Глава 34

Под прицелом любопытных взглядов я выбираю суп и салат и отправляюсь к Нике.

— Привет, — устраиваюсь рядом с ней.

Она недовольно смотрит на пирожок и покусывает губу.

— Что-то не так? — уточняю я.

— Это всё эльф, уж такую морду скрючил, словно гадость какую увидел, — поясняет Тарлон. — Эльфы не любят вампиров, и если преподавателям-вампирам они ничего сказать не могут, то единственной студентке-вампиру готовы всячески показать своё презрение.

— Валарион полуэльф, — напоминаю я. — И он плохого о Нике не говорил, наоборот, сожалел, что она пострадала.

— Пф, — фыркает Тарлон и приподнимает ноги, пропуская Пушинку под стол. Она укладывается там и утыкается мордочкой в носики моих туфель. — Что же он тогда сбежал? Они все, как только видят Нику за столом, разворачиваются и уходят. Гадёныши ушастые.

— И всё же думаю, Валарион ушёл потому, что вспомнил о важном деле. Он добрый, рыцарь, и не стал бы обижать девушку.

— Да ладно, не будем о нём, — отмахивается Тарлон и стягивает пирожок с тарелки Ники, хотя у самого в тарелке тоже лежат пирожки. — Я, собственно, хотел с тобой познакомиться поближе.

Удивлённо вскидываю брови.

— Да не в том смысле, — отмахивается Тарлон. — Я же не дурак, ты основательно застолблена.

И застолблена, и помечена, и вообще… почему окружающие не могут обойти эту тему? Словно я не отдельная личность, а приложение к драконищу. Хорошо ещё, клятву с него стрясла, а то бы дёргалась от каждого упоминания.

— Як тебе с чисто деловым предложением, — Тарлон наклоняется через стол. — Понимаю, твоё будущее обеспечено, но немного независимости девушке не повредит, и деньжата на булавки и ленточки лишними не бывают. А может, ты решишь заняться благотворительностью или какими-то полезными делами.

— Положим, моё будущее не так обеспечено, как может показаться, — возражаю я. — И предложение я выслушать готова.

Он пытливо меня осматривает. Воровато оглянувшись, переходит на шёпот:

— Оформление ногтей, которое ты сделала Нике и себе, — он кивает на мои руки с сохранившимися за время сна цветными бусинками, — многим девушкам пришлось по вкусу, и они хотели бы такое же. Предлагаю схему: с тебя объяснение, как это делать, и эскизы, с меня — организация процесса. Тебе пятнадцать процентов от чистых доходов.

— Тебе разве Ника не сказала, как это делать?

— Нет, конечно, она же тоже из торговцев, — хмыкает Тарлон.

— Никому не выдаю профессиональные секреты, — поясняет Ника. — И можешь повысить процент.

— Предательница, — беззлобно отзывается он. — Отжала с меня предложить пятнашку и хочешь ещё?

— Двадцать процентов и я согласна, — киваю я: деньги лишними не бывают, а выпрашивать у Арендара мне не хочется.

Вздохнув, Тарлон откусывает пирожок, тщательно прожёвывает и сглатывает.

— Ладно, — протягивает мне руку. — По рукам.

— По рукам. — Сжимаю его тёплую ладонь.

Холодок пробегает по пальцам, вгрызается в ладонь. Я отдёргиваю руку, но поздно: на ладони тускло мерцает треугольный знак, впитывается в кожу.

— Не волнуйся, — просит Ника, — это торговая печать, ничего страшного, просто подтверждение сделки.

— А снять её можно?

— Да, — Тарлон потирает свою ладонь. — Если одна из сторон физически не может выполнить условие, торговая гильдия после рассмотрения вопроса расторгает даже магический уговор. Но, надеюсь, до этого не дойдёт: носом чую — дело прибыльное.

Было бы неплохо: даже если деньги не пригодятся в быту, наверняка есть множество способов потратить их с пользой для нуждающихся.

Дверь с грохотом распахивается. В руках гвардейцев вспыхивают огненные, голубые и зелёные сферы. Остановившийся на пороге парень испуганно оглядывает застывших студентов. Ужас захлёстывает меня, сжимает сердце дурным предчувствием.

— Культ… — сипло произносит парень. — Озаран… Культ напал на королевскую семью Озарана, принцы убиты!

Там… Арендар там!

Да нет, не может быть, это ошибка: Арендар сильный, а этот парень — откуда у него такая информация? Наверняка… тут что-то не так.

Тишина взрывается многоголосицей:

— Что?

— Как?

— Почему?

— Кто тебе сказал?

— Какие именно принцы?

— Не знаю, точно не знаю, — парень шарит по нам диким взглядом. — Я слышал у соректора Элоранарра. Я просто мимо проходил, а там… он секретарю распоряжения давал…

Говорят, надо быть осторожнее с желаниями, они могут исполниться. Вдруг и моё желание свободы и независимости исполнится так быстро и трагично? Холод сжимает внутренности… я же не этого желала, и под свободой подразумевала не смерть Арендара.

Гул восклицаний сливается в навязчивый фоновый шум, собственные движения кажутся то слишком медленными, то перескакивают с одного на другое: вот я поднимаюсь из-за стола, а вот уже на улице, окружённая гвардейцами. С одной стороны мчится подхватившая подол Ника, с другой семенит Пушинка.

В административном здании у кабинета Элоранарра я оказываюсь молниеносно.

Стучу кулаком в запертую дверь.

— Элоранарр!

Выдыхаю: так, спокойно. Без паники. Арендар — не единственный принц. И тот парень мог неправильно понять сказанное.

Так… у кого ещё можно узнать подробности? Вряд ли у Эзалона, он не связан с политикой, ректор Дегон сидит в сокровищнице.

Поворачиваюсь к кусающей губу Нике.

— Ты знаешь, как связаться с родителями и узнать подробности?

— Мои родители живут не в столице, они и сами, наверное, ещё ничего не знают.

— А у кого можно узнать?

— Я думала, что у соректора Элоранарра…

Она с надеждой смотрит на меня, Пушинка с надеждой смотрит на меня. А я не знаю, у кого спросить… Скольжу взглядом по гвардейцам и резко спрашиваю:

— Вы можете с кем-нибудь связаться и узнать, что случилось?

Они переглядываются, отвечает старший:

— Нет, у нас нет родных в королевстве Озаран, а начальство перед нами отчитываться не будет.

Понятно… И тут меня осеняет: наставник Дарион! Он занимал высокий пост, наверняка у него остались связи. Только бы он был на месте!

До корпуса боевых магов я проношусь в том же ошалелом состоянии, что из столовой в административный. Ника лишь чуть притормаживает на пороге, а потом решительно вступает в здание, где недавно висели предупреждения, что девушкам вход воспрещён.

Наши каблучки стучат громко, отдаются эхом, словно в ужастике.

— Наставник Дарион! — Я ударяю в скрытую в стене дверь. — Наставник!

Она распахивается в тайный коридор, я влетаю внутрь и стучу в кабинет.

Там тихо, слишком тихо. Снова стучу.

— Наставник Дарион!

Наконец он отворяет дверь, по лицу видно: он знает о случившемся в Озаране, и там случилось что-то страшное.

А может, он просто возмущён моим вторжением и появлением Ники? — мелькает надежда и тут же гаснет от его слов:

— Слышала уже?

— Об Озаране?

— Что там произошло? — державшаяся позади Ника выступает вперёд. — Что? Его и её высочество живы?

Дарион останавливает на ней задумчивый взгляд, Ника сцепляет руки, словно молится.

— Из Озарана, да? — Получив в ответ кивок, Дарион говорит: — Король и королева живы, это был удар по молодым драконам. Культ добрался только до наследника и второго принца с их жёнами. Принца Сарана спасла счастливая случайность.

— Арендар? — уже почти выдохнув, уточняю я, понимая, что его беда миновала.

— Императорская семья не была целью Культа, они не пострадали.

Окончательно выдыхаю. На щеках Ники блестят слёзы, губа дрожит.

— Принцы, — шепчет она и закрывает лицо руками.

Округлив глаза, Дарион пятится в кабинет. Нет бы воды ей предложить, а он шарахается. Обнимаю Нику и поглаживаю по волосам.

— Всё будет хорошо…

— Но принцы… они же… они были такими замечательными.

— У вас Саран остался, — напоминаю я, хотя не уверена, что это достойное утешение: никогда не была подданной, мне пока не понять привязанности к правителям.

— Принцы… — всхлипывает Ника.

У Дариона на лице появляется паническое выражение, он ещё раз отступает, потом шагает к нам. Кашлянув, предлагает:

— Может, присядете? Или лучше пойдёте? — а взгляд просто умоляет: уведи её отсюда. Некоторые мужчины так нелепо реагируют на женские слёзы. — К профессору Иморане можешь сегодня не ходить, она родом из Озарана и тоже будет не в форме, а с профессором Санаду обязательно позанимайся. Эм, ну, не буду вас задерживать.

Я думала, плачущая Ника будет привлекать внимание, но среди встречающихся по пути в общежитие студенток плачут ещё семеро. Растерянно выглядят все. Весть о нападении на королевскую семью Озарана быстро распространяется по академии.

На занятии с Санаду я больше думаю о Нике: вдруг проснётся, пока меня нет, вдруг ей нужна поддержка, а я тут, можно сказать, медитацией занимаюсь. После известия о гибели старших принцев её королевства она долго не могла успокоиться и задремала перед самым моим занятием.

— Сосредоточься, — на этот раз оклик Санаду звучит ворчливо.

— Мняу, — соглашается с ним развалившаяся в кресле Пушинка.

— Пытаюсь, — потираю лицо. — Я честно пытаюсь, но…

— Озаран, — понимающе произносит Санаду и покачивает пером. — Новый самый мощный удар культа Бездны. Они растут. Отличный повод заниматься усерднее.

Он переворачивает проверенный лист чьей-то работы и опускает взгляд на текст.

— Как получилось, что Культ уничтожил сразу двух принцев-драконов? Разве они плохо защищены?

— Они слишком хорошо защищены. И у них были высокие гости.

— В смысле? Как это связано?

Поджав губы и неопределённо хмыкнув, Санаду вновь смотрит на меня:

— Принято считать, что обросшие бронёй драконы правящих семей почти непобедимы. Поэтому они пренебрегают охраной. К тому же артефакты родовой магии драконов агрессивны к чужакам, и для принятия во дворце глав других правящих семейств охранные заклинания ослабляют. Насколько знаю, там собирались все правители альянса с жёнами и сыновьями. Артефакт правящего рода Озарана счёл бы это попыткой завоевания, и его усыпили. Результат ты знаешь.

Противные мурашки ползут от живота на спину и к кончикам пальцев.

— Получается… — бормочу я.

— Королевская семья Озарана сама подставилась под удар из-за уверенности в своей силе. — Он постукивает пером по столу. — Драконы, что с них возьмёшь: обрастут бронированной чешуёй и думают, что весь мир у их ног. Ни один архивампир не устроит в своём доме такое сборище. А ты занимайся, пока есть возможность.

— Пока есть возможность? Только не говорите, что мне надо скорее умчаться из академии под крыло Арендара.

— Нет. — В улыбке Санаду обнажает белоснежные зубы. — Просто если продолжится в том же духе, я не смогу и дальше здесь штаны протирать, придётся вернуться в кантон, успокаивать население присутствием хозяина. И тогда в академии ни одного толкового менталиста не останется. Выкидывай всё лишнее из головы и тренируйся.

Но совсем не думать о трагедии королевства Озаран и делах Арендара не получается. Увы, от Санаду этого не скрыть, прощается он со мной хмуро и велит потренировать умение контролировать эмоции и мысли.

Закрыв за собой дверь кабинета, задумчиво смотрю на хвост Пушинки. Та поднимает мордочку и жмурится.

Идти к Элоранарру или нет?

Постукиваю по браслету, мысленно обращаясь к расписанию. Там по-прежнему стоит инструктаж у соректора Элоранарра. Здесь ли он? Может что-то рассказать об Арендаре? Или Элоранарр просто забыл отменить встречу?

Если бы не желание узнать, чем обернулся для Арендара визит в Озаран, я бы пошла к Нике, но… иду в административный корпус.

* * *

В администрации шумно. Группки мужчин и женщин переговариваются напряжённым шёпотом, тут и там охраняют двери и снуют туда-сюда наёмники из охраны академии и эльфы в зелёной форме при оружии. На меня косятся, но пропускают.

— …оружие носить…

— …просто немыслимо…

— …военное положение…

— …это неслыханно…

— …Культ…

— …всё было в крови драконов…

— …не верю…

В голове гудит, Пушинка жмётся к ноге. Такое ощущение, что здесь штаб по ликвидации последствий стихийного бедствия, а не административное здание академии.

С другой стороны, эта академия — не то, что наши обычные, здесь учатся лучшие, те, кому предстоит бороться с Культом, и те, кого Культ наверняка захочет уничтожить.

Двери в кабинет Элоранарра охраняют четверо гвардейцев, на полу мерцает золотая магическая печать. Застываю в нерешительности, но Пушинка смело проходит вперёд, а моя охрана молчит. Значит, можно идти дальше.

Постучав в дверь, получаю резкое даже сквозь толщу дерева:

— Входи!

С опаской заглядываю внутрь. Пушинка протискивается между моих ног и тоже оглядывает кабинет: Элоранарр стоит посередине, читая стиснутые в пальцах белые листы. В камине ревёт пламя, горят свечи. Золотые блики пляшут на растрёпанных рыжих волосах.

— Входи, — тише повторяет Элоранарр, его взгляд продолжает скользить по строкам, он убирает верхний лист под нижний и читает дальше. — Спасибо, что не пришлось отправлять за тобой охрану.

— Как Арендар?

Элоранарр морщится:

— Так и знал, что ты не из уважения ко мне как к соректору расписанию последовала, а из обычного женского любопытства. Ладно, будешь себя хорошо вести, расскажу о младшеньком.

— И что подразумевается под «хорошо себя вести»?

— Хороший вопрос, я бы сказал, просто отличный, малышка. Ты хотя бы спрашиваешь, прежде чем начать себя как-то вести. Может, с тобой не так всё безнадёжно, как с остальными женщинами.

Вздыбившая шерсть Пушинка тихо рычит.

— А вот с этой дамой всё безнадёжно, — ничуть не обидевшись, отзывается Элоранарр. — Заходите, располагайтесь.

Оглядываюсь на охранников: они встали рядом с караульными. Ладно, попробую себя хорошо вести, но если что, вопли гарантированы.

Шагнув в кабинет, прикрываю дверь. Элоранарр следит за мной поверх бумаг.

— Отлично. Раздевайся.

Хватаюсь за ручку.

— Да не в том смысле! — Элоранарр встряхивает пачкой листов. — Оголи какую- нибудь часть тела. Бедро, плечо или основание шеи. Ягодицы были бы отличным вариантом, но ты не согласишься.

Лицо обжигает приливом крови.

— Зачем?

— Поставлю метку, чтобы ты могла меня вызывать в критических ситуациях.

— У меня метка Арендара. И он поставил её на руку.

— Мой младшенький, знаешь ли, до ужаса воспитан и невинен. Рука — первое место, где будут искать и блокировать метку рода. А на ягодицах — другой разговор, и а уж как удобно такую активировать со связанными за спиной запястьями — просто слов нет. Так какую часть тела ты мне доверишь, потенциальная родственница?

Что выбрать? С одной стороны, вторая метка при моей удачливости нужна, с другой… страшно представить, что Элоранарр заберётся под одежду и будет трогать ягодицы.

— А через одежду можно? — с пылающим лицом уточняю я.

— Хм, значит, через одежду ты согласна подставиться под мои чуткие руки? Что они чуткие могу трёх свидетельниц пригласить.

— Издеваешься? — уточняю под фырчание-шипение Пушинки.

— Не имею такой привычки, — оскорблёно уверяет Элоранарр. — С чего ты взяла? Смотрю на его наглое лицо и не понимаю, как можно таким быть? Как?

— Да так, — пожимаю плечами. — Поподробнее можно об этой метке?

— Есть общая метка рода, такую тебе поставил Арендар. Она означает, что ты представляешь весь род. Удобна тем, что в случае, если Арендар призыв по какой- то причине воспринять не сможет, тот направится другому представителю рода. Персональные метки означают, что существо служит кому-то определённому, и если поставивший метку выходит из строя, призыв гаснет. Для активации призыва касаются метки. Так где тебя пометить, дорогая студентка? — Элоранарр широченно улыбается.

В чём-то он прав: если опять заблокируют метку на запястье и свяжут руки за спиной, удобнее всего активировать метку именно на ягодицах.

Только для этого надо позволить драконищу приложить к ним руку.

А я не… но безопасность… но его рука там… Краснею. Элоранарр улыбается ещё шире, поблёскивает золотыми глазами.

— У тебя все мысли на лице написаны, — весело сообщает он и тянет: — Соблазнительные мысли…

— Такого как ты в беде вызывать — себе вредить.

— Уррр, — кивает Пушинка.

Звонкий смех Элоранарра наполняет кабинет.

— Да ладно, я симпатичнее порождения бездны. Давай, малышка, решайся, выбирай самую достойную часть тела.

— Добиваешься моего отказа от метки?

— Это, конечно, избавило бы меня от потенциальных проблем, но проблема в том, что помочь я действительно хочу. — Подойдя к столу, он бросает листы через частокол перьев. — Просто не могу отказать себе в удовольствии подразнить столь дивно смущающуюся особу. Мужчин у тебя ещё не было?

Если щёки у меня не стали свекольного цвета, это чудо. Элоранарр откровенно хохочет. А я разворачиваюсь: пусть мне Арендар ещё одну метку поставит.

Прежде, чем успеваю открыть дверь, меня к ней придавливает. Яростно взвывает Пушинка. Метку на запястье сжимает горячая рука.

— Спокойно, — шепчет на ухо Элоранарр. — Просто будь терпеливой.

Сердце стучит так, что отдаётся в зубах. Золотой полупрозрачный щит отделяет меня от мечущейся вдоль него Пушинки. Горячее дыхание Элоранарра обжигает шею, вторая его ладонь скользит по моему плечу вниз, перебирается на бок, застывает на талии.

Упершись в дверь, пытаюсь высвободиться, толкаюсь, но Элоранарр словно камень.

— Успокойся, птичка в клетке, — он дышит шумно, рвано, — вреда я не причиню.

Его рука пробирается к ягодице. Сейчас, как в фильмах, самое время появиться Арендару и понять всё не так.

— Я буду кричать, — шиплю я, хотя понимаю бесполезность затеи. — Точно закричу.

Элоранарр стискивает мою ягодицу, под ладонью её покалывает. Открываю рот закричать, но он резко отстраняется.

— Вот и всё, а ты боялась.

Развернувшись, я за беспардонное облапывание готова Элоранарра на клочки порвать, а он лишь смеётся:

— Гнев тебе к лицу, прелесть просто. Ладно, иди: к сожалению, у меня слишком много дел, чтобы и дальше наслаждаться твоим чудесным обществом. — Элоранарр щелчком пальцев убирает золотистый щит.

Раздувшаяся Пушинка проскакивает между нами, ощеривается на него, рычит.

— Ты просто прелесть, — улыбается ей Элоранарр и невозмутимо уходит в своё кресло за столом. — Можете идти, девочки. Кстати, Лера, а ты знаешь, что когда злишься, очень похожа на этот очаровательно надувшийся комок шерсти? Такая же встрёпанная.

От негодования перехватывает дыхание: драконищу упёртому даже противопоставить нечего! Он невыносим! Так бы и треснула чем тяжёлым, но об его твердокаменную голову, наверное, бревно переломится. И это нечестно! Несправедливо, что он может надо мной издеваться, а я ничего, просто ничего сделать не могу!

Глаза щиплет от слёз, глубоко не вдохнуть. Элоранарр наблюдает за моим бешенством с лёгкой полуулыбкой. Передёрнувшись, распахиваю дверь.

— Всегда пожалуйста, — кричит в след Элоранарр и, кажется, снова смеётся.

А я вихрем проношусь между шушукающихся существ. Слёзы обиды застилают всё. Ненавижу! Я Элоранарра не выношу!

— Ою, — причитает бегущая рядом Пушинка. — Оюшки… ой… Оиии-оии-оии…

Смысл её «оиии» я понимаю только когда врезаюсь в родную широкую грудь и вдыхаю знакомый аромат. Арендар.

— Лера… — Он обнимает меня за плечи и прижимает к себе.

— Оиии… — выдыхаем мы с Пушинкой одновременно.