку. А теперь давайте запишем основные тезисы.

Шуршат листы, перья, щёлкают крышки чернильниц. Арендар поглаживает мою ладонь, не выпуская из плена пальцев. Я вопросительно взглядываю на него, он чуть мотает головой, то ли предупреждая, что не отпустит, то ли предлагая не возиться с записями.

— Итак, записываем признаки порождения Бездны: невероятная сила. В боевом состоянии — неуязвимость к обычной магии. Повышенный аппетит. Перепады настроения, чаще в сторону агрессии. Опционально: отвратительный запах.

Прикрываю глаза, повторяя это про себя, чтобы хоть как-то заглушить волнительное ощущение от скользящих по запястью кончиков пальцев.

— Поведение при встрече с порождением или вестником Бездны: не попадаться на глаза, бежать при первой возможности, беречься от укусов. Сообщить охране, старшим, кому угодно. — Профессор Гирол окидывает аудиторию взглядом. — Живчики, желаю удачи, мне-то уже ничего не страшно, но соседям по шкафу буду рад, особенно соседкам с формами, так что подписывайте бумаги о передаче тела на кафедру некромантии и после смерти наблюдайте за всем из первых рядов.

Он разворачивается и шаркающей неуверенной походкой направляется к двери.

Слегка обалдевшие от таких пожеланий студенты в растерянном молчании наблюдают за его уходом, но говорить начинают, лишь когда профессор исчезает в коридоре. Поднимается невообразимый гвалт: кто-то не хочет верить, кто-то убеждает поверить, тут и там звучит «кристаллы», «кристаллы» и отсылки к словам родителей, дедов, друзей.

Студенты точно бурный мечущийся в неудобном русле поток. В сердце этого кипения мы с Арендаром неподвижны. Его взгляд прожигает насквозь, горячие ладони при всей их нежности оставляют ощущение, что попытка освободиться бессмысленна.

И я всматриваюсь в его лицо, пытаясь понять, что он собирается делать?