Глава 35

— Магия дорогое удовольствие, — Арендар поглаживает мою руку. — Простые люди ей почти не пользуются, а если и применяют — строго для дела. Волшебные штуки украшают города крупнее и богаче Нарнбурна, особняки магов, дворцы. Хотя и здесь, наверное, есть магические лавки с безделушками и устраивают представления. Но точно не скажу.

— Аа, — тяну разочарованно. — Я-то думала, тут всё… как-то веселее.

Арендар смеётся.

— Что? — уточняю я, опасаясь, что по незнанию сморозила глупость.

— Мало кто назовёт магию весельем. Наверное, мы слишком серьёзно к ней относимся, чтобы просто радоваться.

— С огненными цветами и дракончиком у тебя получалось весьма развлекательно. Помедлив, Арендар признаётся:

— Потому что делал их для тебя. Это, мм, для магов… для тех, кто не выбрал магические развлечения профессией, подобные представления — знак симпатии.

Это так мило, что даже немного неловко, и я шучу:

— А так же вариант брачных игр.

— Совершенно верно, — соглашается Арендар. — Идём.

Мы сходим с круга чёрного камня.

— А почему цвет этой площадки отличается от остальной мостовой?

— Это зона перехода. Простые существа не чувствуют скорого открытия портала, а если окажутся в его зоне, это может привести к непредсказуемым последствиям для них и перемещающегося. Поэтому в городах есть точки-маячки, на которых завязаны пространственные тоннели. В эту зону простые существа заходить не имеют права, а так как магические маячки они тоже не видят, зоны выделяются цветом камня.

— В других местах выходить можно?

— Да, но это требует больше магии, так что подобные точки удобны и нам.

— А в академии, когда ты, например, в комнате появляешься, нет вероятности, что шагнёшь прямо на меня?

— Нет, — Арендар качает головой. — Источник магии тоже что-то вроде маячка, а если по неопытности не ощутишь его при переходе, его обладателя вытолкнет с опасного места. Но так получается только с одарёнными, увы.

Мы приближаемся к трёхэтажному зданию с вилкой и ложкой на вывеске. Несколько прохожих, завидев нас, разворачиваются и быстренько уходят. На Арендаре нет регалий, изобличающих в нём наследного принца, да и вид у него такой мирный, что подданным бы, наверное, захотелось с ним пообщаться. Я тоже угрожающей не кажусь. Неужели Пушинки испугались? Киваю на неё:

— Ничего, что Пушинка с нами? Мы закон не нарушаем?

— Существование симбиотов не регулируется законом, и даже будь они запрещены, я бы выдал тебе индивидуальное разрешение.

— Но, наверное, она пугает людей…

— Магия часто пугает людей, а Пушинка… — Арендар бросает на неё насмешливый взгляд. — Вполне сойдёт за экспериментальную модель голема с меховым покрытием.

Выпучив глаза, Пушинка отзывается:

— Ффьер!

— В городе достаточно големных мастерских, чтобы предположить нечто подобное,

— ничуть не впечатляется гневом Арендар.

Гордо вздёрнувшая нос Пушинка снова фыркает. И ни капли она не похожа на жутких големов вроде Степара! Моя мякенькая, пушистая и самая замечательная… пока на Арендара покушаться не начинает.

Лёгкий порыв ветра приносит ароматы еды.

Ещё несколько прохожих, завидев нас, изменяют курс. Всё же мы их чем-то смущаем. Арендара узнают в лицо?

Он распахивает передо мной дверь ресторана, и аромат еды почти роняет с ног: тут и мясо, и выпечка, жареный лучок и что-то пряное.

Внутри — опять ощущение, что я в фильме о старине. Посетители большого зала — женщины в чопорных платьях, мужчины в сюртуках, прилизанные дети — замирают, глядя на нас. Даже официант не спешит бежать навстречу и что-то предлагать.

Я застываю от неожиданности. Но Арендар тянет меня к лестнице с резными перилами.

Второй этаж — сплошные глухие отдельные кабинки, там на нас никто не смотрит. Тут светильники изящнее и замысловатее узоры обоев.

Третий этаж залит солнечным светом, подкрашенным витражными узорами по периметру окон. Стены расписаны сценами с охотой. И хотя зал этот больше нижнего, столиков тут значительно меньше, над каждым — купол из цветных стёклышек с лампами поверх них, поэтому скатерти расчерчены на цветные пятнышки.

Арендар усаживает меня на удобнейший стул у окна с прекрасным видом на площадь, по которой катится элегантная двуколка, запряжённая лошадками.

Пока оглядываюсь, Пушинка устраивается на соседний стул, а официант приносит две книжечки меню. Она не сводит с молодого человека любопытные глазищи, и тот основательно бледнеет- Она людей не ест, — уверяю я. — И материальную еду не ест.

— Это замечательно, — нервно улыбается официант. — Милое… э… создание. Пушинка хмыкает:

— Пуф!

Официант подскакивает на месте. Грожу ей пальцем. С невинным видом закатив глаза, Пушинка уркает, но в этот раз официант сдерживается, лишь голос слегка неровен:

— Когда определитесь, дёрните звонок, — он кивает на тонкие шнурки вдоль окон.

— Никого сюда не пускать. — Арендар прикосновением к своему запястью делает родовую метку видимой.

Поклонившись, официант оставляет нас одних.

А я вот думаю: раз Арендар показывал метку, здесь в лицо его не знают.

— Почему они все такие напряжённые? — Поглаживаю уголок стола.

— Их пугает твоя форма.

На осознание ответа уходит несколько секунд, я не успеваю ничего уточнить, Арендар поясняет:

— Студенты частенько доставляют неприятности. Не всегда осознанно: порой у новичков случаются спонтанные активации заклинаний, поэтому к учащимся магам относятся с куда большей настороженностью, чем к научившимся управлять даром. А у тебя факультет такой… — Он пытается спрятать улыбку, но тщетно. — Агрессивный. И ты к тому же девушка, а девушки, как всем известно, особы весьма вспыльчивые.

— То есть они все шарахаются от меня? Не от Пушинки, — (та возмущённо фыркает), не от тебя, страшного и ужасного принца-дракона, а от меня, маленькой и безобидной?

Засмеявшись, Арендар качает головой:

— Дракона во мне не видно, до принятия верховной власти не принято приучать подданных к своей внешности. В такой одежде я воспринимаюсь либо состоятельным человеком, либо магом-аристократом, а вот ты…

— Мог бы и сказать, что будет такая реакция, — недовольно отзываюсь я. — Переоделась бы в платье.

— Мм, думал, Никалаэда или кто-нибудь из студентов тебя предупредил. Но в любом случае пусть лучше от тебя шарахаются, чем откровенно рассматривают.

Ревнивый драконище, да. Но что поделать, и правда сама виновата. Вздохнув, открываю меню.

— В следующий раз предупреждай, ладно, — получается немного обиженно. — Хорошо.

Перебирая блюда, снова вспоминаю о нашей цели, и настроение падает на несколько градусов. Подняв взгляд, сталкиваюсь с нежно-изучающим взглядом Арендара, от которого перехватывает дыхание и сердце ускоряет бег.

— Мы на суд не опоздаем? — От нестерпимого желания оказаться ближе подаюсь вперёд, край стола вжимается под рёбра.

— Без нас не начнут.

Меня обдаёт холодом:

— То есть эти девушки сейчас в ожидании приговора мучаются неизвестностью только потому, что мы здесь обедаем?

— Полчаса или час ничего не решат, не голодной же тебе туда идти.

По мне даже результаты экзамена ждать та ещё пытка, а тут… судьба решается. Сидеть взаперти и ждать-ждать-ждать. Меня передёргивает.

— Давай сначала с ними разберёмся, — захлопываю меню, — у меня кусок в горло не влезет, пока думаю, что они там решения ждут.

Арендар склоняет голову набок.

— Так переживать обо всех ты не должна, особенно о врагах.

— Почему?

— Нервов не хватит. — Арендар сцепляет пальцы. — Невозможно помочь всем, всех утешить и спасти, а пойманных врагов надо наказывать так, чтобы не пойманные тысячу раз подумали, прежде чем вредить.

Пушинка прижимает уши и пригибается, у меня самой внутри всё переворачивается и во рту пересыхает от тона Арендара: жёсткого, леденящего. Но золотые глаза при этом спокойны и почти нежны.

— А как же сострадание? — взмахиваю рукой. — Их поймали, накажут, зачем излишняя жестокость?

— Пример. Не все способны учиться на чужих ошибках, но некоторые это делать умеют. — Арендар тоже закрывает меню. — Хорошо, если хочешь проявить милосердие — пойдём.

— А ты не хочешь?

В его глазах вспыхивают искорки.

— Я уже проявил. Мне стоило огромного труда не растерзать их на месте, не покарать их семьи, которые воспитали их без уважения к законам и власти драконов. — Арендар поднимается и протягивает мне руку.

— И как ты сдержался? — Осторожно касаюсь кончиков его пальцев.

— Подумал, что ты огорчишься и, возможно, не захочешь целоваться с драконом, который откусывал студенткам головы.

— А ты не?.. — Меня пробирает лёгкой дрожью. — Ни разу?

— Нет, конечно, — улыбается Арендар. — Это считается дурным тоном.

Учитывая габариты драконов, очень хорошо, что они подобное не практикуют.

Поднявшись, вкладываю ладонь в руку Арендара, он мягко поглаживает кончики моих пальцев и тянет за собой.

На этот раз телепортируемся прямо в здание, на пятачок чёрных плит в просторном холле. Стена возле зоны перехода украшена великолепной фреской: золотое солнце, в круге которого заключён дракон. Четыре более крупных луча делят круг на большие сегменты, каждый сегмент разделён маленькими лучами на девять частей (они даже подписаны: первый, второй, третий, четвёртый), и те по три сектора объединены цветами. От вертикального большого луча (он единственный украшен кругом с изображением спиральной галактики) почасовой стрелке триады секторов от оттенков зелёного переходят в коричневатый багрянец, а дальше в фиолетово-синие цвета и до белизны.

Арендар не торопит, я рассматриваю её, наверное, пару минут и только потом оглядываю остальную часть зала: очень строгий, бело-серый. И как в нём оказалась сияющая красота с солнцем?

— Это ведь что-то значит? — указываю на фреску, на которую даже Пушинка заглядывается.

— Драконий календарь*. — Арендар подставляет мне локоть. — Четыре сезона делятся на три месяца или девять недель по десять дней. Действует во всех странах драконьего влияния.

Ухватившись за его руку, следую за ним к лестнице на второй этаж.

— Есть ещё календарь вампиров, — вспоминаю я разговор Никой.

— И эльфийский.

— Чем они отличаются?

— Способом деления, датой смены года. У эльфов, например, три сезона, а у вампиров — пять, один из которых посвящён смерти.

— Это время самых лютых морозов? — Я прислушиваюсь к отдалённому шелесту голосов, оглядываю спартанскую обстановку суда: никаких украшений, сплошь мрачные цвета, тёмные двери.

— Нет, это время, в которое они вправе убивать друг друга или завершать жизнь.

Чуть не спотыкаюсь о ковровую дорожку. Арендар придерживает меня. И почти сразу останавливается возле двери с табличкой «Камеры». Застыв, только ресницами хлопаю: как-то неожиданно быстро приходит время поговорить с девушками.

— Уверена, что хочешь с ними общаться? — Арендар накрывает мою ладонь своей. — Это необязательно.

— Нет, я должна понять, чем их настолько задела, что они решили рискнуть собственной жизнью ради возможности от меня избавиться.

— Сходить с тобой?

— Нет, — качаю головой.

Он открывает дверь в небольшую комнатку. Сидящий за столом охранник вытягивается по стойке смирно и смотрит почти в потолок.

От волнения подрагивают колени, слишком быстро колотится сердце. Пушинка жмётся к моей ноге.

— Посетительница к заключённым Элиде Флос, Розалинде Фернау, Ларгетте Совинар, — ледяным тоном произносит Арендар. — Проводите её.