Глава 26

Безвольная рука гвардейца наконец соскальзывает с меня. В свете разрастающегося в руках тёмной фигуры огненного шара выдёргиваю из-под громилы ногу.

«Защита, защита, защита!» — призываю магический щит. Он натягивается вокруг меня мыльным пузырём, но я уже понимаю: он не остановит огромный шар пламени, внутри которого расцветают чёрные щупальца.

Шанс один — бежать. Я срываюсь с места. Земля взмывает вверх, сшибая меня с ног. Магический щит лопается, огненный шар с тьмой в сердце летит ко мне.

Сияние загораживает тёмное пятно. Огненный шар врезается в него. Оно растёт, свет по контуру очерчивает чёрную шерсть. Это же Пушинка! Растянувшись, как белка-летяга, зависнув в воздухе, она растёт и растёт, шире распахивая поистине гигантский рот.

Пушинка вырастает до полутора метров в диаметре, прежде чем ей удаётся охватить огненный шар челюстями и проглотить. Грузно шлёпнувшись на землю, она откатывается в сторону.

Переползшая через Нику чёрная тварь со щупальцами бросается ко мне.

— Атака! — Не узнаю свой голос, но энергетическая стрела, а за ней друг за другом ещё три, уносится в чудовище.

Оно поскальзывается, качается. Я кидаюсь к воротам. Перед ними вырастают чёрные колья. Свернув, зигзагами устремляюсь к трибуне: там защита, мне бы продержаться, ведь чем больше здесь колдуют, тем выше вероятность, что это засекут и явятся на помощь!

Остов трибуны с местами для зрителей близко, тёмная груда ящиков рядом с ним тоже. Бежать. Прятаться. Закрываться щитом. Щит! Щит! Он поднимается и лопается под ударами заклинаний, земля вздрагивает от хлёстких ударов щупальцев.

Ящики рядом. Ещё пару рывков! Один открыт, блестит облепившая его изнутри слизь. Затормозить не успеваю, просто проношусь мимо, вдохнув до тошноты вонючий воздух. Удар щупальца сшибает ящики на меня. Оглушённая хрустом ломающегося дерева, я успеваю обратиться к источнику, наполняя тело его магией до самого предела, как учил Дарион.

Деревянный угол ящика ударяет в грудь, но боли нет. Странное ощущение наполняет тело, а сверху сыплются и сыплются доски. Сверху их припечатывает ударом, а я… я жива. Заклинание укрепления тела работает!

Но мерзкую тварь не обмануть, щупальца отшвыривают ящики. Пасть нависает надо мной, загораживая небо. У меня ни капли магии, всё вложено в усиление, и глупая мысль: а может, чудовище из-за заклятия не сможет меня перекусить, я попаду в брюхо, и потом меня вытащат, как Красную Шапочку?

Оглушительный звон режет воздух. Тварь сшибает в сторону. Дракон с чёрно золотой холкой и пылающими глазами склоняется надо мной, закрывает гигантской лапой.

Арендар.

Щупальце хлёстко ударяет его по морде. Накрыв меня собой, Арендар рычит. Вспыхивают выплюнутые им пламя и молнии, опять дрожит земля. Кто-то страшно воет. Трещит огонь, оранжевыми отсветами покрывает нависающего надо мной дракона. Пытаюсь встать, дотянуться до чёрных чешуек с золотыми прожилками.

— Арендар… Арен… Ника… Пушинка… — шепчу я.

Он рычит. Отступает и сгребает меня в огромную лапу, точно игрушку. Нас окружает вздыбленная земля. Воздух раскалён. Пахнет дымом и кровью.

Из ворот выбегают люди.

— Ника! — хрипло кричу я.

В свете пылающей трибуны видны разбросанные по стадиону тела. Чёрная тварь поднимается из разлома в земле. В памяти всплывают слова профессора о вестниках Бездны — жутких чудовищах, с которыми могут совладать лишь самые сильные драконы.

Упираясь в землю тремя лапами, растопырив крылья, Арендар глубоко вдыхает. Из его пасти вырывается белое от накала пламя в оплётке из молний. Штыри земли пронзают тварь снизу, держат, не позволяя избежать струи огня. Вонь накрывает нас. Шары молний взмывают над полем, добавляя света.

Погасив пламя, Арендар вновь рычит. Он в ярости рвёт землю когтями и просто удивительно, что при этом держит меня в лапе почти нежно.

— Ника, Ника, — повторяю я, вцепляясь в его чешуйчатый палец.

Но вместо того, чтобы подойти к ней, Арендар взмывает в небо. Холодный воздух ударяет меня, ослепляет на миг.

Когти и чешуя Арендара цокают о камень дорожки возле его академических апартаментов, а рык прокатывается вокруг, сотрясая стёкла.

— Арендар! — дёргаю его палец.

Наткнувшись мордой на дверь, он уменьшается, аккуратно ставя меня на землю. Ноги не держат, но упасть не успеваю — Арендар поддерживает. Он стискивает окаменевших на моих запястьях змей, и те рассыпаются в пепел. Арендар подхватывает меня на руки. Его лицо застыло в странном напряжённом выражении, глаза — два озера расплавленного золота, из точёных ноздрей вырывается дым.

— Ника, — стучу по твёрдому плечу Арендара. — Мы должны помочь Нике, Пушинке, гвардейцам!

Он будто не слышит. Плечом открывает дверь, несёт меня через холл. Пытаюсь вырваться, но снова тщетно. Арендар сворачивает под лестницу, толкает спиной стену. Часть её проворачивается вокруг оси, пропуская нас во тьму коридора, подсвеченную лишь сиянием огненно-золотых глаз Арендара.

— Арендар, послушай меня, не делай этого, я должна быть с Никой! — Дёргаю его заплетённые в косички волосы, ору в застывшее лицо: — Прекрати! Отпусти!

Неумолимо быстро он спускается по лестнице в подземелье под резиденцией.

Произносит что-то на непонятном языке. Ниже по лестнице что-то скрежещет. Вспыхивают огненные светильники. Отблески мечутся по каменным стенам, ступеням и открывающимся гигантским дверям.

— Не запирай меня! Не смей! — Колочу Арендара по плечам.

Его непонятная речь воспламеняет светильники в зале за дверью. Там столы и диваны, стеллажи вдоль стен, ковры, пара дверей. Роскошная гостиная без окон.

— Даже не думай!

Арендар опускает меня на один из обитых шёлком диванов, чеканит:

— Здесь безопасно.

Бросаюсь к выходу, но Арендар легко обгоняет и первым выскальзывает в коридор.

— Рерхар, — чётче звучит его непонятная речь.

Двери захлопываются, даже щели между ними и притолокой сливаются со стеной, превращая её в монолит.

— Арендар! Открой!

Ярость кипит во мне так, что, кажется, воздух вокруг раскалён.

Ужас таким холодом сковывает сердце, что невозможно дышать.

Время просто стоит.

— Выпусти меня немедленно!

Я мечусь возле стены, в которой растворились двери. Удары магией не оставляют на ней даже царапины.

Зачем я разрешила Нике пойти со мной? Почему не отговорила? Почему не сослалась на строгость наставника Дариона? Я же могла попросить её остаться в общежитии, в безопасности! Я поставила её под угрозу!

До боли стискиваю кулаки. Кричу. Бегаю из стороны в сторону, но всё без толку.

Драконище опять единолично решил, что для меня лучше, мне остаётся глотать слёзы и изливать ярость на непроницаемую стену. Я бы и столы перевернула, и диваны отпинала, но мебель так изящна, что меня остановил страх её сломать: я же не варвар. И гнев надо обращать на его причину!

Но когда спустя невыносимо долгое время в стене прорезаются двери, я застываю, не в силах броситься к ним. Вдруг становится чудовищно страшно: кто идёт за мной? И если Арендар, то какие новости несёт?

Двери распахиваются, сияние светильников ложится на мрачное лицо Арендара. Он смотрит вниз, будто прячет взгляд. Сердце застывает. Я выдавливаю:

— Ника?

Её имя взрывает звенящую тишину, но та снова наваливается на нас.

— Что с Никой?! — Подскочив к Арендару, вцепляюсь в его золотое одеяние, дёргаю.

— Что с ней?

Сильные руки прижимают меня к нему.

— Тебе лучше с ней увидеться, — произносит Арендар на ухо.

— Пусти, пусти! — я рвусь к выходу.

Подхватив меня на руки, Арендар в мгновение ока взлетает по лестнице, проносится сквозь роскошный холл.

— Что с ней? Что с ней? — повторяю я. — И с Пушинкой?

— Твой паразит жив, но Ника… — его голос теряется в шелесте крыльев.

Мощных крыльев, молниеносно доставляющих нас к больничному корпусу. От волнения в руках и ногах страшная слабость, я почти благодарна, что Арендар раскрывает передо мной дверь, но когда на лестнице пытается поддержать, зло выдёргиваю локоть.

На втором этаже бросаюсь на звук голосов. Палата, ширмы, у одной из коек стоят мисс Клэренс и Огнад в жутком виде лича. Они закрывают от меня своего пациента, но я узнаю выглядывающие синие рюши и туфельки, перемазанные землёй.

Огнад и мисс Клэренс расступаются: Ника бледна, точно постельное бельё, и от этой нездоровой белизны чёрные разводы на её коже кажутся нестерпимо яркими.

— Вы что-нибудь можете сделать? — с надеждой смотрю на Огнада.

Его лицо-череп размывается пеленой слёз. Но я хорошо вижу, что он отрицательно качает головой. Хриплый голос наполняет палату:

— Её ранил вестник Бездны, я бессилен.

Горячие руки Арендара сжимают мои плечи. Я дёргаюсь, пытаясь освободиться, но не выходит. Полуобернувшись, шепчу-рычу:

— А ты можешь что-нибудь сделать? Ты же самый крутой дракон!

Отвечает мисс Клэренс:

— Её магия истаивает вместе с жизнью…

Но я продолжаю сверлить взглядом Арендара, повторяю:

Неужели совсем ничего нельзя сделать?

Арендар ощупью находит мою ладонь, сжимает.

— Я наполню Никалаэду магией, чтобы она очнулась и попрощалась с тобой, передала что-нибудь родным.

— Но выжить… — голос срывается.

— Повреждения слишком сильны, что бы мы ни делали — это лишь отсрочка.

Меня накрывает головокружением. Это всё я, я виновата в том, что Ника умирает.

Закрываю лицо ладонями, но это не помогает спрятаться от ужасного осознания вины.

— Вдруг ректор Дегон что-нибудь знает? — с надеждой оглядываю остальных. — У него же гримуар культа Бездны, может, там есть что-нибудь полезное? Там должно быть что-то об этих… этих… вестниках!

— Гримуар слишком старый. — С сожалением отзывается Арендар.

Снова оборачиваюсь к нему. За пеленой слёз не видно выражения лица.

— Я спрошу, — кивает Арендар и стремительно выходит из палаты.

— Только бы не подрались, ректор сильно не в духе. — Огнад накручивает на палец свисающую с посоха бисерную нить с медным черепом на конце. — Студентка Валерия, сдаётся мне, ты, если не считать принцев, самый опытный боевой маг на своём курсе. Любопытно у тебя карьера начинается, прямо с академической скамьи.

Если он хотел подбодрить, ничего не вышло.

Шмыгнув носом, подхожу к кровати. Пальцы застывают над испещрённой чёрными прожилками ладонью Ники.

— Мне… можно её касаться?

— Не стоит, — мисс Клэренс обнимает меня за плечи. — Мы слишком мало знаем о действии поразившего её проклятия. Ты же не хочешь, чтобы ей или тебе стало хуже?

— Ника умирает, куда хуже? — Дёрнув плечом, отступаю от целительницы.

— Может, успокоительное? — предлагает Огнад.

— Спасите её. — Молитвенно складываю руки. — Ведь с Геринхом получилось.

Огнад обнимает посох:

— Его поразило не так сильно, и если бы от лечения нога отвалилась, ничего страшного, но Никалаэду эта чёрная субстанция пронизывает насквозь, а сердце и другие органы слишком нежны, чтобы выдержать ту степень воздействия, что я оказывал на ногу оборотня.

Несколько раз обойдя кровать Ники, я готова лезть на стену. Где Арендар? Почему так долго? Что делать? Вдруг Линарэн знает, как помочь, ведь он же учёный! Скорее бы явился Арендар или даже Элоранарр, только бы позвали среднего принца на помощь.

Палату наполняет скрежет когтей по стеклу, рама окна распахивается. Арендар проскальзывает внутрь, складывая крылья под золотую накидку. Нижняя её кромка дымится. Но в руках — в руках у Арендара гримуар!

А лицо мрачное, с таким плохие новости приносят. Арендар отдаёт запрещённую книгу Огнаду.

— Линарэн! Он же умеет лечить, он Элоранарра ле… — осекаюсь от того, как резко мотает головой Арендар, требуя молчать о нездоровье брата. — Пожалуйста…

Шуршат страницы гримуара, взгляд лича-Огнада лихорадочно скользит по надписям и схемам. Он то и дело покачивает головой. Каждое такое движение кажется приговором, заставляет оглядываться на неподвижную Нику. Она дышит так слабо, что это почти не заметно.

Вот переворачивается последняя страница, и Огнад вновь качает головой:

— Ничего подходящего к нашему случаю.

— Линарэн, — повторяю я.

Кивнув, Арендар сжимает своё запястье и исчезает в языках золотого пламени. Я обессилено сажусь в изножье койки Ники. От подруги исходит сладковатый запах тлена, словно она уже мертва.

Как же медленно тянется время!

Хлоп! Посередине палаты возникает Арендар и Линарэн. Средний принц увешан кристаллами, те, цокая, сползают с него десятками механических паучков. Сверкая и скрежеща, они проносятся по полу, взбираются по ножкам койки и моим ногам. За несколько секунд Нику облепляют разноцветные кристаллы-датчики. Некоторые вспыхивают в такт друг другу, иные придерживаются своего ритма.

Закусив костяшку пальца, жду. Жду. На очках Линарэна сменяются магические печати. Хочется кричать: «Ты её спасёшь?!» Просить, умолять. Но я молча переношу пытку неизвестностью.

Если бы я сегодня сказала Нике «нет», если бы… Вновь закрываю лицо руками, но это опять не спасает от ужасной действительности.

Арендар подходит так близко, что от его тепла мне жарко.

— Она слаба, как всякий человек, — равнодушно произносит Линарэн. — Спасти невозможно, но труп отдайте мне для исследований.

— Какой труп? — вскакиваю, локтем задев руку Арендара. — Она должна выжить, иначе… так нечестно!

— При чём тут честность? — Линарэн оглядывает меня поверх очков.

Его паучки продолжают исследовать Нику.

Схватившись за голову, перебираю в памяти способы волшебных спасений. Вариант с поднятием зомби мне решительно не нравится, но…

— Да сделайте что-нибудь! — Всплескиваю руками. — Может, у вас есть живая и мёртвая вода?

— А что это такое? — оживляется Линарэн.

— Превратите её в дракона!

— Она не денея, — напоминает Арендар.

— Пусть её оборотень укусит или вампир.

Линарэн, вскинув брови, оглядывает Нику и трёт подбородок:

— Возможно, вампиризация могла бы остановить распространение проклятия, оно явно не рассчитано на этот вид существ.

— Для вампиризации нужно её согласие, — отзывается Арендар.

— Она подавала заявление! — Надежда разгорается во мне, как пожар.

— И согласие семьи.

— Наверное, у неё есть.

— И свободное место среди вампиров, — продолжает Арендар. — Разрешение их правительства. Нужен вампир, который согласится провести ритуал, они не очень любят это делать.

— Попросите Санаду, он же её наставник! — До меня доходит, что вопрос может решить лишь Арендар, ведь у него есть и достаточная власть для этого, и мотив: моя просьба. Линарэна устроит труп, мисс Клэренс и Огнад не обладают возможностями потребовать что-то от вампиров. Сглотнув, заглядываю в застывшее лицо Арендара. — Пожалуйста, помоги.

В золотых глазах плещется пламя, сверкают искры.

— Если ты сейчас выпьешь успокоительное, — чеканит Арендар, — и немедленно вернёшься в сокровищницу — помогу.

Я почти ненавижу его за шантаж, но если такова цена шанса Ники на жизнь…

— Хорошо, — опускаю взгляд. — Только Пушинку верни.

Арендар косится на Огнада, тот склоняет голову:

— Уже несу. И успокоительное тоже.

— Лин, — бросает Арендар, — подготовь её к вампиризации. Мисс Клэренс, вызовите Санаду и проверьте заявку мисс Никалаэды.

Он под локоток выводит меня в коридор. Вывернув из дальней палаты, Огнад с огромным меховым шаром направляется к нам. Не сразу в раздутом существе узнаю Пушинку, у неё даже глаза стали раза в три больше. А уши, наоборот, уменьшились. Сдавленное «оии» звучит совсем незнакомо.

— Пушиночка. — Широко раскинув руки, обхватываю её. — Что с ней?

— Жить будет, — резко отвечает Арендар и, забрав у Огнада флакон, притягивает меня к себе.

Нас окутывает золотое пламя. Оно припекает почти до боли, лишь закрывшие нас перепончатые крылья спасают от ожогов.

Когда сияние исчезает, по разгорячённой коже от холода бегут мурашки. А ведь это знакомый роскошный подвал, раньше он казался тёплым.

Откупорив флакон, понюхав и попробовав содержимое, Арендар протягивает его мне:

— Пей.

Меня обдаёт дрожью негодования, но я, прижимая к себе необъятную кряхтящую Пушинку, не дрогнувшей рукой беру горячий флакон и выпиваю до дна.

— Я сделаю всё возможное, чтобы помочь твоей подруге. — Арендар сжимает своё запястье, и его всего окутывает золотое пламя.

Выронив флакон, я крепко-крепко прижимаюсь к Пушинке, утыкаюсь лицом в её шерсть. Но слёз нет, то ли злость их вытравила, то ли успокоительное.

— Ох… ооо… охо, — стонет Пушинка, едва убираю руку от её живота.

Мышцы ноют от бесконечных поглаживаний, но я снова потираю раздутое мохнатое пузико. Занимающая половину дивана Пушинка смотрит на меня с безграничной благодарностью.

У меня нет ни злости, ни сил: какое-то тупое ожидание известий.

Если верить данным с браслета академии, Арендара нет уже три с половиной часа, а я не знаю ровным счётом ничего! Ни о Нике, ни о том, как помочь Пушинке, ни о моих гвардейцах: живы? Нет? В первый момент я о них не думала из-за Ники, но чем дальше, тем большую вину чувствую за их раны: они пострадали из-за того, что я глупо попалась на вызов на тренировку с наставником Дарионом.

Или Дарион правда меня вызвал? Вдруг и его убили, чтобы добраться до меня?

— Охо, оо, оууу… — Пушинка мучит меня печальным взором, я из последних сил продолжаю её гладить. — Оиииии.

Вскинув голову, встречаюсь с золотистым взглядом Арендара. На красном шёлке его облачения сверкают блики светильников. Между бровей — глубокая складка.

Сердце стынет, тело немеет от ужаса.

Качнув головой, Арендар произносит:

— Никалаэда не умерла, и, кажется, вампирская кровь успешно борется с проклятием.

— Её обратили?

Арендар пожимает плечом:

— Похоже на то. Пришлось вызывать второго архивампира: Санаду не рискнул проводить такой спорный ритуал в одиночку. Лин наблюдает за процессом вампиризации, если возникнут проблемы, он нас позовёт.

— Если захочет, — задумчиво тереблю бок пытающейся сесть Пушинки.

— Он не посмеет ослушаться моего приказа.

Воздух вокруг Арендара вздрагивает, выдавая сдерживаемую ярость. Пушинка прижимает ушки.

— А гвардейцы? — едва слышно уточняю я.

— Их ждёт долгое восстановление, но жить будут. Награды, компенсации и всё прочее прилагается. — Прислонившись к стене, Арендар складывает руки на груди. Его взгляд грозен, голос звучит, как металл: — А теперь рассказывай, как ты там оказалась, как додумалась выйти за пределы академии без наставника?