Глава 31

Крылья закрывают нас от чужих глаз. Удобно как.

— Оиии-оиии, — причитает Пушинка, пытаясь протиснуться под них. — Оиии.

Арендар оттопыривает крыло, пропуская её в наше убежище, им же прижимает её к нашим ногам.

— Оиии, — кажется, Пушинка не против.

Погладив бархат камзола, запрокидываю голову. Глаза Арендара мерцают золотом.

— Ты как? — шепчу, чтобы охрана не услышала. — Не пострадал? Что случилось в Озаране?

— Не пострадал, — Арендар гладит меня по волосам, очерчивает скулы, снова гладит. — Подробности… — Его глаза вспыхивают ярче и гаснут почти полностью. — Лучше обойдёмся без них, это было слишком жестоко.

— А против тебя это могут повторить?

Он медлит с ответом, но пальцы продолжают скользить по моей коже.

— Могут, но я уже знаю, что такое возможно, и буду осторожнее.

— Скажи, что там было? Я хочу знать, чтобы не попасться в такую же ловушку.

— Не попадёшься, — одним уголком губ улыбается Арендар. — Это драконье слабое место, а ты не дракон.

Уже не желание быть готовой ко всему, а любопытство охватывает меня. Сразу становится стыдно за его неуместность. Опустив взгляд, прошу:

— Если это что-то, о чём я должна знать, чтобы тебя случайно не подставить, скажи.

— Береги себя. Это лучшее, что ты можешь сделать для своей и моей безопасности. А теперь… Надеюсь, Пушинка хорошо лазает по стенам.

Охнуть не успеваю, как он подхватывает меня на руки и взмывает вверх.

— Ой-ой-ой! — доносится обиженное Пушинкино стенание.

— Она… — пытаюсь возразить я.

Мощный рывок крыльев, удар ветра — и Арендар уже опускается на крышу своих апартаментов.

— Здесь у нас лучше получается. — Он ставит меня возле рыжей шкуры и сложенного на ней пледа. — Пушинка догонит, она тебя чувствует и направление видела, а нам не помешает пару минут уединения.

И обнимает крепко-крепко, втягивает носом воздух из моих волос. Мурашки бегут по спине, но эти мурашки очень приятные. Целовать Арендар не спешит, гладит по плечам, спине, вздыхает. Словно надышаться не может, поверить не может, что я здесь, и от этого щемит сердце… Горячие губы касаются моих, и все мысли вылетают из головы.

Поцелуй Арендара упоителен, горяч, нежен и жёсток, он — как попытка отдышаться после надолго задержанного дыхания. И я, пожалуй, не хочу сейчас думать, жажду просто целоваться…

Когда пыхтящая Пушинка вползает на крышу, мы с Арендаром уже сидим на шкуре, хотя не помню момента, когда мы на неё опустились.

— Ффф! Фрр! Фуинуи! — Пушинка, раздувшись в меховой шар, ходит из стороны в сторону и недовольно нам выговаривает. — Фуии!

Прикрыв пылающие губы рукой, пытаюсь сдержать смех, но куда там.

— В следующий раз выше взлечу, — не слишком серьёзно обещает Арендар и сгребает меня в объятия. — Или тебя где-нибудь запру. Не возмущайся, нам надо было побыть вдвоём.

Его пальцы зарываются мне в волосы, снова мягко поглаживают. Он мне нравится таким — ласковым, не пытающимся командовать, тёплым. Закрыв глаза, прижимаюсь к его груди, вдыхаю аромат.

— Надолго вернулся? — шепчу в бархат камзола.

— Увы, нет. Утром назначено экстренное совещание глав альянса, я должен присутствовать.

— Ты ведь себя побережёшь? Вы позаботитесь, чтобы на вас не напали так, как на принцев Озарана?.. И как там Саран?

Арендар каменеет, из голоса исчезает тепло:

— Плохо. И мы, конечно, позаботимся о своей защите.

— Надеюсь…

— Приятно это слышать. — Его рука вновь скользит по спине, поглаживая и умиротворяя. — Элор поставил тебе метку?

Лицо наливается жаром.

— Так это действительное ты его попросил? — приподнимаюсь, чтобы заглянуть в лицо разомлевшего Арендара. — Ты?

— Да, подумал, что вторая метка не повредит, а сам я могу поставить тебе лишь одну. Он изводил тебя шуточками?

Можно ли назвать то, что творил Элоранарр, шуточками?

Глаза Арендара темнеют, ободки радужек вокруг зрачков сияют, как раскалённый металл. А его рука прикладывается к помеченной части тела. Из ноздрей вырываются струйки дыма.

— Он поставил метку туда? — почти рычит Арендар.

Скрежет его зубов отчётливо слышен в вечерней тишине.

— Да.

Вид у Арендара просто бешеный, желваки ходят ходуном. Отвернувшись, он выпускает изо рта струйку огня. Горячий воздух овевает меня, подбавляя жара щекам. А ладонь Арендара так и лежит на помеченном.

Вскочив, он подхватывает меня на руки. Крылья с шелестом разворачиваются над нами.

— Пушинка!..

Она прыгает ко мне, но меня рывком уносит вверх. Через миг Арендар приземляется возле административного здания. Охраняющие дверь гвардейцы, бледнея, распахивают перед ним двери.

Со мной на руках, как с флагом, Арендар врывается внутрь. Воцаряется мёртвая тишина, некоторые застыли с приоткрытыми ртами или не донеся ногу до пола.

— Отпусти меня, — шепчу я.

Но Арендар горячим вихрем проходит по коридорам. Золотая печать на полу перед кабинетом Элоранарра вспыхивает, он проходит сквозь её свет и пинком отворяет дверь.

Сидящий за столом Элоранарр, не отрываясь от бумаг, произносит:

— Судя по реакции охранных чар, ты хочешь меня убить.

— Ты где метку поставил? — рычит Арендар.

— В самом удобном месте. — Элоранарр сохраняет потрясающую невозмутимость.

— На ягодице! — рёв Арендара, наверное, слышит всё административное здание.

Я покрываюсь жгучим румянцем: этот крик услышали бы даже с закрытыми дверями, а они распахнуты настежь. И нет, я не буду смотреть, кто именно это услышал и как теперь на нас смотрит.

С рёвом и уруруканьем по коридору прокатывается Пушинка. Влетает в кабинет и застывает с распушённым хвостом, сверкающим разрядами статического электричества.

Элоранарр, откинувшись в кресле, нас оглядывает. И начинает смеяться:

— Видели бы вы себя со стороны.

— Дверь закрой, — шепчу я Арендару.

— Закройте двери, — прикрикивает Элоранарр.

Створки гвардейцы закрывают очень медленно, явно надеясь уловить подробности ссоры. К счастью, Арендару хватает терпения дождаться, когда нас отгородят от любопытствующих.

Поставив на пол, он разворачивает меня спиной к брату.

— Убери оттуда свою метку!

Наверное, эту часть моего тела обсуждали, но не так и не настолько при мне. Сегодня я побиваю все рекорды по густоте и частоте покраснения.

— Уверен? — елейно уточняет Элоранарр.

— Да.

— Тогда мне снова придётся её трогать.

— Туда было нельзя.

— Но это самое удобное место. Представь, если ей свяжут руки за спиной, она сможет дотронуться…

— Там ей удобную метку я сделаю сам!

— Арендар, понимаю, ты сейчас не головой думаешь, но ты поставил метку рода, ту самую, которая даёт больше полномочий и защиты, чем индивидуальная. А если её переставишь на место моей, Валерия для подтверждения своего особого положения должна будет перед каждым панталоны снимать.

Прикрываю помеченное на ягодице место: никому не покажу. Арендар напряжённо молчит.

— Тогда я поставлю ей личную метку, а ты родовую.

— Мой дорогой младший и не самый умный брат, ты ещё не очешуился окончательно, и ты наследник империи, за твоей головой Культ будет охотиться в первую очередь, ни одно здравомыслящее существо не поверит, что ты поставил такую уязвимую и непостоянную личную метку, а не родовую. А если начнут искать вторую метку?

Пока Арендар усмиряет свой гнев, разворачиваюсь и отступаю за него. Пушинка подходит ко мне, прикрывая спорную часть тела. Но у меня совсем от другого стынет кровь: даже Элоранарр считает, что за Арендаром начнут охоту. Справится ли он?

— Это слишком интимное место, — глухо рычит Арендар.

— И очень практичное. К тому же, братишка, скажи честно, сможешь ли ты позволить второй раз её там трогать? Давай посмотрим правде в глаза: если ты бесишься от свершившегося факта, как планируешь присутствовать при повторении? Вы же оба такие… — Элоранарр тяжко вздыхает.

Выглядываю из-за Арендара: Элоранарр патетически серьёзен. У Арендара от гнева ходят желваки и глаза горят. Эх, кто бы мне месяц назад сказал, что два принца будут спорить из-за права пометить мою филейную часть, я бы не поверила. Но лучше бы они занялись безопасностью Арендара.

— Арен, — мягче продолжает Элоранарр. — Подумай хорошенько о безопасности Валерии. Не о твоих оскорблённых собственнических чувствах, а о том, что ей может потребоваться помощь. Мою метку никто не видит, ты её чувствуешь, только если сильно хочешь найти, так какая разница, что она там?

— Ты её трогал. Трогал мою Леру.

Вздыхаю. Надо будет прояснить этот вопрос.

— Могу дать потрогать своих. Всех трёх. Хочешь?

— Нет, — отвечаю вместе с Арендаром и зашипевшей Пушинкой.

Элоранарр давится смешком:

— Вы дивно единодушны.

Чеканным шагом обойдя стол, Арендар склоняется к посерьёзневшему Элоранарру. В комнате становится жарко, подтаявшие свечи склоняют пылающие венчики. Голос Арендара похож на рык:

Я благодарен за помощь с меткой. И принимаю её. Но если ещё раз тронешь Леру, если только попытаешься заграбастать её себе, я оторву тебе крылья.

Он серьёзно. У меня перехватывает дыхание и внутри всё сжимается: плохо, это очень плохо, они же братья, они так ссориться не должны, особенно теперь, когда культ Бездны нападает даже на принцев. У Элоранарра разгораются глаза, видно, что он с трудом сдерживает гнев, и подлокотники под его пальцами трещат, а ногти вырастают в когти. На стиснутом кулаке Арендара проступают золотые вены. Свечи в подсвечнике на столе стекают вниз полупрозрачной волной.

— Хватит! — взвивается мой голос. — Прекратите, вы же братья! Вы должны действовать вместе!

Но они смотрят друг на друга по-прежнему зло.

Пушинка с грохотом приземляется на стол и, вдохнув, раздувается в полтора раза. Резко холодеет, растекающийся воск застывает и желтеет. Принцев за вздувшейся Пушинкой не видно. Но чувствуется: атмосфера изменилась.

Хмурый Арендар обходит стол.

— Что с Пушинкой?

— Поглотила излишки магии. — Арендар подхватывает меня под локоть.

Скатываясь со стола, Пушинка валит за собой стройный частокол подставок. Перья веером рассыпаются по полу, и она катится через них, некоторые хрустят.

— Мои перья! — Элоранарр бросается к своим сокровищам. — Изверги! Вы мои перья помяли!

Арендар подхватывает меня на руки и выскакивает в коридор. Пушинка, буксуя на коротковатых лапах, несётся следом.

От рыка Элоранарра с дребезгом разлетаются окна.

* * *

Приземлившись на крыльце своей резиденции, Арендар ставит меня на ноги и, обхватив за талию, вглядывается в административное здание. Посетители оттуда устраивают массовое бегство, но ни страшного рёва, ни языков пламени, ни иных свидетельств драконьего гнева нет.

— Перья ремонтирует, — уверенно поясняет Арендар. — Это его успокаивает.

— А не лучше ли ему заняться делами? Сейчас чуть ли не военное положение.

— Отдыхать тоже иногда надо. — Он заглядывает в лицо, касается щеки кончиками пальцев. — Побудешь со мной?

— Сегодня ты на редкость деликатен.

— Упрямство и злость приберегу для врагов, — грустно усмехается Арендар. — И мне сейчас просто жизненно необходим покой. Хотя бы немного.

Да, покоя не получилось.

— В Озаране совсем плохо?

— Ужасно… Так ты побудешь со мной? — Помедлив, он неловко просит: — Пожалуйста.

Кажется, он не слишком привык просить.

Пушинка наконец добирается до нас и, остановившись возле крыльца, недовольно смотрит на своего обожаемого драконищу, в который раз забывшего её прихватить.

— Ты очень большая, — спокойно поясняет Арендар. — И бегаешь быстрее Леры.

Довольно надувшись, покачивая кончиком хвоста, Пушинка поднимается на крыльцо.

Переплетая наши пальцы, Арендар снова заглядывает мне в глаза.

— Да, конечно, — со странным трепетом соглашаюсь я и вхожу с ним в тихий особняк.

В полумраке анфилад узоры на обоях кажутся загадочными письменами, тусклый вечерний свет разливается по паркету и золочёной мебели голубоватыми бликами.

Слуга безмолвно появляется в одном из дверных проёмов.

— Ужин на двоих, — бросает ему Арендар и ведёт меня наверх.

Пушинка семенит следом, цокают по полу коготки. Дом похож на царство спящей красавицы, шорох шагов утопает в мягких коврах второго этажа. В библиотеке Арендар тянет меня к тёмному бархатному дивану. И нет ровным счётом ничего удивительного в том, что, едва усадив, Арендар меня целует.

Едва его губы касаются моих, сердце заходится от ужасной мысли, что этот вечер вдвоём, этот поцелуй может быть последним: Культ наверняка охотится за Арендаром, ведь только драконы правящих родов могут остановить вестников Бездны. Не будет Арендара и ему подобных — Эёран останется без защиты.

Пронзительная эта мысль выбивает слёзы. Ощутив их вкус, Арендар отстраняется:

— Что случилось?

— Я… мне… страшно. За тебя.

Улыбнувшись, Арендар заправляет выбившиеся пряди мне за уши и уверяет:

— А мне страшно за тебя. Я буду осторожен. И ты обещай беречь себя и не ввязываться в неприятности.

— Обещаю, — киваю я.

Слуга, постучав и получив разрешение войти, сообщает о готовности ужина.

— Сейчас, — бросает Арендар через плечо и улыбается мне. — Иногда они слишком расторопны. Идём.

Я вцепляюсь в его горячую руку.

Просыпаюсь от толчка и лезущей в лицо шерсти, но сил открыть глаза не хватает.

— Йох, ырр, — урчит над ухом.

Шерсть лезет в нос.

Наконец продираю глаза. Пушинка смотрит на меня с укоризной. А поверх нас — балдахин. Зажмурившись и получив очередной тычок хвостом в лицо, снова открываю глаза, но озарённая тусклым светом роскошная спальня, раз в десять большая, чем мой уютный альков, не исчезает.

Но почему?

Потом доходит: уснула на диване в объятиях Арендара, и он перенёс меня сюда.

Неохотно касаюсь браслета… судя по данным с кристалла академии, мне пора вставать. Зевнув, сажусь.

Пушинка, перебравшаяся на край постели, смотрит с укоризной. Или с ревностью. Потому что после ужина, во время которого она уснула, мы с Арендаром вернулись в библиотеку. Даже не говорили особо, просто сидели, обнявшись, он перебирал мои волосы. Кажется, его это успокаивает. Кажется, это то, что ему особенно нужно после безумно трудного дня. И хотя у меня были тысячи вопросов обо всём, я чувствовала, что с ними лучше повременить.

А теперь новый день, Арендар ушёл, а мне надо тренироваться, чтобы в случае угрозы суметь за себя постоять.

* * *

Трагедия Озарана сказывается на жизни академии: все мрачны, шушукаются по углам. Поданные Озарана, как и некоторые сочувствующие, ходят с четырьмя красными вертикальными полосами на лбу — по мазку краски на каждого убитого члена королевской семьи.

Среди моего курса боевых магов два озаранца: обжора Герд и Азал, парень, помогавший мне переносить шкаф в первый день занятий. Их Дарион нагружает особенно сильно, чтобы отвлеклись от мрачных мыслей, но судя по выражениям лиц, помогает это мало.

Четыре алые полосы и на лбу профессора Имораны. Но занятие со мной она проводит тщательно: пересказывает самое основное из пропущенного и терпеливо ждёт, когда впишу все задания в блокнот.

Ещё мрачнее атмосфера в библиотеке, хотя миссис Бобине без знака скорби, зато много озаранцев сидят за столами и о чём-то переговариваются. Библиотекарша недовольно взглядывает на Пушинку, затем на громил-охранников, двое из которых теперь не медведи-оборотни, а оставленные Арендаром обычные драконы, но замечаний не делает, быстро выдаёт все нужные для домашних работ учебники. Несут их гвардейцы.

Зато Санаду спокоен, как удав. Сегодня он не работы проверяет, а читает книгу. Судя по яркой обложке со сцепившимися фигурами, это или что-то по боевым искусствам, или приключенческий роман с драками. Из-за этой мысли или из-за того, что Нику со вчерашнего дня не видела и беспокоюсь, сосредоточиться снова не могу.

— Усерднее надо быть, усерднее, — напутствует меня Санаду. — И уметь контролировать эмоции. Эмоции — зло.

Ничего не ответив на последнее спорное заявление, покидаю кабинет.

В комнате наконец застаю Нику. Алые полосы на её мертвенно-бледной коже кажутся нестерпимо яркими.

— Мы с озаранцами сейчас идём в Нарнбурн, вернёмся позже. Прости, что не приглашаю тебя с собой, но это… мы только со своими.

— Мне всё равно нельзя в город, — пожимаю плечами. — Мне ещё привыкнуть к магии надо.

— Можно, — несколько удивлённо отзывается Ника. — Сама слышала, как мисс Клэренс говорила принцу Арендару, что Пушинка настолько стабилизировала твой источник и так хорошо поглощает рядом с тобой магию, что запрет на выход из академии можно снять.

— Странно, — напряжённо отзываюсь я, а в груди разливается холод. — Наверное, они забыли мне об этом сказать.

— Да, наверное… Прости, что не берём.

— Ничего страшного. — Порывисто её обнимаю. — Всё будет хорошо.

Всхлипнув, Ника обмякает в моих руках. Но расплакаться ей не даёт стук в дверь. С влажными чуть покрасневшими глазами она покидает меня, а я сажусь штудировать теорию по стихиям.

Ника возвращается поздно, когда я почти сплю, и не хватает сил даже глаза разлепить.

Чуть позже меня будит «Оиии» Пушинки, любующейся золотой проекцией головы Арендара.

— Уйди, чудовище, — прошу я.

Она, цокая коготками, покидает альков вместе с сокровищем. Очень хочется вернуть пуговицу, но я слишком устала, чтобы за ней бегать.

Следующий день похож на предыдущий, с той только разницей, что просыпаюсь я у себя, а вечером не успеваю застать Нику перед паломничеством с остальными озаранцами.

И лишь на третий день трагедии моё размеренное существование нарушается.

Я, прикусив от напряжения язык, шпарю письменную по менталистике (как сказал Санаду, если у меня не получается войти в нужное состояние самой, нужно переписать разные способы входа в это состояние из опытов других людей, чтобы выбрать себе подходящий, вот я и переписываю дневники и руководства менталистов), и вдруг в дверь стучат.

— Войдите! — откликаюсь через плечо и вывожу последнюю закорючку в слове «отринуть».

Дверь открывается, охранник басит:

— Тут посетитель…

Но посетитель сам белым вихрем проносится в комнату. Вытаращив глаза на меховой из-за разлёгшейся на нём Пушинки секретер Ники, Повелитель вскакивает на столешницу передо мной и заявляет:

— Детка, я пришёл тебя спасти.