Глава 13

 От напряжения капелька пота стекает с виска. Передо мной бушует стена оранжевого пламени, но не жарко ничуть. Внутри всё дрожит – нужна невероятная сосредоточенность, чтобы постоянно поддерживать этот огонь.

– Концентрация! – с той стороны пламени командует Видар.

От страха чуть передёргивает, но я вливаю больше магии, и пламя желтеет, местами приобретая заветный белый цвет. В любой момент может последовать удар… Добавляю больше магии, уплотняя огонь.

От удара пламенная стена прогибается на полметра. Видар не мелочится. Среди языков проступает уголок брошенного кирпича, но я в последнем порыве усиливаю огонь, и тот отталкивает кирпич, словно резиновая преграда.

Выдохнув, медленно опускаюсь на колени. Без поддержки пламя, чуть погорев за счёт воздуха, угасает.

Опирающийся на тросточку Видар внимательно меня разглядывает.

– Плохо? – сипло уточняю я.

– За два-то дня? – Он приподнимает брови, и редкие чешуйки на его лице поблёскивают в падающем из окна свете. – Наоборот, очень хороший результат. Я думал, тебя на месяц подселили, гадал, где еды на прокорм запасать, но такими темпами мы за неделю управимся. Если отлынивать не будешь… Ну, что сидишь? Кто стонал, что к Арену надо, давай, поднимайся и действуй.

– Я устала, минут пять отдыха, пожалуйста…

– Вестников Бездны тоже подождать попросишь? – Видар вытаскивает из горы кирпичей ещё один и взвешивает на ладони. – Раз-два-три-четыре-пять, вышел дедушка играть, кто не спрятался, я не виноват.

И ведь бросит! Арендар бы не стал, он дал бы отдохнуть… может, поэтому и отправил меня к Видару: так получится быстрее.

Превозмогая усталость, концентрирую перед собой магию и на выдохе обращаю её в огонь.

***

– Ты не обижайся: быстрое освоение навыков требует жёстких тренировок. – Видар похлопывает меня по плечу и, взяв с подноса голема чашку с мятным чаем, протягивает мне.

– Я не обижаюсь, – утираю непрошеную слезу и, подтянув ноги на кресло, принимаю чай, – просто устала.

Но вместо этой слезы скатывается ещё одна, и из второго глаза тоже выбегает, нарушая спокойствие вечера. А ведь поводов для слёз нет: освоение пламени идёт хорошо.

Видар присаживается в кресло напротив и, взяв приставленную к подлокотнику трость, складывает на ней ладони, упирается в них подбородком. Смотрит внимательно. От такого взгляда только сильнее нервничаю.

– З-зачем существа такое творят? – сипло спрашиваю я. – Зачем Культ всё это делает? Как они додумались до этого? Зачем им эта Бездна? А Бездне зачем Эёран? Просто украсть магию? Но как? Зачем? И почему Эёран?

Глаза старого дракона вспыхивают золотом.

– Можно сказать, мы сами в этом виноваты. – Он отставляет трость. Голем, пощёлкивая гусеницами, подвозит ему чашку чая. – Сами навлекли беду на свой мир.

Утирая слёзы, припоминаю всё, что говорилось по этому поводу, но ничего определённого не нахожу:

– На лекции сказали, что в какой-то момент появились гости из Бездны, и начался весь этот ужас.

– История такая забавная штука. Её, знаешь ли, пишут существа. И пишут по-своему.

– Хотите сказать, то, что нам читали на лекции – ложь? И первое появление существ из Бездны происходило иначе?

– На самом деле то появление существ из Бездны, которое официально считается первым, было вовсе не первым. Всё началось раньше, значительно раньше. В те времена, когда Эёран и Бездна были одним целым.

Я жду продолжения, и Видар, хлебнув из чашки, откидывается на спинку кресла. Задумчиво глядя на лежащую на столешнице Пушинку, начинает рассказ:

– Раньше Бездну именовали Нарак. Это, в общем-то, похороненная тайна Эёрана, я узнал о ней почти случайно благодаря непоседливости и привычке совать нос, куда не следует. Наша нынешняя цивилизация – минимум вторая в истории Эёрана. Изначально это была система из двух миров, привязанная к общему источнику магии, соединённая постоянным межмировым каналом. В Эёране жили драконы, в Нараке – демоны. У нас характер не сахар, но у демонов ещё хуже, ты с Шаантарэном знакома, он ещё Повелителем себя называет, должна представлять.

– В том мире жили демонические коты?

– Коты – далеко не самые сильные демоны Нарака. Мы жили, питаясь силой от общего источника, но постоянно ссорились и воевали, пробивая нелегальные каналы для нападений. Я не знаю, представителю какой из рас пришла в голову «гениальная» идея узурпировать не соседний мир, а сам источник магии, но это привело к войне невероятных масштабов. В ней погибли несколько драконов со своими денеями, выбросы магии в межмировое пространство были так велики, что на них обратило внимание существо из другого мира. Безымянный кошмар, пожирающий материю и энергию. Он рвался к источнику магии, грозя опустошить и поглотить оба наших мира. Драконы и демоны объединились, потери были на грани уничтожения самих рас, но драконы со своими денеями столкнули Безымянный кошмар в мир демонов и ценой жизни истинной пары запечатали канал, отсекая Нарак и эту тварь от источника магии. После этого раса драконов пришла в упадок. О демонах и Нараке предпочли забыть. А несколько тысячелетий спустя оттуда явились посланцы. Уже не демоны, а нечто иное, чуждое обоим нашим мирам, поглощающее магию, как Безымянный кошмар. Они-то и назвали Нарак Бездной.

Он умолкает. От рассказа зябко, сердце обмирает. И чай кажется не таким уж тёплым. Согревая о чашку руки, осторожно интересуюсь:

– А вы не думаете, что это… ну, кто-нибудь придумал? Вы же говорили, все пишут историю по-своему.

– Я так и подумал сначала, но когда тебе в нос суют доказательства, не верить сложно.

– Какие доказательства?

– Пойдём, прогуляемся по Пат Турину.

– А разве мне можно? – Зябко передёргиваю плечами. – Не сочтут мою прогулку выведыванием секретов?

– Идём, – усмехается Видар. – Это надо видеть.

***

Прежде, чем показать мне город, Видар постукивает по кристаллу в лифте. Из стенки выдвигается механический глаз.

– Изменение типа доступа с гостевого на временное проживание родственника с симбиотом, – Видар мне подмигивает.

А я люто жалею, что пила чай – он же в поездке назад попросится. Остановившаяся снаружи Пушинка скептически смотрит на кресла с ремнями безопасности.

– Смелее, девчонки.

Тут не смелость нужна, а крепкий желудок. Но любопытство – оно такое, даже выпитым чаем рискнёшь. Пушинка с тяжким вздохом забирается в кресло.

Это путешествие длиннее первого и извилистее. Когда лифт останавливается, не сразу это ощущаю – кажется, будто меня по-прежнему переворачивает, крутит, куда-то несёт.

– Когда крылья прорежутся, как летать-то будешь? – сочувственно-укоризненно спрашивает Видар.

Вскидываю руку, умоляя о тишине, покое и возможности не открывать рот. Пока восстанавливаю дыхание и положение внутренних органов, Видар отстёгивает Пушинку. Она вываливается на металлический пол и ползёт к выходу.

– Иверги, иверги…

Мне кажется, или она хотела сказать «изверги»?

Когда лифт более-менее перестаёт вращаться, выползаю из кресла. Видар галантно предлагает руку, но мне, молодой, в расцвете лет, опираться на него как-то стыдно.

– Спасибо, я сама.

– Не так уж я стар, чтобы не поддержать леди, – хмыкает Видар и подставляет мне локоть.

Лифт доставил нас в металлический коридор, освещённый тонкими лампами вдоль стен. Где-то за этими стенами вверху и внизу гудят моторы. Воздух тяжёлый, с запахом машинных масел и раскалённых металлов.

– Это закрытая зона, – поясняет Видар.

Цокот его трости и шелест шагов эхом разбегаются по коридору и его ответвлениям. Пушинка тревожно шевелит ушами. В полу среди плит – узкие, забитые пылью колеи. Внутри всё сжимается не от головокружения, а от дурного предчувствия. Сверху будто что-то давит.

– Магический фон здесь выше, чем в столице империи, – эхо усиливает скрипучий голос Видара. – Мне потребовалось время, чтобы привыкнуть. Ты здесь ненадолго, так что ничего страшного.

Эхо жутких постукиваний наполняет коридор. Медь заклёпок тускло блестит, кое-где видны непонятные даже с моим переводящим заклинанием символы. Под решётками на полу клубится загадочный полумрак, порой там что-то поблёскивает.

– Может, не надо? – почти жалобно прошу я.

Но мы подходим к массивным дверям с циклопьей маской-черепом над ними. Механический глаз осматривает Видара. С шипением вырывается из скрытых в стене механизмов пар, и створки метровой толщины раздвигаются в стороны, следом раздвигаются горизонтальные стержни, усиливающие их соединение. Видар первым заходит в желтовато-красную дымку, скрывающую пространство за дверями.

– Не бойся, – его морщинистая ладонь с золотыми чешуйками машет мне из клубящейся дымки.

С Пушинкой мы шагаем туда одновременно. Решётки пола подрагивают под ногами, но здесь эха нет.

Зато есть вторая такая же дверь.

И ещё одна.

После открытия которой нас ударяет ветер. Он гудит в перилах опоясывающей здание галереи, но едва дверь закрывается, стихает. В сумраке над нами поблёскивают медные росчерки рёбер жёсткости гигантского купола. Не сразу приходит понимание, что они не просто держат его, они собираются в неизвестный символ.

Галерея, на которую мы вышли, по бокам теряется в желтовато красной дымке, так что оценить размеры пространства под куполом почти невозможно. Посередине котловины туман закручивается, образуя подобие «глаза бури», и там что-то светится. Что-то огромное, стеклянное…

Прищурившись, пытаюсь разглядеть, что же там.

– Мешает дар Видящей? – усмехается Видар. – Расслабься, успокой разум, и увидишь, как это выглядит в обыденной реальности.

Легко сказать: у меня от этого места мурашки по коже и внутренности скручиваются в спираль. Какое тут спокойствие?

Но через несколько минут усердного ровного дыхания и моих самоувещеваний дымка начинает таять, обнажая стены из огромных кристаллов и полос металла. Дымка впитывается в гигантскую магическую печать на вогнутой оплавленной земле. Свет в центре усиливается, озаряет исполинскую медную магическую печать на тёмном куполе. Даже самый огромный стадион Земли меньше этого помещения, в центре которого горит кристалл с вплавленными в него двумя золотыми драконами. Они, будто застыв в полёте, смотрят друг на друга.

Скрипучий голос Видара вплетается в мрачную тишину:

– Дракон и его денея, имени которых не помнит даже стража Пат Турина, отдали свои жизни, чтобы запечатать канал, соединяющий Эёран и Нарак вместе с попавшим в него Безымянным ужасом. Эту-то печать и хотят сковырнуть обитатели Бездны, это – истинная цель Культа, и для её исполнения им нужно много, почти немыслимо много магии.

***

Красно-жёлтый туман клубится вокруг, касается влажными мягкими пальцами. Подталкивает к свету в центре.

– Нет, не хочу…

– Это твой долг, – шелестит отовсюду. – Одна жизнь за тысячи, сила – значит ответственность. Ты должна быть готова.

– Нет, нет и нет!

Туман толкает. Я упираюсь ногами в выжженную землю, но она приходит в движение. Инкрустированный в неё медный магический символ раскаляется до ослепительно алого и течёт, увлекая меня к свету.

Знаю, что там, и не хочу, не хочу, нет!

Дымка распадается в стороны, обнажая огромный сияющий кристалл и золотых драконов, навеки застывших в нём. Это они светятся, их чешуя, их громадные крылья. Тысячелетия они смотрят только друг на друга.

В неподвижном кристалле глаз денеи вздрагивает, зрачок разворачивается ко мне, и в голове оглушительно гремит:

– Займи моё место, займи моё место, займи моё место!

Что-то меховое, невидимое касается лица.

Вскрикнув, просыпаюсь в спальне убежища Видара. Золотые глаза Пушинки близко-близко. Она, навострив уши, не моргая, смотрит на меня.

Руки дрожат, меня слегка потряхивает. С тех пор, как три дня назад Видар показал печать между мирами, ночами меня мучают кошмары о драконах. Сегодня совсем ужас. Включив свет, обнимаю Пушинку.

– Почему мне не снится Арен?

Кошмары о башне Порядка были в разы приятнее, чем о денее и её драконе.

Поворачиваясь на бок, прижимаю к себе Пушинку, точно плюшевого медвежонка. Она обнимает в ответ и поглаживает лапой. А я рассуждаю дальше:

– Наверное, спать ему сейчас некогда. Или мы спим в разное время. Ведь те сны – мы же реально встречались с ним в них, иначе никак не объяснить, почему я увидела Башню, которую до этого не видела даже на картинках.

До чего мягкая у Пушинки шерсть, гладишь – и успокаиваешься. Красота.

Только поглаживания совсем унять тревогу не могут. И уверения Видара, что по сведениям его шпионов Арендар в порядке, меня не успокаивают. Как и слова, что Арендар до сих пор не приходил проведать меня потому, что Видар отчитывается перед ним о моих занятиях и состоянии, поэтому они не рискуют лишний раз наводить сюда линию телепорта.

Опять это странное состояние: пока Арендар был рядом, я его опасалась. Теперь, на расстоянии, тоскую так, что иногда хочется вырезать сердце. Почему так? В конце концов, Арендар согласился ждать свадьбы, а его слову я теперь верю и без клятвы крови. Но почему рядом с ним я тревожусь и убегаю, а сейчас готова мчаться к нему?

Почему?

Это же мучительно. И ему. И мне. А наши отношения – неизбежны, ведь я его избранная. Так почему принять это не получается? Что этому виной? Может, отвращение к тому, что опять решают за меня? Ведь артефакт не спрашивал согласия, просто счёл подходящей и назначил невестой Арендара. И тут бы радоваться надо. Хотя к такому великолепному мужчине прилагается масса проблем и неизвестное число жаждущих моей и его смерти магов, драконов, культистов… Слишком умом я ситуацию рассматриваю. Не сердцем, головой. Не иду навстречу тому, что даёт судьба, а опасаюсь подвоха…

Эхо щелчка пробивает металлические стены жилища. Сквозняк задувает под дверь, колышет подол висящего на стуле платья. Это Видар ходит, големы или кто-то пришёл? Арендар, например…

Накинув великоватый махровый халат из запасов старого дракона, на цыпочках пробираюсь к двери. Пушинка, втянув коготки, бесшумно крадётся следом. А может, не бесшумно, и мне так лишь кажется из-за гудящего в ушах сердцебиения.

По-уму надо вернуться в постель или идти громко, оповещая о своём скором появлении, но вдруг Видар о чём-то важном заговорит? Вдруг он скрывает от меня известие об Арендаре, и подслушать – единственный способ узнать.

– Да, – скрипуче-насмешливо произносит Видар, стоя где-то в своей комнате-мастерской. – Смотрю, удар по академии пошёл тебе на пользу.

Застываю посередине коридора, ожидая ответа его собеседника. Неужели это один из тех, кто напал на академию?

Тот произносит странно глухим, скачущим по модуляциям голосом:

– Естественно. Правда, теперь скрывать сущность труднее.

Паника сковывает горло. Неужели и Видар втянут в заговор? Так и хочется выбежать, попросить всё объяснить, уверить меня, что с этой стороны удар Арендара не ждёт, потому что слишком уж страшно.

Видар уточняет:

– О чём таком ты хотел поговорить, что невозможно было сделать это через Степара?

Ещё и голем миссис Клэренс с этим как-то связан? Хотя… наверняка Видар следит за академией и дворцом, и наверняка ему удобнее связываться через големов.

– Скорее я хотел немного размяться. Но проблема есть: кристалл академии аккумулирует магию на полтора процента медленнее обычного. И это не связано с его техническими характеристиками, просто…

– … в Эёране стало меньше магии, – заканчивает за него Видар и постукивает тростью.

– Вокруг академии точно.

– Хм…

– Как Валерия?

Шире распахиваю глаза.

– Эмоционально подавлена, – вздыхает Видар. – Но освоение магии идёт хорошо. Серийные активации пламени пока не даются, но со временем она их освоит. Даже несмотря на то, что внутренне Валерия её до конца не принимает, наша родовая магия упорно обживается. Словно артефакт чувствует, что сейчас не время деликатничать.

– Хорошо, – шелестит его собеседник, почти развеивая мои опасения о его причастности к Культу. – Не хотелось бы хоронить и эту Видящую. И в целом девочка милая, жалко будет, если убьют.

– Хах, твой оптимизм просто изумляет. Но это всё, что ты хотел обсудить?

– Да. Я же говорю: хотел размяться, а делать это возле академии неблагоразумно.

– Смотри, чтобы тебя охрана не подстрелила.

– Она у вас плохо работает, пересмотрите алгоритм.

– Разве? – в голосе Видара проскальзывает обеспокоенность.

– Я же прошёл.

– У тебя допуск и знание местности.

– И всё же я бы посоветовал проверить, так ли хорошо работает механическая охрана, как должна. Мне показалось, они слегка заторможены.

– Хорошо, я пошлю запрос в центральное управление. Спасибо.

– Удачи с обучением.

Что-то механически щёлкает. На ноги накатывает волна влажного воздуха, всколыхивает шерсть Пушинки.

Сердце снова тревожно быстро стучит. Итак, у Видара есть соглядатай в академии, которому почему-то пошло на пользу её разрушение. Но почему?

– Валерия, чай будешь? – громко спрашивает Видар.

Мои щёки заливает теплом. Понурившись, прохожу последние пару метров коридора и останавливаюсь на границе комнаты.

– Вы знали, что я подслушиваю, и не прекратили разговор?

– Не думаю, что ты узнала нечто такое, о чём не догадалась бы сама.

– Големы – шпионы Пат Турина?

– Не все. Погоди секунду! – он вскидывает морщинистую руку и, опираясь на трость, ковыляет к двери. – Надо послать запрос в центральное управление. Бдительность лишней не бывает.

– Кто здесь был?

– Это не моя тайна, оставлю ему право самому раскрыть инкогнито. Если пожелает, конечно. Он привык к скрытности, а стариковские привычки въедливы, по себе знаю.

– Но почему ему пошла на пользу атака академии?

– Мм, если он откроет своё инкогнито, сама поймёшь. – Видар сдвигает панель, подключает несколько проводов и постукивает по динамику. – Тук-тук. Золотой хранитель Пат Турина, запрос приоритетной важности в центральное управление.

В динамике что-то пощёлкивает. Механический голос сообщает:

– Центральное управление готово принять ваш запрос.

– Требуется проверка работы внешней стражи.

– Запрос принят на рассмотрение.

– Конец связи. – Отщёлкнув провода от клемм, Видар хлопает в ладоши и потирает их друг о друга. – Теперь можно и чайку попить. Идём. Ты чего вскочила-то?

***

До разговора мы дозреваем, когда с чашками чая устраиваемся в креслах. Пушинка по какой-то ведомой только ей причине опять забирается на стол с инструментами и с самодовольством сытой кошки посверкивает золотыми глазищами.

– Так что тебя беспокоит? – Видар вдыхает мятный аромат чая. – Только не будем о моём госте.

– Я бы… – Смущённо опускаю взгляд на чашку в своих руках. Всё время переодевания в платье я собиралась задать вопрос, а теперь… так неловко, страшно. – Вы могли бы что-нибудь посоветовать по поводу отношений с Ареном?

Лицо у меня, похоже, опять начинает пылать. От смущения мысли путаются, и всякие глупости лезут на язык:

– Дело в том, что я не понимаю, почему… оно… ну…

– Плохого ты советчика выбрала. – Видар вздыхает. – С человеческими избранными часто возникают проблемы. Моя… не любила драконов. Она даже крылья, которые должны были прорезаться после обряда крови, никогда не раскрывала… А как же она была хороша, просто глаз не отвести, я готов был целовать землю, по которой она ходила, сердце вырвать, шкурку свою чешуйчатую снять и подстелить, а она родила Карита и поставила ультиматум: или я её отпускаю, или она покончит с собой. Сказала искать другую избранную, но ведь артефакт не найдёт другую избранную, если хотя бы одна жива.

– И вы?.. – В ожидании ответа замирает сердце.

– Отпустил, конечно. Она долго жила, очень долго, и я всё время чувствовал нашу связь и её ненависть ко мне, а когда в один пасмурный день связь оборвалась, и появилась возможность пройти ритуал снова, я уже переболел всеми этими романтическими глупостями.

Нет, до такого я не дойду, я в принципе и бежать-то от Арендара не хочу… пока он не приближается слишком близко. Качнув головой, тихо произношу:

– Очень жаль, что так получилось. Но почему с человеческими избранными проблемы? Что с нами не так?

Конечно, я хочу знать, что не так со мной.

– Начнём с самого поиска избранных. Первый отбор происходит с началом зрелости дракона, когда он ещё не вполне понимает прелесть женщин.

– Но Арен… он же такой взрослый.

– По меркам неодарённых людей – да, но для дракона он только-только входил в возраст сексуальной заинтересованности. В такое время, даже если избранную не нашёл, следующий год можно провести без малейших терзаний, потому что, не получив толчка, тело остаётся в прежнем состоянии, и только к третьему отбору, если первые два неудачны, физиология более менее начинает влиять на поведение, появляются соответствующие желания.

Опять у меня жжёт щёки. Впрочем, как и на тематической лекции в школе, большую часть которой я не слышала из-за сковавшего меня смущения.

– Так как желания ещё не просыпаются, большинство драконов правящих семей, надеясь на артефакт, искать будущую жену даже не думают. Артефакт невест не спрашивает. Ошибочно считать, что все горят желанием попасть в семью к драконам, но явка на отбор обязательна. И если в случае с драконицей сразу начинает работать химия тел, то с представителями других видов это не происходит до ритуала крови. Привязанность у девушки другого вида может быть только умственной, душевной, ведь на уровне запахов, температурой тела дракон не воспринимается полноценным партнёром. Механически, конечно, можно воздействовать, и надавить своими желаниями через связь, но тело не обманешь…

Мои пальцы так сильно сжимают чашку, что белеют костяшки. А Видар спокойно продолжает скрипеть старческим голосом:

– Но ведь дракон, получая избранную через артефакт, обычно видит её впервые, и не успевает завоевать сердце. Испробовав же крови и напоив человеческую девушку своей кровью, дракон теряет терпение, и отношения начинаются… пожалуй, с того, чем их следует продолжать – с неистового желания. Только не всегда пара брачных недель в логове дракона заканчивается душевной привязанностью избранной. Насколько знаю, мать Арена, хоть и была знакома с его отцом, но от счастья не прыгала, и супружеское счастье наступило не сразу. Именно поэтому, когда она пропала, многие приняли версию добровольного побега.

– Но вы уверены, что прежняя императрица не сбежала? – торопливо произношу я, пока Видар не начал ещё каких-нибудь интимных откровений.

– Она до безумия любила Арена и ни за что не оставила бы его одного. Да и с Каритом у них всё наладилось… Ты не переживай, у Арена хорошая стратегия для построения долгих и очень преданных отношений, а когда его кровь изменит тебя…

Сферы под потолком вспыхивают алым, заливая комнату цветовой тревогой. Маленький гусеничный голем, истошно вереща, пускается кружить по комнате.

Наконец, пронизывая стену вибрацией, механический голос сообщает:

– Красная тревога. Вторжение группы лиц. Всем временно проживающим в Пат Турине покинуть территорию до опечатывания города. Внимание, всем временно проживающим покинуть территорию до входа Пат Турина в режим полной изоляции.